Perceptions, and what we make them

      В начале первой луны 120 года до н. э. родились еще два валирийских младенца, которые только усиливают слухи о сыновьях короля Визериса, а восприятие продолжает меняться в пользу наследной принцессы. Первым родился ребенок принцессы Рейниры, еще один сын, с растрепанными кольцами из белого золота, похожими на те, что были у покойной королевы Эммы, с изящным красивым лицом Таргариенов и гладкой кожей, унаследованной от матери. Некоторые, носящие Зеленые символы, пытались объявить его бастардом, говоря, что новорожденный принц больше похож на своего великого дядю, чем на отца, но, имея перед собой трех старших братьев, которые все больше и больше походили на принца-консорта, и имели глубокие глаза цвета индиго покойного короля Джейхейриса Миротворца и принца Бейлона Храброго, попытка клеветы была проигнорирована.       Принц Эймон Таргариен, Отрада королевства, называет своего нового сына в честь своей горячо любимой матери и покойного Светлого принца, отца Королевы-Которой-Не-Было. Яйцо, положенное в его колыбель, - одно из самых темных, цвета серебра и стали, взятое из последней кладки Сереброкрылой, а его противоположность - яйцо цвета яркого кобальта и меди - будет отдано младенцу принцессы Лейны.       Спустя всего несколько дней, словно по воле богов, у принца Эймона появляется маленькая принцесса Дейнера Таргариен, очаровательная малышка со сладким смехом и улыбкой, способной согреть даже самое холодное сердце. Маленькая принцесса родилась с отцовским цветом волос, гладкими колечками бледно-золотистого цвета и голубыми глазами Веларионов. Многие уже говорят о том, что между ними может состояться помолвка, подобная той, что была между послушным принцем Джейкейрисом и дерзкой принцессой Бейлой, ведь оба младенца счастливее всего вместе, маленькие ручки переплетены, словно рожденные из одного чрева.       «Я построю им большой замок», - бормочет Деймон, наблюдая за тем, как дремлют его сын и дочь, а Рейнира и Лейна вместе отдыхают у огромных витражных окон Драконьего Камня, наблюдая, как принц с нежностью смотрит на их детей, как под шелковыми платьями подрагивают их колени.       Сидя за столом Рейниры, перебирая отчеты и торговые контракты, его локоны распущены и обрамляют красивое лицо, золото и серебро его застежек сверкают, рассказывая о его битвах и победах, Лейнор говорит: «Возможно, мы могли бы завоевать Железные острова и избавиться от этих проклятых бродяг, как Эйгон и его жены завоевали Вестерос». В его голосе звучит презрение и досада, но только за их погибшие корабли в Летнем море. «Без сомнения, остальные королевства будут нам благодарны».       «Я знал, что твое симпатичное личико мне не просто так нравится», - с горячностью соглашается Деймон, готовый взобраться на Караксеса и сжечь Пайк, как когда-то Эйгон Первый сжег Харренхолл. Его фиолетово-зеленые глаза сверкают от восторга, и Лейна не уступает ему, а грозный рык Вхагар раскатывается по острову подобно грому, с таким же нетерпением.       Честное слово, эти двое и их стремление к хаосу.       «Что ж, - хмыкнула Рейнира, сама столь же склонная к беспорядку, - я уверена, что смогу убедить отца в необходимости этого. Железнорожденные стали только смелее с тех пор, как заселили Степные камни».       Яйца новых принца и принцессы вылупляются в темноте ночи в течение следующих лун, когда вся мощь Семи Королевств официально присоединяет Железные острова к своему королевству, а Повелители бродяг сгорают от рук своих рабов. Вылупление драконьих яиц в ту же ночь - знак, который нельзя игнорировать, благословение богов: один из них - дракончик с дымчато-серой чешуей, переходящей в сверкающее серебро, рогами из обсидиана, золотыми глазами, похожими на звезды, проглядывающие сквозь темные грозовые тучи, другой - прекрасная драконица, окрашенная в ярчайший кобальт и чистейшую медь, с короной в тон и удивительно синими глазами.       Их назвали Гелитокс - Штормовое Облако и Тессарион - Голубая Королева, и, как и их человеческие половинки, они счастливы, когда находятся вместе.       