Часть 8. О необузданных, безрассудных и юных
9 апреля 2025 г., 00:07
На Драконьем Камне обитают три известных диких дракона, которых никогда не удавалось приручить, и только двух из них когда-нибудь можно будет оседлать. Легенды Кораллового мыса, некогда небольшого рыбацкого поселения, а ныне оживленного торгового порта, гласят, что самый крупный из них, которого жители острова называют Каннибалом, гнездился на восточной окраине Драконьего Камня еще до гибели Старой Валирии и Кровавого Века, хотя его размеры вызывают разногласия. По размерам он был ближе к Вермитору, чем к массивной Вхагар, которая вылупилась в 29 году до н.э. и все еще не достигла размеров Балериона, которые имел древний дракон, заставший Древнюю Империю, и хранители драконов сомневались в этих рассказах. Угольно-черный, с глазами цвета дикого пламени, этот дракон-каннибал мало кому попадался на глаза а в живых оставлял еще меньше, ибо он съедал все, от людей до собратьев-драконов, и любой глупый потенциальный всадник драконов, приблизившись к нему, уже никогда не возвращался.
В отличие от своего мрачного собрата, остальные два диких дракона представляли меньшую угрозу и редко проявляли агрессию, хотя Овцекрад, дракон с серебристой чешуей, сопоставимый по размерам с Караксесом, мог быть вспыльчивым и злобным, если чувствовал угрозу. Он предпочитал баранину, но нападал на пастухов и их гончих, когда его обед прерывали, и легко отпугивал, если приближался другой дракон.
И наконец, дракон по имени Серый призрак - маленький фантом, которого мало кто видел, но считалось, что он моложе Сиракс и Морского дыма и старше Вермакса, учитывая, что его видели очень редко. Некоторые утверждали, что он был цвета тумана на рассвете, с почти бесцветным пламенем, и никогда не сообщалось, что он агрессивен по отношению к людям. Известно, что он нырял в Черноводную и Узкое море, добывая себе пищу в виде мелких акул или дельфинов, и редко вступал в контакт с людьми или другими драконами.
Поэтому можно представить себе удивление Рейниры, когда, получив сигнал о проблемах в пещерах от юного ученика, она обнаружила, что один из ее подопечных, шестнадцати лет, с широко раскрытыми глазами прижимается к обманчиво нежной шее Серого Призрака, а белый дракон защитно обвивается вокруг маленьких Шрикос и Моргула и смотрит на нее настороженными сердоликовыми глазами. В углу лежат два мертвых дракончика с перерезанными глотками, а в центре хранилища - тлеющая туша, наполняющая пространство неприятным запахом горящей плоти.
«Аддам, дорогой, - зовет Рейнира, осторожно ступая в теплую вулканическую камеру, - ты ранен?»
Локоны падают на лицо, темные глаза цвета индиго затуманены, и Аддам сглатывает. «Н-нет, Muña». Он смотрит на дракона под собой, который начинает расслабляться, медленно, словно не зная, выпускает из-под своих похожих на стекло крыльев детенышей. «Серый призрак - он спас меня, когда вор собирался убить и меня... Я оставил свой меч на тренировочном дворе для занятий с мастером Дейгоном и...» - ее подопечный оглядывается на Рейниру, прекрасная смуглая кожа бледнеет от испуга и осознания. «Король собирается казнить меня? Я не хотел связывать себя с ним - я просто не мог позволить ему украсть драконов Виса или Сеньи. Или причинить им вред, когда они прибудут на уроки».
«Нет, Аддам, - спокойно обещает Рейнира, пока бастард ее мужа соскальзывает со спины Серого Призрака, бережно поглаживая нежные гребни и плавники - признаки водного дракона. «Ты просто спасал его внуков. Я обещаю тебе, Аддам, что он этого не сделает, только не после того, как узнает, что произошло».
«Встаньте, сир Аддам Белерис», - говорит король Визерис перед судом несколько дней спустя, когда ему рассказывают о его храбрости при защите сводных братьев и сестер. «Встаньте, сир Аддам Доблестный, и будьте достойны».
«Почему Белерис?» спрашивает Рейнира у Лейнора, когда вновь узаконенный и посвященный в рыцари урожденный драконий всадник склоняется перед больным королем, облаченным в свою новую геральдику - серого дракона в полете над чистым морем.
«Это предложение Деймона», - отвечает Лейнор, горделиво хлопая в ладоши, и губы его подергиваются от смеха. Он сказал: «Подходит для искателя приключений». Он разворачивает королевскую грамоту, чтобы Рейнира могла ее прочесть. «Но я не ожидал, что он узаконит всех троих, и сомневаюсь, что Аддам тоже думал об этом, когда защищал Шрикоса и Моргула».
