Между светом и тьмой

Фильм закончился, и я до сих пор не могла решить, был ли он гениальным или просто дурацким. Ужастик оказался не таким страшным, как я ожидала, но Гетто был прав насчёт атмосферы — мрачные кадры и музыка держали в напряжении, даже если я пару раз хихикнула над слишком очевидными скримерами. Мы с ним шептались весь сеанс, споря о том, насколько тупо герои лезут в подвал, и я даже попробовала его сладкий попкорн — он был не так уж плох, хотя я никогда не признаю это вслух.

***

Когда титры пошли, мы встали, забрали пустые ведёрки и вышли на улицу. Ночь была прохладной, фонари отбрасывали мягкий свет на тротуар, и я вдохнула свежий воздух, пытаясь стряхнуть остатки этого странного вечера. Гетто шёл рядом, засунув руки в карманы, и я заметила, как ветер чуть треплет его волосы. Он выглядел расслабленным, но я знала, что он ждёт, когда я начну свой обычный разбор фильма. — Ну что, — сказала я, пихнув его локтем, — твой ужастик был на твёрдую шестёрку. Атмосфера — да, но сюжет? Герои будто соревновались, кто быстрее умрёт. Он хмыкнул, и его улыбка была такой знакомой, но почему-то сегодня она казалась… другой. — Шестёрка? Щедро от тебя, — ответил он, глядя на меня краем глаза. — Я думал, ты поставишь четвёрку, просто чтобы меня позлить. — Могла бы, — поддразнила я, — но ты угадал с этим подвалом. Я чуть не заорала от их тупости. Мы рассмеялись, и я почувствовала, как напряжение, которое я тащила с собой весь день, начинает растворяться. С ним было легко — всегда было. Но когда смех затих, я вдруг осознала, что мы стоим ближе, чем обычно. Улица была почти пустой, только редкие прохожие мелькали вдалеке, и тишина между нами стала какой-то… живой. Я сжала пустое ведёрко в руках, просто чтобы занять их, и бросила взгляд на него. — Спасибо за кино, — сказала я, стараясь звучать небрежно. — Было… весело. — Рад, что тебе понравилось, — ответил он, и его голос был мягким, почти тёплым. — Даже если ты половину фильма шептала, как бы сделала всё лучше. — Потому что я бы не полезла в тот подвал! — возмутилась я, и он снова улыбнулся, но на этот раз не отвёл взгляд. Мы стояли так секунду — или минуту, я не знаю, — и я вдруг почувствовала, как моё сердце ускоряется. Его глаза были тёмными, глубокими, и в них было что-то, что я не могла разобрать. Не насмешка, не просто дружеская теплота — что-то большее. И я вспомнила его слова утром: "А ты хочешь, чтобы это было свиданием?" Тогда я отшутилась, но сейчас, под этим фонарём, я задумалась: а что, если это и правда было похоже на свидание? Мы вдвоём, кино, попкорн, этот его смех, который я слышу даже во сне теперь. — Что? — спросил он, заметив, что я молчу и пялюсь на него. — Ничего, — соврала я, быстро отводя взгляд и делая шаг вперёд. — Просто думаю, что ты всё-таки странный. Кто таскает людей на ужастики ради "атмосферы"? Он догнал меня, и я услышала лёгкую насмешку в его голосе. — Кто-то, кто знает, что ты будешь спорить со мной весь сеанс, — сказал он. — Это лучше любой комедии. Я фыркнула, но улыбнулась, и мы пошли обратно к академии. Ночь была тихой, только шорох листьев под ногами да редкие звуки города где-то вдали. Я болтала о фильме, о том, как бы я переписала концовку, но внутри всё крутилось. Этот вечер был не просто вечером. Не просто кино с другом. И я ненавидела себя за то, что замечала это — как он шёл рядом, как его голос звучал мягче, чем обычно, как я вдруг захотела, чтобы он опять обнял меня, как вчера. Когда мы дошли до ворот академии, я остановилась и посмотрела на него. — Ну, — сказала я, неловко переминаясь с ноги на ногу, — до завтра, наверное? — До завтра, — кивнул он, и его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. — Спи хорошо, Киеми. Он повернулся и пошёл к своему корпусу, а я стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Это не свидание, повторила я себе. Но почему тогда я хочу, чтобы он обернулся?