Между светом и тьмой

От лица Киеми

Я стояла, глядя на Гетто, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Его слова — "Может, всё-таки на свидание сходим?" — повисли в воздухе, и я не могла поверить, что он сказал это. Не шутил, не поддразнивал, а сказал так серьёзно, что у меня внутри всё перевернулось. Его тёмные глаза смотрели на меня, спокойные, но с чем-то, от чего моё сердце заколотилось быстрее, чем я могла контролировать. — Ты… что? — выдохнула я, потому что это было первое, что пришло в голову. Мой голос дрожал, и я ненавидела себя за это. Я хотела отшутиться, как утром, превратить всё в игру, но его взгляд не давал мне этого сделать. Он был слишком настоящим. — Свидание, — повторил он, и его голос был твёрдым, но мягким, как будто он боялся меня спугнуть. — Не кино с попкорном, а настоящее. Если ты захочешь. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. Моя голова была полна шума — мыслей, вопросов, паники. Свидание? С Гетто? Это же Гетто — мой друг, тот, кто всегда рядом, кто смеётся над моими шутками и тащит меня на дурацкие ужастики. Но он стоял тут, под фонарём, и смотрел на меня так, будто я была для него больше, чем просто другом. И я вдруг поняла, что не могу отмахнуться от этого. — Ты серьёзно? — спросила я, сжимая край кофты, чтобы руки не дрожали. Это был последний шанс отступить, притвориться, что я не слышала, что это всё шутка. Но он кивнул. — Да, — сказал он просто, и это "да" было как удар. Не громкий, не резкий, а тихий, но глубокий, который я почувствовала где-то в груди. Я сглотнула, глядя на него. Его лицо было знакомым — эти тёмные глаза, эта мягкая улыбка, которую я видела сотни раз. Но сейчас он казался другим. Не просто Гетто, а… кем-то, кого я, может, не замечала раньше. И я вспомнила всё — крышу, звёзды, его объятие вчера, его "А ты хочешь, чтобы это было свиданием?" утром. Это всё складывалось в голове, как кусочки пазла, и я вдруг поняла, что не хочу говорить "нет". — Ладно, — сказала я, и мой голос был тише, чем я ожидала. — Давай сходим. На свидание. Он моргнул, и я увидела, как его плечи чуть расслабились, как будто он ждал, что я откажусь. А потом он улыбнулся — не широко, не как Годжо, а так, как умел только он, мягко и тепло. И от этой улыбки у меня внутри всё закружилось. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе было что-то, что я не могла разобрать — облегчение, радость, может, страх. — Тогда… завтра? Вечером? — Завтра, — кивнула я, чувствуя, как щёки горят. — Но если ты опять выберешь ужастик, я тебя придушу. Он рассмеялся — тихо, хрипло, и этот звук был лучше всего, что я слышала за весь день. — Я подумаю над чем-то получше, — сказал он, и я поверила ему. Мы постояли ещё секунду, глядя друг на друга, и я чувствовала, как воздух между нами дрожит. Это было не как с Годжо — не ярко, не громко, а тихо, но так сильно, что я почти задыхалась. Я не знала, что сказать дальше, и он, кажется, тоже. Он просто кивнул, как будто ставя точку, и сказал: — Спокойной ночи, Киеми. — Спокойной ночи, — ответила я, и он пошёл к своему корпусу, но на этот раз я знала, что он обернётся. И он обернулся — коротко, но достаточно, чтобы я увидела его улыбку.

***

Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится. Я согласилась. На свидание. С Гетто. И я не понимала, почему это не кажется мне странным. Почему я не боюсь этого, как боялась бы раньше. Я думала о Годжо — о том, как я мечтала, чтобы он позвал меня куда-то, как цеплялась за его улыбки, — но сейчас это казалось таким далёким. А Гетто был здесь, и я вдруг захотела, чтобы завтра наступило быстрее. Я упала на кровать, глядя в потолок, и улыбнулась. Это было глупо, это было неожиданно, но это было… правильно. И я не знала, что будет дальше, но впервые за долгое время мне было всё равно.