«Всех троих?» удивленно повторила Рейнира, подтягивая его ближе, чтобы прочесть дорогой листок. « Лейнира Кохерис? Нетти не обрадуется, что теперь она по закону леди».
Нетти совершенно не рада своему новому титулу.
«Я не надену это чертово платье», - отказывается девушка, стоя в своих покоях с видом, словно готовая плюнуть огнем, - темные глаза горят, шрамы на лице, кривой нос морщится от усмешки. «Если я должна быть Леди, то я буду ею в доспехах".
«Хотя бы длинную тунику?» Рейнира устало просит девочку-подростка, желая, чтобы дикарка в этот момент больше походила на Хелейну или Рейну, и мысленно умоляя, чтобы эта примерка поскорее закончилась.
Бедная Рейна готова уколоть кузину иголкой, пока вместе с младшей фрейлиной Рейниры, Элиндой Мэйзи, разрабатывает для узаконенной девочки новый гардероб в цветах ее нового Дома - черном, красно-желтом и серебряном. Было решено, что новая геральдика Нетти будет повторять геральдику первоначального Дома Кохерис, в честь исчезнувшего валирийского Дома, который когда-то служил Старым Таргариенам в качестве кастеляна и последовал за ними на Драконий Камень, когда те бежали от гибели, за исключением белых черепов, замененных на серебряные трезубцы - оружие Нетти.
«Ты можешь надеть под него кожаный доспех, как это делает Бейла», - спокойно говорит Рейна, спокойная, как прекрасное озеро, с острыми глазами, и Лейнира смущенно замолкает, когда младшая девушка указывает на нее иглой, как будто это меч, которым она владеет. «Muña и Muñus хотят, чтобы мы представили сильную сторону на свадьбе Одноглазого, и это включает в себя ношение платья в цветах вашего Дома. Чтобы послать сообщение».
«Нам уже пришлось это сделать», - жалуется Нетти под нос, - «а ведь похороны были всего шесть лун назад».
Бедная маленькая леди Патриция Редвин вышла замуж за Эймонда в двенадцать лет, а в тринадцать умерла - ее тело было слишком юным и маленьким, чтобы пережить роды, а сама она была еще ребенком. Ее ребенок родился живым, но маленьким и плохо сформированным. Болезненный мальчик без руки, он быстро заразился Серой хворью от зараженной кормилицы, но Геймон Флауерс, которого за его уродство сочли бастардом, выжил, несмотря ни на что. Изуродованный, но все еще дышащий благодаря постоянному уходу архимейстера Вейгона и опытной септы Мейгель, и, если бы не его незначительное уродство и шрамы, Рейнира не сомневается, что Зеленые выставляли бы младенца напоказ, чтобы все видели его бледные соломенно-золотые волосы, фиалковые глаза и милые маленькие веснушки, объявляя его долгожданным наследником Эймонда.
Теперь, спустя всего шесть лун после смерти молодой жены, Эймонд женился снова, и Рейнира пополнила длинный список маленьких девочек, пострадавших из-за мужских амбиций.
Мириель Пик - всего лишь девочка десяти лет, нервная, но стремящаяся угодить своему холодному отцу, и, вероятно, единственная девушка, чей лорд-отец согласился бы на брак с безземельным принцем девятнадцати лет, который уже был причиной смерти одной жены. У него не было ни богатств, ни титулов, и его притязания на Железный трон мало кто поддерживал по сравнению с избранной наследницей короля, которая правила королевством почти десять лет и имела шесть собственных здоровых наследников-всадников.
«Не могу поверить, что Алисента согласилась на это», - с отвращением прорычала Рейнира, когда лорд Унвин Пик передал свою маленькую дочь, прижимавшую к груди куклу для утешения, мужчине, стоявшему перед Верховным септоном.
«Нет такого закона, - мрачно говорит Джейс, беря ее за руку. Ему всего пятнадцать, а он уже так по-королевски держит себя - гордость Рейниры. Он был виночерпием короля с восьми лет и с тех пор учился править в ее тени. Ее Джейкейрис, как и его отец, обладал природной харизмой, и все лорды пели ему дифирамбы. «Должны быть, но нет. Леди Мириель расцвела, и ее отец согласился».
«Разве дедушка не может остановить это?» со слезами на глазах спрашивает Люк, и его суженая, милая Флорис Баратеон, сжимает его руку в утешении. Ее второй ребенок всегда будет маленьким для своего возраста, как и сама Рейнира, которая унаследовала это от собственной матери и была самой талантливой лучницей в Королевстве. Ему было всего четырнадцать лет, а он уже имел задатки замечательного командующего флотом, но оставался чувствительным ребенком, которого легко расстроить, но еще легче вызвать улыбку. «Он - король».
