Perceptions, and what we make them

      В последующие годы здоровье короля продолжает ухудшаться, и управление королевством переходит к его старшему ребенку и наследнице, горячо любимой принцессе Рейнире, и его новому деснице, лорду Бартимосу Кельтигару с Когтистого острова. Этот человек был предложен Рейнирой, веселый и преданный представитель валирийского дома, доказавший свою верность притязаниям наследной принцессы за годы, прошедшие с момента ее назначения его повелительницей. Благодаря его поддержке и отсутствию препятствий со стороны Хайтауэров она могла беспрепятственно продолжать осуществление своих планов и административных мероприятий, и Королевская Гавань никогда не была от этого лучше. Люди были сыты и счастливы, улицы чисты, а сверкающие фонтаны били на каждой улице, обеспечивая всех горожан свежей водой. Все говорило о могуществе дома Таргариенов, о заботе наследной принцессы о своих подданных, и они любили ее за это.       Последние пять лет Рейнира укрепляла свое положение и искала поддержку, Лейнор был рядом с ней, а Деймон и Лейна прикрывали ее на каждом шагу. Все они готовились к тому дню, когда король Визерис Таргариен, Первый своего имени, передаст корону своей дочери. Никто из них не сомневался, что Хайтауэры объявят войну, как только короля не станет, что они не отступят и не отбросят свои амбиции посадить на трон Рейниры собственного марионеточного короля, чего бы ей ни стоило, но им было под силу ограничить поддержку, которую могли оказать Зеленым. Если люди любят Отраду королевства и ее детей, то они не потерпят узурпатора без дракона.       Она привлекла к своему делу Дом Таргариенов, объединив Дом Дракона под своим знаменем, потому что единственное, что могло уничтожить их Дом, - это они сами. Пожилая септа Рейла стала наставницей и воспитательницей ее детей, мейстер Вейгон - ее глазами и ушами в Олдтауне, а принцесса Сейра даже вернулась на берега Вестероса, где удивила всех, соединившись с Вермитором и была одарена своей двоюродной племянницей Десятью Башнями в качестве собственного замка. Отныне он был резиденцией дома Харлоу и передавался по родословной Сейры Таргариен через ее внука, Мордо Рогаре, как дом Рогаре Харлоу, и она без колебаний стала новым шпионом Рейниры, с легкостью расправившись с Белой Пиявкой, взяв на себя управление шлюхами. Благодаря Ларре и Моредо, любимым внукам блудной принцессы, Рейнира заручилась поддержкой и золотом Банка Рогара, наполнив казну короны до краев - она видела, как Мастер Монет проливал слезы радости, когда ему впервые вручили ведомости.       Ее Дом процветал, подданные были счастливы, и теперь ей оставалось только разобраться с оставшимися зелеными.       Рейнира с любимым кузеном и детьми, собравшимися вокруг них, наблюдает, как процессия Хайтауэров въезжает во двор Красного замка. Слева от нее стоит Джейкейрис, которому уже исполнилось десять лет, и он такой хороший, умный мальчик, послушный в своей роли наследника Рейниры и будущего короля, бок о бок с милым Люком, который всего на год младше его. Рядом с ними - Артис, восьми лет от роду, с зонтиком в руке, защищающим его от слепящего летнего солнца, и держа за руку шестилетнего Эймона. Младших детей, однояйцевых близнецов, родители держат на руках.       Визерис и Висенья Веларион Таргариен стали неожиданностью в 124 году н.э., и беременность была нелегкой. Рейнира уже родила до них четырех здоровых сыновей, больше, чем ее мать, и ей повезло в родовой постели, но дорогие близнецы чуть не убили ее. После двухдневных родов близнецы появились на свет со схватками, в результате которых Рейнира несколько дней была почти без крови и без сознания. Вместе они были как солнце и луна, золото Визериса и серебро Висеньи, и Рейнира отчаянно любила их, но после пятого и шестого ребенка она заявила, что больше не будет. Она еще раз вспомнила о том, какое счастье - Лейнор Веларион, когда он согласился на это с легкостью, которой не было ни у одного другого мужчины.       «Я даже не ожидал, что до тебя у меня будет хоть один ребенок собственной крови», - признался ей Лейнор, глядя на золотисто-коричневую кожу и бледно-золотистые локоны Визериса, когда он держал на руках голубоглазого младенца, а Рейнира - бледнокожую, сереброволосую и с лавандовыми глазами Висенью. «Спасибо, Рейнира, правда».       