***

От лица Гетто

Я шёл к своему корпусу, и ночь вокруг казалась слишком тихой, слишком большой для того, что только что произошло. Она сказала "да". Киеми сказала "да" на свидание — настоящее свидание, не шутку, не кино с попкорном, а что-то, что я даже боялся представить. Мои шаги были ровными, но внутри всё дрожало, как будто я только что вышел из боя, а не просто поговорил с ней под фонарём.

***

Я не планировал этого. Когда я обернулся и увидел, как она смотрит мне вслед, я просто хотел убедиться, что она в порядке. Может, сказать ещё что-то про фильм, чтобы она улыбнулась. Но вместо этого я сказал то, что держал в себе месяцы — годы, если честно. "Может, всё-таки на свидание сходим?". Эти слова вырвались сами, и я ждал, что она рассмеётся, отмахнётся, как утром, когда я спросил, хочет ли она, чтобы это было свиданием. Но она не отмахнулась. Она стояла там, глядя на меня, и я видел, как её глаза расширились, как она сжала кофту, как будто боялась упасть. Когда она сказала "Ладно", я чуть не перестал дышать. Это было тихо, почти неуверенно, но это было "да". И я улыбнулся — не смог сдержаться, хотя внутри всё кричало, что я делаю что-то опасное. Что я открываю дверь, которую не смогу закрыть, если всё пойдёт не так. Но её голос, её "Завтра" — это было больше, чем я смел надеяться.

***

Я зашёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя в темноту. Моё сердце всё ещё колотилось, и я сжал кулаки, чтобы успокоиться. Она согласилась. Киеми, которую я любил с того первого дня, когда она уложила Годжо на лопатки и рассмеялась так, что я забыл своё имя, согласилась пойти со мной на свидание. И я не знал, что с этим делать. Я лёг на кровать, заложив руки за голову, и уставился в потолок. Мысли крутились, как проклятия, которых я не мог поймать. Она сказала "да", но что это значит? Это было просто любопытство? Жалость? Или, может, она тоже чувствует что-то — что-то, что я видел в её взгляде сегодня, вчера, на крыше? Я вспомнил, как она замерла, когда я обнял её вчера, как её голос дрогнул, когда она благодарила меня. И сегодня — кино, её смех, её рука, случайно коснувшаяся моей, когда она брала газировку. Это было больше, чем дружба. Я хотел верить, что это больше. Но там был Годжо. Всегда Годжо. Я знал, что она любила его — может, любит до сих пор, — и эта мысль резала меня, как нож. Он был ярким, громким, тем, кого она замечала с самого начала. А я был тенью, которая ждала, пока она обернётся. И даже теперь, когда он ушёл к Утахиме, я боялся, что он всё ещё в её сердце. Что я для неё — просто утешение, замена, пока она не разберётся в себе. Я закрыл глаза, пытаясь прогнать эти мысли. Она сказала "да". Это было настоящее. И я не собираюсь отступать только потому, что боюсь. Я слишком долго ждал — смотрел, как она смотрит на него, как она ломает себя из-за него, и молчал, потому что не хотел её потерять. Но теперь я сделал шаг, и она шагнула навстречу. Завтра. Свидание. Настоящее свидание. Я улыбнулся в темноту, вспоминая её "Если ты опять выберешь ужастик, я тебя придушу". Она была такой — дерзкой, живой, и я любил это в ней больше всего. Я хотел сделать этот вечер особенным — не просто кино, а что-то, что она запомнит. Может, ужин в том маленьком кафе, где она однажды сказала, что хочет попробовать рамен. Или прогулка у реки, где нет никого, только мы и звёзды. Я не знал, что выберу, но знал, что хочу увидеть её улыбку. Её настоящую улыбку, не ту, что она прячет за сарказмом. Я повернулся на бок, чувствуя, как усталость наконец накрывает меня. Завтра. Это слово было как обещание, как надежда, которую я боялся выпустить из рук. Я не знал, что будет дальше — полюбит ли она меня, как я люблю её, или это станет концом того, что у нас было. Но я был готов рискнуть. Ради неё. Ради нас. — Спокойной ночи, Киеми, — прошептал я в пустоту, и заснул с её именем на губах.