«Он слишком болен», - хмурится Артис, его бледное лицо хмурится, а мягкие белые кудри рассыпаются по плечам. Самый физически хрупкий из ее детей, он был ниже даже своего младшего брата, хотя ему было двенадцать, а Эймону - девять, так что он всегда будет тем слишком маленьким младенцем, которого она родила на две луны раньше срока, но он был сильным. Несмотря на слабое зрение, ее маленький принц-сокол прекрасно владел мечом, был быстр и уверен в себе, а его красота способна вскружить голову. В Долине оставалась его невеста, юная Генриетта Вудхолл, одна из подопечных Джейн, выбранная кузиной Аррен за ее очарование.
Эймон, держа с одной стороны руку Визериса, а с другой - Висеньи, хмыкает. Он унаследовал рост Деймона - высокий, подтянутый и, скорее всего, будет более мускулистым, хотя, несмотря на физическое сходство с рыцарем, он был не таким воином, как оба его отца. Ученый и часто строгий, он был всего на год моложе юной невесты, но был гораздо умнее, чем можно было предположить по его возрасту, и вел себя гораздо старше. «Он предоставил нашей мачехе полный контроль над браком дяди Эймонда, и он уже совершеннолетний», - серьезно заметил он.
Молодой и скучающий, с головой, покрытой золотистыми кудрями, Визерис покачивается на месте, глаза цвета индиго мерцают. Ему всего шесть лет, и ему нет дела до политики и церемоний, в то время как его сестра-близнец Висенья была воплощением безупречно вежливой принцессы, хотя оба близнеца были склонны кусаться и драться со злобностью маленьких драконов. По возвращении в замок им обоим придется потратить немало энергии, если, конечно, их кривляния что-нибудь значат.
«Отец сказал, что это не больно», - признается Мириель Пике, когда Рейнира подходит к девушке с приглашением на пирожные и сок несколько недель спустя, когда Зеленые уже не так пристально наблюдают за своей новой новобрачной. Веснушчатое личико девочки бледно, светло-каштановые волосы растрепаны, а темные глаза влажно блестят, когда она без энтузиазма ковыряется в клубничном пироге. «Он сказал, что именно для этого боги создали женщин. Но это больно, очень больно. Я не хочу делать это снова». Девочка начинает плакать, по ее пухлым щекам текут крупные слезы, и Рейнире становится больно за этого слишком юного ребенка, представляющего на ее месте собственную мать. Ей так и не удалось встретиться с Патрицией Редвин, когда Эймонд женился на ней, и она задается вопросом, чувствовала ли маленькая рыжеволосая леди то же самое, запертая в Высокой башне, и которой не к кому было обратиться.
« Эймонд, - бодро распоряжается она, как только видит его на тренировочном дворе с книгой в руках, наблюдающего за тем, как Бейла и Нетти сражаются с Лейнором, и окидывает ее холодным взглядом, но не раньше чем бросает взгляд оставшимся глазом на верхнюю часть ее бюста, где красное платье открывает ей грудь. «Пойдем со мной».
«Конечно, сестра», - ехидно ухмыляясь, отвечает ее брат. «Я бы не посмел ослушаться прямого приказа».
« Мириель, - заявляет Рейнира, как только они удаляются от толпы, сир Джоффри рядом с ней, а сир Гвейн позади своего племянника. «Ты больше не будешь спать с ней. Она еще ребенок».
Эймонд усмехается, как будто страдания невесты-ребенка кажутся ему забавными. «Согласно учениям Семерых, это не так. Мириель - моя жена, и ты не имеешь права вмешиваться в мое брачное ложе». Он слегка наклоняет голову, грязные светлые волосы скрывают его оплавленное искривленное ухо, и ухмылка растет. «Тебе не нужно угрожать мне, сестра, мы ведь цивилизованные люди, не так ли? Если ты хочешь, чтобы я отказался от своих прав женатого мужчины, то я хочу получить кое-что взамен».
Глаза Рейниры слегка сужаются от желания выхватить Скайфайр и пронзить его насквозь, а рев Сиракс из Драконьей ямы - это слышимая и не озвученная угроза, но она позволяет Эймонду говорить, позволяет ему думать, что он контролирует ситуацию. Может, он и умнее Эйгона, но высокомерие - глупость и юноши, и мужчины. Возможно, он станет следующим Отто Хайтауэром, но пока это не так; сейчас он не более чем мальчик, питающийся манией величия за счет окружающих его людей.
«Мне нужен дракон, - высокомерно говорит он ей, - и яйцо. Дайте мне их, и даю вам слово, что я буду находить удовольствие в других, а не в своей жене. Я даже передам опеку над ней тебе, дорогая сестра».
«Кровь и Сыр следят за Одноглазым, - говорит им позже Деймон, - ищут возможность убрать его, но эта дрянь более осторожна, чем его брат-пустозвон».