Теперь, год спустя, когда на горизонте маячит свадьба Хелейны с ее женихом-волчонком, вторая жена и старшие сыновья ее отца впервые за пять лет возвращаются в столицу, Рейнира намерена предстать перед ними во всей красе. Чтобы напомнить сводным братьям и мачехе, чья кровь будет управлять королевством. Когда-то свадьба укрепила ее решимость, а теперь свадьба впервые покажет плоды ее трудов.       Алисента выглядит здоровее, чем пять лет назад, одетая в красное платье, очень похожее на то, что она носила в первые годы своего брака, когда Рейнира, молодая и скорбящая, надеялась, что, возможно, сможет заставить себя принять семью, даже без любимой матери. Она пыталась сохранить дружбу с бывшей служанкой, одинокой, несмотря на обиду и чувство предательства, и считала молодую леди не более чем жертвой амбиций Отто Хайтауэра, но когда родился Эйгон, этот образ был разрушен. За годы, прошедшие между рождением Эйгона и ее собственной свадьбой, она узнала правду о судьбе, постигшей ее мать, о том, что Алисента забралась в постель отца еще до того, как ее мать и брат упокоились в своих могилах. Возможно, Алисента была всего лишь пешкой своего отца, но она стала самостоятельным игроком, стремящимся посадить на трон собственного сына. Ей нужна была власть, которой она, дочь второго сына, не имевшая ни земель, ни владений, ни богатств, никогда не получала - как мать короля, она будет обладать огромной властью, большей, чем могла бы получить даже в качестве супруги короля.       Когда-то Рейнира любила эту женщину, любила ту девочку, которой она была, но Алисента оказалась далеко не той девочкой, которая когда-то любила цветы и рассказы о рыцарях, которая расчесывала и заплетала волосы юной принцессы и утешала ее, когда ее мать болела, а отец был слишком занят.       «С возвращением в столицу, мачеха, - приветствует Рейнира, ее улыбка - хорошо отработанная маска, которую она уже давно довела до совершенства. Затем она смотрит на высокого молодого человека, следовавшего за королевой-консортом, одетого во все зеленое, с пустым рукавом, приколотым к плечу, и инкрустированной сапфирами повязкой на отсутствующем глазу, единственный глаз которого остается презрительным и холодным, пока он не падает на стройную фигуру Хелейны, и в нем вспыхивает вожделение.       Ее милая сестра так далеко ушла от той пухленькой и странной девочки, которой она когда-то была. Она расцвела на Драконьем Камне, ее дар наставляли и лелеяли септа Мейгелль и валирийские жрицы, а не душили и высмеивали как вера Хайтауэров. Теперь Хелейна была молодой женщиной шестнадцати лет и стала прекрасна так, как может быть прекрасна только Таргариен; ее длинные серебристо-золотистые волосы были распущены и заплетены в косы, открывая прекрасное лицо и голубые глаза, похожие на глаза лани. Ее сестра стала выше, чем Рейнира в ее возрасте, а ее фигура стала более женственной, чем была у Рейниры до рождения Джейкейриса, и хотя ее красота не была такой неземной, как у самой Рейниры, никто не мог отрицать прелесть Хелейны.       «Боже, - ласково говорит Рейнира, - как ты вырос, Эймонд, ты хорошо выглядишь».       «Принцесса», - пренебрежительно говорит ее второй брат, а затем улыбается Хелейне, и на его резких чертах лица появляется очаровательное выражение. «Хелейна, ты потрясающа, дорогая сестра. Я бы сказал, самая красивая в Королевстве».       «Ты слишком добр, брат», - ласково говорит милая Хелейна. «Воистину, каждая леди должна чувствовать себя прекраснейшей в королевстве, приближаясь к своей свадьбе. Я благодарю тебя за то, что ты присоединился к нам с лордом Креганом на празднике». Ее слова изящны и благозвучны, и Рейнира не может скрыть своего слабого веселья, наблюдая за тем, как Алисента потрясена ясными глазами и гордой фигурой Хелейны.       Честное слово, неужели она действительно считала свою дочь несмышленой или безумной?       «Милая девочка, - ласково проговорила Алисента, шагнув вперед, словно ожидая, что Хелейна вот-вот упадет в ее объятия. «Я скучала по тебе. Ни одна мать не должна разлучаться со своей любимой дочерью; прошло слишком много времени». Не обращая внимания на дискомфорт принцессы, она сжимает руки дочери в своих, играя роль любящей матери, несмотря на то что последние десять лет игнорировала существование девочки, если это не соответствовало ее прихотям.       «Вы выглядите здоровой, ваша светлость, - деревянно отвечает Хелейна, слишком любезная, - климат Рича пошел вам на пользу».       «Идемте, - приятно улыбается Рейнира, - вы проделали долгий путь, я попрошу слуг помочь вам добраться до ваших покоев».       «Моя дочь поможет нам, падчерица», - холодно говорит Алисента. «Нам нужно наверстать упущенные годы; теперь, когда ей предстоит стать замужней женщиной, Хелейна нуждается в материнском руководстве».       Осторожно высвободив руки из хватки Алисенты и спрятав их в мягкие серо-фиолетовые юбки, Хелейна отвечает: «Возможно, в другой раз, ваша светлость». Ее слова вежливы, но скованны, а глаза начинают метаться по сторонам от того, что к ней прикоснулись без ее согласия. «У меня есть другие обязанности до церемонии. Алисанна и Сара ждут, что я скоро приду к ним на примерку». С этими словами Хелейна отступает от жены их отца и делает изящный реверанс, после чего взмахнув юбками, удаляется.       «Ну что ж, - хмыкает Рейнира, забавляясь выражением уродливого смущения на лице Хайтауэра и холодным расчетом в глазах Отто. Нежно передав Висенью своей кормилице, она ласково целует ее в лоб и говорит своим детям: «Идите, мои дорогие, возвращайтесь к своим занятиям. Ваш Kepus ждет вас на тренировочной площадке».       «Вижу, ваш брак оказался плодотворным, принцесса», - жестко говорит Отто, когда дети расходятся по комнатам, а маленького Виса тоже передают кормилице: Эймон и Артис послушно следуют за малышами, оставив родителей с Зелеными.       «Воистину я благословлена», - говорит Рейнира, а Лейнор усмехается, целуя ее в висок.       «Люди называют ее Возрожденной Матерью», - лукаво хвастается он, послушно подавая ей руку, пока они ведут Хайтауэров в замок. «Шестеро детей за десять лет брака, у каждого из которых яйцо вылупилось в колыбели - такого в истории Вестероса еще не было». Тон Лейнора остается невинным - гордый и любящий отец делится историями о своих любимых детях и жене. «Наш Джейс даже оседлал Вермакса в семь лет - идет по стопам матери, я думаю! Когда-нибудь он станет потрясающим королем! А Люк - он прирожденный моряк и уже сейчас один из лучших стрелков в Королевской Гавани! Артис - один из лучших учеников Деймона по владению мечом, а Эймон уже сейчас владеет им лучше, чем мальчик вдвое старше его. Я не могу нарадоваться».       «У них у всех есть драконы?» кисло спрашивает Алисента, ее сын зеленеет от зависти, а прекрасная улыбка Лейнора очаровывает, в его чистых глазах плещется озорство.       «Конечно, есть, как и у всех трех моих племянниц».       «Яйца близнецов вылупились только в прошлую луну», - с гордостью говорит Рейнира, даже не притворяясь, пока изучает их реакцию. «Шрикос и Моргул». Оба малыша были прекрасными маленькими существами, их яйца были получены из Драконьего Камня. Шрикос, названная в честь богини зарождения и связанная с Визерисом, была дракончиком со светло-кремовой чешуей и золотыми рожками, ее перепонки и брюхо были светло-бронзовыми, а глаза - как солнце. Дракон Висеньи, названный Моргулом в честь бога конца, имел чешую и рога цвета драконьего стекла, которые сверкали на солнце и помогали молодому дракончику исчезать в тени, оставляя глаза цвета пронзительного рубина единственным признаком его присутствия.       «А что с невостребованными зверями?» недоверчиво спросила Алисента, вцепившись в оставшуюся руку вора драконов своей, словно когтями.       Пока они входят в гостевую башню, где Хайтауэры будут жить во время свадьбы, - только они, как семья невесты, а Алисента и ее сын будут жить в королевском крыле, - Рейнира объясняет: «Всех свободных драконов переселили на Драконий Камень, где у них более просторные логова, ведь теперь в Королевской Гавани регулярно останавливается так много драконов». В Королевской Гавани были оставлены только связанные драконы и окаменевшие яйца - план, предложенный Рейнис, когда они готовились к возвращению королевы. В конце концов, они не могли рисковать тем, что кто-то из сыновей Алисенты завладеет драконом, который может быть использован против них.       Преданность Хелейны была уже гарантирована, а Дейрон, ровесник Джейса, не видел родню своей матери с младенчества, но все равно был сыном Алисенты. Он не видел ее с пятого года жизни и почти не помнил женщину, которая его родила, но его все равно можно было использовать как повод, чтобы придать законность притязаниям Зеленых. Для мальчика Алисента Хайтауэр была его матерью лишь в общих чертах, ведь Лейна растила его среди своих дочерей, относилась к нему и Тристану как к своим собственным, но они не могли рисковать тем, что он получит дракона.       