Малыши - две половинки одного огня, и новоявленный принц Эймон Таргариен из Летнего моря получит в качестве резиденции сам Пайк, а обручение с принцессой Дейнерой будет прописано в контракте, обещающем, что пламенные близнецы будут гореть вместе как правители Железных островов. Пока же их двоюродные братья Малентин и Рогар Веларион будут исполнять обязанности кастелянов, пока маленькие принц и принцесса растут, официально связывая все нити в доме Веларион и обеспечивая их преданность своими новыми великими титулами и должностями.       Вылупление Гелитокса и Тессарион, словно предвещая новый рассвет драконьих всадников, привело к тому, что принцесса Рейна, наследница Степных камней, в ближайшие недели объявила о расколе собственного драконьего яйца, и вскоре племянница и дочь Рейниры с гордостью посадила свою родственную душу на свое тонкое плечо.       «И вот утро наступает рано», - тихонько шепчет Хелейна, провожая Артиса на завтрак, чтобы он не перепутал овес с медом, который малыш все равно умудряется затащить в свои белые кудряшки.       «Ее зовут Утро, - с обожанием говорит пятилетняя девочка, сияя лучистыми глазами, когда кормит свою малышку, прекрасную драконицу цвета розового восхода с розово-золотыми рогами и фиалковыми глазами, кусочками рыбы, - потому что она вылупилась утром».       «И потому что она похожа на утреннее небо!» Люк восторженно щебечет, глядя на свою кузину, а рядом с ним, широко раскрыв глаза от благоговения, кивает малышка Трис, все еще не привыкшая к жизни в королевском доме, а не на улицах Блошиного Дна, а темноволосый Дейрон заливисто хихикает.       «И Мераксес забрали», - подхватывает Аддам, оторвавшись от книги по истории драконов, чтобы взглянуть на нового птенца своего кузена. Рейнира видит детское желание в этих темных глазах, невинных и лишенных жадности, и обдумывает свой выбор. Мальчик называет ее матерью, как и Алин с Нетти, и, хотя они еще маленькие, все трое обожают своих сводных братьев и сестер; возможно, если Рейнира сохранит преданность, когда станет королевой, она даст им возможность попробовать сблизиться с драконом, и пусть они найдут новые валирийские дома. «Это будет плохая примета».       «Она прекрасна, милая», - с гордостью говорит ей Лейна, целуя ее маленькие щечки, и Рейнира улыбается.       «Прекрасный дракон для прекрасной девушки», - смеется Лейнор, взъерошивая косы племянницы.       Рейна краснеет от восторга и застенчиво пригибает голову, когда Утро, такое же ласковое, как и ее будущая наездница, прижимается к ее уху. «Спасибо, Kepus».       «Она скоро станет достаточно большой, чтобы летать верхом», - с улыбкой говорит кузине милый Джейс, развлекая тихоню Эймона игрушкой в виде тканевого дракона, подаренного младшему принцу принцессой Сейрой, чтобы малыш безропотно ел свое пюре. Бейла энергично кивает в знак согласия, с упоением уплетая рыбу и, несомненно, уже представляя себе гонки, которые они с Лунной Плясуньей и ее близнецом устроят, когда оба дракона станут достаточно большими, чтобы на них кататься.       «Видишь, милый дракончик, - обращается Деймон к младшей из близняшек, прижимая к себе Дейну, чтобы гордо ей улыбнуться, - разве я не говорил тебе, что у тебя будет дракон?»       Рейна хихикает: «Да, kepa».       «Рейна», - радостно вскрикивает Артис, малыш наклоняется ближе к столу, а Тираксес, уже размером с ястреба, откидывается на спинку стула и наблюдает за ними умными глазами, с интересом перебирая хвостом. Скоро небесно-голубая драконица станет слишком большой, чтобы продолжать бродить по замку; возможно, размышляет Рейнира, ее Небесному принцу стоит завести домашнее животное, в которое он сможет вселяться. «Она розовая!»       «Да!» радостно соглашается Рейна, почесывая подбородок Утро. «Я люблю ее».       К сожалению, простое счастье не может длиться долго. Десница короля, лорд Лионель Стронг, возвращается в Харренхолл со своими сыновьями на свадьбу, которая быстро оборачивается трагедией. По слухам, пожар начался в покоях лорда, но сын и наследник лорда Стронга, Харвин Стронг, утверждает обратное.       «Дверь в покои была взломана, принцесса, - говорит ей Харвин с обожженной рукой, обмотанной рыбьей кожей, за которым хлопочет его невеста, леди Гвин Бисбери. «Я сопровождал Гвин в ее покои, когда начался пожар, и если бы не она, меня бы здесь, скорее всего, не было».       «Спасибо, что так быстро приехали, ваша светлость, - растроганно говорит Гвин. Она была одной из фрейлин Рейниры, прежде чем та представила ее командиру городской стражи; маленькая, пухленькая и приятная, с золотистыми локонами и медовыми глазами, Гвин - добрая и преданная женщина, как и ее дед, лорд Лайман, который служил в Совете короля еще до рождения Рейниры.       Рейнира грустно улыбается, похлопывая Сиракс по боку, пока ее Золотая Леди урчит, и с интересом осматривает частично оплавленный замок, оценивая ущерб, нанесенный более ста лет назад. «Лорд Лионель был верным слугой короны, и король лично попросил меня лететь вперед, пока он и двор не прибыли». Вокруг них жители замка все еще не пришли в себя: из-под обломков продолжали извлекать обгоревшее дерево и тела. За десятками раненых ухаживают мейстеры и ученики из окрестных Домов, большинство пострадавших - слуги и свадебные гости.       Смотреть на это ужасно.       Почти у каждого в Харренхолле были те или иные ожоги, от незначительных до тяжелых, и стоны боли витали в воздухе большого двора. Дом Стронгов много лет трудился, пытаясь привести огромный замок к новому веку славы, улучшить его имидж в глазах королевства, но теперь люди напуганы и несчастны, торжества омрачены потерями; лорд замка, десница короля, мертв, как и десятки других, и они хотят, чтобы кто-то был виноват.       «Мой дядя и добрая сестра скоро прибудут», - уверяет Рейнира своих дорогих друзей. «Нет никого лучше для расследования причин. Мы должны начать составлять список тех, кто имел доступ в покои лорда».       «Это был Косолапый», - заявляет Деймон почти сразу после того, как они с Лейной прилетают на своих грозных драконах, стремительно влетая в покои, отведенные для пребывания наследной принцессы, с брызгами крови на красивом лице и диким взглядом свирепых глаз. «Честно говоря, если бы не его преданность делу моей доброй сестры, я бы уважал его амбиции. Этот человек - змея, причем хитрая, но тюремный охранник, которому он заплатил, с радостью ответил на мои вопросы».       «Он привык быть самым умным в комнате», - соглашается Лейна и опускается на колени Рейниры, красные пятна окрашивают подол ее синего платья, а на ее прекрасном лице играет улыбка, полная зубов, такая же прекрасная и опасная, как символ их Дома, и Рейнира притягивает женщину к себе для страстного поцелуя, полного огня.       «Десница?» говорят люди по мере распространения информации о суде. «Убит собственным сыном?»       «Калека и трус», - с отвращением сплевывают жители Реки в свой эль после казни. «Сын такого древнего рода, готовый сжечь своих родственников заживо во время свадьбы, и все ради жадности. Это пятно на доме Стронгов, я говорю!»       «Я слышала, он часто посещал покои королевы», - сплетничали между собой служанки.       «Наказание от Семерых», - бормочут септы низших уровней, стыдясь поступков некогда уважаемой ими королевы Хайтауэров, «развлекающей похотью не своего мужа - неудивительно, что за все эти годы она так и не смогла родить достойного принца».       Жена вашего отца поддерживает связь с сыном кузена Боремунда, который теперь болен. Мейстер Веймонд пишет своей внучатой племяннице и ее партнерам, валирийские глифы изящны в его опытной руке. Она просит его поддержать дело и притязания ее сына, дразнит идеей сделать его юную дочь королевой, хотя ее отец проклинает помолвку Хелены на Севере и Эйгона в Узком море. Он хочет представить своих внуков как следующих Джейхейриса и Алисанну для вашего Мейгора.       