«Может быть, если нам повезет, дракон наконец прикончит его», - говорит Лейна, жестокая и кровожадная в своих мыслях, и Рейнира не винит свою кузину и любовника за то, что они ее забавляют. Эймонд не был сдержан в своих похабных и отвратительных высказываниях, когда говорил с другими валирийскими женщинами и девушками в замке.
«Я не хочу рисковать тем, что он свяжется с большим драконом», - вздыхает Рейнира, задумчиво крутя кольцо на пальце.
Мягко и успокаивающе Лейнор берет ее маленькие руки в свои, потирая мозоли, которые она натерла за долгие годы. Советы тетушки Сейры о том, как сбросить лишний вес, набранный после рождения шестерых детей, пошли ей на пользу: помогли избавиться от болей в суставах и распухших костяшек пальцев, облегчили езду на любимой Золотой Леди и владение Скайфайром. Она уже никогда не будет такой стройной, как в молодости, но оставалась здоровой и активной.
«Король предоставил тебе полный контроль над тем, кто и когда получит дракона, - говорит он, когда напряжение спадает с плеч его жены. «Аддам и Серый Призрак доказали, что мы можем позволить Алину, Нетти и Тристану попытаться сблизиться с теми драконами, которые еще остались».
«У нас есть два возможных дракона и три верных драконьих семени», - задумчиво размышляет Деймон. «После Сереброкрылой и Солнечного огня только Овцекрад и Каннибал достаточно велики для верховой езды, а те несколько оставшихся на Драконьем камне детенышей не смогут выдержать вес взрослого человека еще по крайней мере лет десять».
«Но символизм того, что у Зеленых есть дракон, нельзя игнорировать», - напоминает кронпринцесса, и Лейнор пожимает плечами.
«Ты слишком много беспокоишься, Нира», - успокаивает он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее костяшки пальцев. «Один-единственный дракон для Зеленых? Если хоть один из них свяжется с ним? У нас есть десять достаточно крупных драконов, чтобы оседлать их - только глупец поставит против той силы, которой ты обладаешь».
«У Хайтауэров нет больше поддержки в Малом Совете с тех пор, как мы избавились от их сторонников, милая, - отвечает Лейна, - а этот их новый трюк? Обручить своего наследника с ребенком? Это показывает, в каком отчаянии они находятся теперь, когда Редвины ополчились против них после смерти Патриции и лишения ее сына титула».
Рейнира устало вздыхает, позволяя Лейнору опустить ее на диван и поцеловать в висок. « Эймонд - лишь лицо дела Хайтауэров. Он умен, но молод и самонадеян - настоящая угроза - Отто и Ормунд; без них у него ничего не будет. Деймон, ты поможешь драконьим семенам соединиться с драконами, если они смогут. Лейна, я хочу, чтобы ты продолжала руководить женским двором, посмотри, чему ты сможешь там научиться. Лейнор, продолжай работать с лордами и следи за моряками - я хочу, чтобы мы поставили зеленых на колени».
В течение недели еще три дракона были приняты и оседланы, в том числе и Овцекрад. Очевидно, Нетти, как и подобает дикарке, несколько лет тайно приручала его, принося ему баранину и приучая к своему присутствию, пока он не полюбил ее настолько, что позволил ей оседлать его. Когда Вермитор снова обрел наездника, Сереброкрылая снова стала беспокойной и, по словам Деймона, с радостью позволила Алину приблизиться к своему гнезду и подняться к ней на спину, чтобы снова присоединиться к своему бронзовому товарищу. Солнечный огонь был самым неуверенным, самым беспокойным, но как только его новая связь с Трисом была установлена, золотой дракон завопил от радости. Даже Дейрону в знак доброй воли подарили новое яйцо, и парень был рад своему второму шансу иметь дракона.
«Драконис, в самом деле?» спрашивает Рейнира у своего дяди, передавая ему грамоту Тристана и геральдику его нового Дома - золотую голову дракона на черном фоне.
Деймон лишь усмехается. Мальчик ему нравится, он заботится о нем, как о родном, и Рейнира знает, что он рад подарить ему небольшое владение, чтобы он мог править в Глубине Мучителя. «Хорошее имя, потраченное на руины».
К тому времени, когда Рейнира в следующей луне привела Эймонда в Драконий Камень, там осталась лишь небольшая кучка малышей, но все они шипят и сторонятся, удаляясь в свои пещеры, и у него остаются только яйца. Ее сводный брат уходит, разочарованный, но с двумя яйцами, одно из которых переливается аметистом и золотом, а другое - бледно-зеленое и серебряное. Получив свою неутешительную добычу, Эймонд возвращается в Старомест, чтобы зализать свою уязвленную гордость, оставив свою молодую жену, которая с радостью принимает роль фрейлины юной принцессы Висеньи Таргариен, стремящейся стать подружкой дочери по играм.