Однако за годы, прошедшие с тех пор, как его отдали на попечение дяде и лишили матери, ее младший сводный брат стал почти неузнаваем в сравнении с тем младенцем, которым он был когда-то.       «Почему королева не любит Ларру, mandia?» спрашивает Дейрон несколько дней спустя, после того как прибыл Эйгон и всех четверых детей Алисенты почти силой заставили отобедать с опальной королевой, а Рейнира помогает мальчику ухаживать за его рыжеватыми волосами длиной до плеч. Как и у Джейса, и у Рейнис до них, по мере его взросления они стали приобретать бледно-серебристый оттенок, под воздействием старой валирийской магии, но в отличие от Баратеоновских кудрей ее сына, которые недавно стали полностью бело-золотыми, у Дейрона они остались преимущественно каштановыми.       Это не остановило шепот о его происхождении в глазах всего королевства, но доказало Рейнире, что, как и Хелейна, он не был полностью лишен крови Таргариенов.       «Ну, - деликатно начала Рейнира, - моя мачеха всегда презирала валирийские обычаи - любые обычаи, не принадлежащие Семерым, если быть откровенным, а леди Ларра - валирийская леди из Лиса и потомок опальной принцессы».       Дейрон задумчиво хмурится: «Но она моя суженая. Kepus говорит, что у нас будет совместный замок в Дорнийских Полях». Саммерхолл был амбициозным проектом, которым Деймон занялся недавно, планируя построить новую резиденцию у границы с Дорном, чтобы охранять Дорнийские болота от будущих вторжений, ведь даже недавнее обручение Рейны со вторым ребенком принца Кворена Мартелла не могло ослабить его подозрения в отношении одного из их главных соперников. Возможно, будущее учреждение дома Нимерос из Кровавого Камня через детей Рейны и было сделано для того, чтобы ослабить напряженность в отношениях с дорнийцами, а помолвка юного Кайла Мартелла с его дочерью - для завершения их хрупкого союза, но Деймон вряд ли верил, что будущие правители Дорна будут уважать этот союз.       Рейнира мягко улыбается, отложив щетку; кудри Дейрона блестят, и она целует мальчика в лоб. «Она всегда была завистницей, желая получить то, что ей не принадлежит, но в тебе течет кровь Старой Валирии, не обращай внимания на ее мнение».       Несмотря на несколько неудачных попыток все испортить, свадьба Хелейны перед Чардревом, следуя традициям Севера, проходит красиво и заканчивается тем, что Хелейна меняет свой черно-красный плащ Таргариенов на плащ из мягкого белого меха, На плаще изображен не древний волк Старков, а мерцающий голубой дракон из бисера, сделанный по подобию Пламенной Мечты, и в сочетании с короной из зимних роз в бледных волосах ее милая сестра выглядит как зимний дух, а выражение ее лица - самое счастливое из всех, что Рейнира когда-либо видела. Она гордится воспитанной ею девочкой, сестрой по крови, но ближе к дочери по привязанности, и знает, что Криган Старк будет относиться к ней как к королеве, ведь он уже разработал планы возведения стеклянных садов для размещения коллекции ползающих жуков и драгоценных бабочек Хелейны, а также драконьей ямы для Пламенной Мечты, которая будет построена рядом с горячими источниками для удобства.       Даже стенания Алисенты о богохульстве, шок Эйгона или приступ ревности Эймонда не смогли испортить настроение новобрачным, когда они удалились в свои покои. В ближайшие недели они оседлают Пламенную Мечту и полетят в Винтерфелл, чтобы вернуть себе место Верховного лорда, захваченное дядей Кригана, при полной поддержке короны, а пока они будут наслаждаться своим праздником и добрыми пожеланиями жителей королевства. Рейнира рада за свою младшую сестру, единственную из братьев и сестер, которую она любила с самого начала; при дворе Хелейна никогда не расцветала, а на Севере, с верным мужем, который ее любит, она сможет жить полной жизнью.       Хелейна и Дейрон были невинны, и, возможно, Эйгон и Эймонд тоже когда-то были такими, но Рейнира была слишком молода и озлоблена, чтобы увидеть это, чтобы протянуть им руку помощи, как, по ее мнению, она должна была сделать, став матерью, а теперь... они не подавали признаков того, что изменят свои пути. Эймонд вырос у юбок матери, идеальный маленький Хайтауэр, зеленый от зависти и стремящийся к тому, что ему не принадлежит.       