Между светом и тьмой

Я шёл к своему корпусу, засунув руки в карманы, и пытался дышать ровно. Вечер был лучше, чем я мог надеяться — Киеми смеялась, спорила со мной о фильме, даже попробовала мой сладкий попкорн, хоть и скорчила лицо, будто это было наказание. Она была рядом, такая живая, такая настоящая, и я чувствовал, что тону в этом. В каждом её слове, в каждом взгляде. Но я знал, что должен остановиться. Она всё ещё не моя. Может, никогда не будет.

***

Её "Спасибо за кино" эхом отдавалось в голове, и я сжал кулаки, чтобы не обернуться. Я сказал "До завтра", как будто это ничего не значило, как будто этот вечер был просто очередным моментом нашей дружбы. Но он не был. Не для меня. Каждый раз, когда она смотрела на меня в темноте зала, каждый раз, когда её плечо случайно касалось моего, я чувствовал, как надежда — эта глупая, опасная надежда — разрастается внутри. И я ненавидел себя за это, потому что знал, что она всё ещё думает о Годжо, даже если не говорит. Я почти дошёл до угла, когда что-то щёлкнуло. Может, это была тишина ночи, может, её голос, который всё ещё звучал в ушах, но я остановился. Мои ноги замерли, как будто кто-то другой управлял ими, и я обернулся. Она стояла там, у ворот, глядя мне вслед. Её силуэт был мягким в свете фонаря, волосы чуть трепал ветер, и я почувствовал, как моё сердце сжалось. Она не ушла. Она смотрела на меня. Я не думал. Не дал себе времени передумать. Я развернулся и пошёл обратно, каждый шаг отдавался в груди, как удар. Она моргнула, когда я приблизился, и её глаза расширились — не от страха, а от удивления. Я остановился в паре шагов от неё, и слова вырвались раньше, чем я успел их остановить. — Может, всё-таки на свидание сходим? — сказал я, и мой голос был ниже, чем я хотел, но твёрже, чем я ожидал. Она замерла. Я видел, как её губы приоткрылись, как она вдохнула, но не ответила сразу. И я понял, что сделал это — переступил черту, которую держал столько месяцев. Я не планировал этого. Я просто хотел проводить её до комнаты, сказать "Спокойной ночи" и уйти, как вчера. Но стоять тут, глядя на неё, после этого вечера, после всех этих дней, когда она была рядом, а я притворялся, что мне достаточно дружбы… я не мог больше. — Ты… что? — выдохнула она наконец, и её голос был смесью шока и чего-то ещё — неуверенности, может? Её щёки порозовели, и я сглотнул, чувствуя, как внутри всё горит. — Свидание, — повторил я, заставляя себя смотреть ей в глаза. — Не кино с попкорном, а настоящее. Если ты захочешь. Я ждал, что она рассмеётся, отмахнётся, скажет что-то вроде "Ты спятил, Сугуру". И я был готов к этому — готов взять свои слова обратно, сделать вид, что это шутка, как утром. Но она не смеялась. Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не видел раньше — не просто удивление, а… любопытство? Страх? Я не знал. Моё сердце колотилось так громко, что я боялся, она услышит. Я хотел сказать больше — рассказать ей, как давно я люблю её, как каждый её смех, каждый её взгляд был для меня всем. Но я молчал, потому что это было слишком. Слишком много для одного вечера, слишком много для неё, которая, может, ещё не готова это услышать. — Я… — начала она, но замолчала, отводя взгляд. Её пальцы сжали край кофты, и я видел, как она борется с собой. — Ты серьёзно? — Да, — сказал я просто, потому что это была правда. Я никогда не был так серьёзен. Она сглотнула, и тишина между нами стала почти осязаемой. Я ждал, чувствуя, как ночь сжимается вокруг нас, и знал, что этот момент изменит всё — либо даст мне шанс, либо оставит меня там, где я был всегда. Просто другом. Но я уже не мог вернуться назад.