Я стал часто разговаривать с братом, передавая ваши рассказы о юном Джейкейрисе и его волосах Баратеона, однако Боремунд не дурак». Вдовствующая принцесса Джослин Баратеон Таргариен пишет Лейнору некоторое время спустя, отвечая на предупреждения внука об измене племянника. Он не упустил амбиций Борроса и не слеп к нашей общей крови. Этот глупый мальчишка не был так тих в своем недовольстве и измене, как он думал, и, когда его жизнь подходит к концу, Боремунд понимает, что больше не может позволить любви ослепить себя, чтобы увидеть угрозу, в которую превратился его сын.       «Лорд Боррос Баратеон, к сожалению, скончался», - сообщает мейстер Меллос на следующем заседании Малого совета, к удивлению остальных членов и отсутствию удивления Рейниры, которая, в свою очередь, не замечает Десницу, поскольку должность еще не была занята. «Леди Джослин сообщает, что это несчастный случай на охоте и сломанная шея, и мейстеры согласны с этим».       «Лорд Боремунд болен, - мрачно говорит сир Тайланд, который теперь стал мастером законов и, вероятно, надеется стать десницей короля, - и у него нет других сыновей, а отсутствие наследника Верховного лорда может дестабилизировать обстановку во всем королевстве».       Лейнор, сидящий сейчас на месте лорда Корлиса в качестве мастера кораблей, символа гордости своего отца, кладет свою сферу из полированного сапфира и мрамора на круглый стол и поднимает бровь: «Насколько я слышал, у моего дяди есть четыре претендента на наследство, из которых он может выбирать».       «Четыре молодые девушки», - бесстрастно говорит лорд-духовник Джаспер Уайлд. Этот человек имел уже четвертую жену и сам был жителем штормовых земель; холодный и расчетливый, он не уважал ни одну женщину, тем более ту, что стояла рангом выше его, но был достаточно хитер, чтобы ничего нельзя было доказать. Даже подозрительные смерти его многочисленных жен не смогли связать с ним. «Самой старшей из них всего десять».       "Моя кузина Джейн правит Долиной с младенчества, - заговорила Рейнира, заменившая отца с его прогрессирующей болезнью и крутящая на пальце кольцо с соколом своей матери. Король умирал, и все это знали - правда была столь же очевидна, как и его отсутствующая рука. Он оставил большую часть управления королевством Рейнире как своей наследнице, но не наделил ее полномочиями принимать какие-либо официальные решения.       «До совершеннолетия леди Аррен регентом был ее дядя, лорд Йорберт Ройс, - говорит сир Тайланд, - и даже тогда ее правление было чревато последствиями, которых можно было бы избежать».       «Регент был бы назначен, - замечает лорд Лайман, - однако мы не должны забывать, что лорд Боремунд все еще жив, как и вдовствующая принцесса Джослин».       «Действительно, - хмыкает Рейнира, - мы не должны забегать вперед, как говорит лорд Лайман. Принцесса Рейнис уже отправилась в Штормовой Предел, чтобы сдержать любые волнения, которые могут разгореться после кончины лорда Борроса". Она окидывает Совет цепким взглядом, прекращая все дальнейшие разговоры о наследстве. «Итак, осталось ли еще что-нибудь обсудить?»       «Вопрос об отсутствии Десницы у короля все еще требует решения», - медленно произносит Меллос. Старик, кажется, нервничает, когда Рейнира и Лейнор бросают на него взгляды, полные яростного огня, словно два дракона, пригвоздившие добычу к месту чистым ужасом. Он сглотнул, но все же сумел выговорить: «Может быть, лучше призвать кого-нибудь с опытом в эти трудные времена?»       Конечно же, Меллос, всегда бывший собакой Хайтауэров, пытался вернуть Отто Хайтауэра в Королевскую Гавань.       «А, - непринужденно говорит Лейнор, в его расслабленной позе и острых зелено-голубых глазах чувствуется угроза, - пусть сир Отто спокойно наслаждается своей отставкой и своим... с трудом заработанным богатством. В конце концов, он уже не молод». Его харизматичная улыбка - хорошо замаскированная угроза, и Рейнира мило улыбается.       «Мы с отцом обсуждали кандидатуры на эту должность, но он все еще скорбит по лорду Лионелю, который был его близким другом, - спокойно говорит она, - когда он примет решение, вы все узнаете об этом первыми. А до тех пор давайте продолжим поддерживать мир в королевстве, да?»