А Эйгон?       Эйгон превратился в чудовище.       «Моя племянница!» кричит сир Тайланд Ланнистер, его лицо краснеет от ярости, пока король слабо приказывает всем выйти, кроме королевской семьи, несчастной жертвы Эйгона и его глазеющей невесты. Девушка прекрасна, с золотыми локонами и большими зелеными глазами, но ее милое личико в синяках, а красное платье, украшенное золотом, разорвано, и она рыдает в объятиях своего дяди. Это не служанка, которую Алисента может заставить замолчать, и не крестьянка, с которой можно не церемониться. «Моя невинная племянница - он погубил ее!»       Эйгон пьян и полураздет, над ним суетится его визгливая мать, но, похоже, ему нет дела ни до девушки, которую он принудил, ни до последствий своих действий. Минае Кельтигар с ужасом и отвращением смотрит в сторону, отступая от молодого принца, за которого она собиралась выйти замуж, в сторону своего деда. Рейнира не заставит юную леди выходить замуж за чудовище, в которое превратился ее сводный брат, не тогда, когда она надеялась, что второй шанс и твердая рука обуздают худшие порывы Эйгона, но Эйгон лишь доказал ей, что не изменится.       «Девчонка лжет!» обвиняюще кричит Алисента, а юная Церелла Ланнистер, старший ребенок лорда Джейсона Ланнистера и леди Джоанны Вестерлинг, которой всего шестнадцать лет, отшатывается от королевы. «Мой Эйгон никогда бы не опустился до такого!» Ее бывшая служанка отчаянно хватается за союзников в комнате, неистово и истерично переживая за испорченный образ своего сына теперь, когда она больше не может его скрывать.       Сир Тайланд выглядит готовым плеваться огнем, и Рейнира, стоящая у подножия Железного трона в тот момент, когда ее больной отец вершит суд, что случается крайне редко, признаться, впечатлена. Она ожидала, что Ланнистеры поступят так же, как Хайтауэры поступили с Алисентой, но магистр законов, похоже, искренне защищает свою племянницу от королевы-консорта. «Это ваше чудовище напало на дочь моего брата», - рычит он, и Алисента задыхается.       «Как вы смеете, сир, - с усмешкой говорит она, глядя на мужчину, - так плохо отзываться о первенце короля! За это я должна отрезать вам язык!»       « Алисента!» Трость короля Визериса ударяется о расплавленную сталь, из которой сделан их трон, но это лишает его сил, дыхание слабо бьется в груди, когда он обмякает, пытаясь собраться с силами. «Довольно. Пусть сир Тайланд изложит свои доводы, а потом девушке дадим слово».       «Он мой сын, - умоляет Алисента, явно пытаясь прекратить спектакль, в который это превратилось, - наш сын, Визерис». Несмотря на ее слова, король игнорирует ее, обращаясь к Ланнистеру и его заплаканной, испуганной племяннице.       «Возможно, мы могли бы договориться», - прохрипел болезненный мужчина после того, как услышал от потрясенной девушки историю о том, как принц загнал ее в угол в саду, сильно напившись, и насильно набросился на нее, пока их не нашел ее дядя, и только вмешательство сира Гвейна Хайтауэра позволило Эйгону сохранить голову. Рейнире стало плохо и она побледнела от услышанного. На середине рассказа прибыл лорд Джейсон, приведя с собой Отто Хайтауэра, изворотливого прохвоста, и теперь обращался к самому королю.       «Теперь ее не примет ни один Дом, - жестко произносит лорд Запада, в его зеленых глазах читается обвинение дочери в нападении, а его беременная жена смотрит на него со стороны своего доброго брата. «Это погубит ее и любой будущий союз, который она могла бы заключить с нашим Домом».       «Тогда Эйгон возьмет на себя ответственность за свои действия», - заявляет ее отец, к негодованию Рейниры и ужасу бедной девушки, и бросает разочарованный взгляд на старшего сына, - «он возьмет ее в жены должным образом».       «Отец...»       «Я принимаю ваши условия, ваша светлость», - горделиво заявляет лорд Джейсон.       «Лучше, чем этот гребаный камень», - ворчит Эйгон, пьяно покачиваясь, когда Алисента возвращается к суете вокруг него.       «Мудрый выбор, ваша милость», - хмыкает сир Отто, явно довольный тем, что лорд Утеса Кастерли согласился на быстрый брак с легкостью, которая, казалось, свидетельствовала о том, что они оба планировали нечто подобное, и Рейнира понимает, что ей нужен новый план.