Между светом и тьмой

Мы с Гетто дошли до корпуса, и я всё ещё чувствовала тепло его руки в своей, даже когда он отпустил её у входа. Он кивнул мне, молча уходя к своему отряду, а я направилась на тренировочную площадку — очередная обязательная рутина, от которой никуда не деться. Мысли о выходных, о Мегуми, о том, как Гетто встретит его, всё ещё кружились в голове, и я улыбалась, шагая через двор. Но эта лёгкость ушла, как только я переступила порог площадки.

***

Тренер уже был там, с планшетом в руках, и его голос резанул воздух, как всегда — громкий и безапелляционный. — Киеми, сегодня ты с Утахимой, — бросил он, даже не глядя на меня. — У вас скоро совместная миссия, так что работайте вместе. Без споров. Я моргнула, чувствуя, как внутри что-то напрягается. Утахима? Серьёзно? Я повернулась, и она уже стояла неподалёку, сжимая рукоять своего тренировочного меча. Её длинные волосы были аккуратно заплетены, форма сидела идеально, но что-то в ней было не так. Она не смотрела на меня — её взгляд был опущен, губы сжаты, и я сразу заметила, что она не в себе. Обычно она держалась ровно, с этой своей мягкой уверенностью, но сейчас она выглядела… потерянной. Я подошла ближе, бросив сумку на землю, и кивнула ей. — Готова? — спросила я, стараясь звучать нейтрально. Не то чтобы я её ненавидела, но мы никогда не были близки — она была Годжо, а я… я была собой. Она подняла глаза, и я увидела, как они дрогнули. Она кивнула, но её движения были медленными, почти механическими. Мы начали разминку — пара ударов, уклонений, стандартные связки, — но её меч дрожал в руках, и она пропустила простой блок, который даже первогодка бы отбила. Я остановилась, опустив своё оружие, и посмотрела на неё. — Эй, что с тобой? — спросила я, и мой голос был резче, чем я хотела. — Ты где-то витаешь. Утахима замерла, её плечи напряглись, и она опустила меч. Она молчала секунду, а потом посмотрела на меня — не с раздражением, а с чем-то, что я не могла сразу понять. — Это из-за Годжо, — сказала она наконец, и её голос был тихим, почти шёпотом. — Утром… он накричал на меня. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри что-то закипает. Годжо? Опять он? Я вспомнила его злость утром у дерева, его резкие слова Гетто, его взгляд, когда он ушёл. Но Утахима? Она-то тут при чём? — Что он сказал? — спросила я, скрестив руки. Мой голос был холодным, и я знала, что не смогу это скрыть. Она сглотнула, её пальцы сжали рукоять меча сильнее, и я видела, как она борется с собой. — Он был злой, — начала она, глядя куда-то в сторону. — Сказал, чтобы я не лезла к нему, что ему ничего от меня не нужно. Я просто спросила, что случилось, а он… он сорвался. Сказал, чтобы я ушла. Я сжала зубы, чувствуя, как гнев поднимается в груди. Годжо наорал на неё? На Утахиму, которая всегда была рядом с ним, которая терпела его выходки? И я знала почему — знала, что это из-за меня, из-за Гетто, из-за того, что он видел нас вчера, видел нас сегодня. Его злость, его ревность — он выплеснул всё на неё, и это было несправедливо. — И что ты думаешь? — спросила она вдруг, и её голос стал чуть твёрже. Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то острое. — Что происходит между вами? Между тобой, Гетто и Годжо? Я замерла, чувствуя, как её вопрос бьёт прямо в цель. Что происходит? Я могла бы сказать правду — что Гетто мой, что я выбрала его, что Годжо потерял меня давно. Но я не хотела — не ей, не сейчас. Это было моё, наше, и я не собиралась раскладывать это перед ней, как карту на столе. — Ничего такого, о чём тебе стоит думать, — ответила я резко, отворачиваясь. — Это не твоё дело. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже отвернулась, поднимая меч. Мой гнев был не на неё — на него. Годжо, этот эгоистичный идиот, который не мог держать свои проблемы при себе, который срывал их на всех вокруг. Я знала, что увижу его сегодня — он всегда был где-то рядом, как тень, которую нельзя стряхнуть. И я собиралась высказать ему всё, что думаю. Он не имел права орать на Утахиму из-за того, что сам запутался в своих чувствах. — Давай продолжим, — бросила я, не глядя на неё. — Надо отработать связки. Утахима кивнула, но я видела, что мой ответ её не устроил. Мы начали снова, и её движения стали чуть резче, как будто она тоже злилась — на меня, на Годжо, на всё это. Я била сильнее, чем нужно, и каждый удар был как выплеск — не против неё, а против него. Годжо, который утром спорил с Гетто, который кричал на Утахиму, который смотрел на меня так, будто я всё ещё его. Он бесил меня, и я знала, что после тренировки найду его. Ему придётся выслушать меня, хочет он того или нет.

***

Мы с Утахимой продолжили тренировку, и воздух между нами стал тяжелее. Мой меч рассекал воздух с резким свистом, каждый удар был сильнее, чем нужно, и я видела, как она напрягается, пытаясь держать мой ритм. Её движения были точными, но медленными — она всё ещё была где-то не здесь, и я не винила её. Годжо наорал на неё, и это сидело в ней, как заноза. Я блокировала её выпад, отводя меч в сторону, и наши взгляды встретились на секунду — в её глазах было что-то, что я не хотела разбирать. Злость? Боль? Мне было всё равно. Мой гнев был направлен не на неё, а на него. — Быстрее, — бросила я, отступая и снова атакуя. Она уклонилась, но едва — мой клинок прошёл в сантиметре от её плеча. Я знала, что давлю, но остановиться не могла. Каждый удар был как выплеск — против Годжо, против его эгоизма, против того, что он делал с людьми вокруг себя. Утахима стиснула зубы, её меч ответил моему с глухим звоном, и я почувствовала, как она тоже начала бить сильнее — не как раньше, а с какой-то своей тихой яростью. Мы закончили, когда тренер крикнул "хватит", и я опустила меч, тяжело дыша. Пот стекал по виску, но я не вытерла его — просто стояла, глядя, как Утахима отходит в сторону, её плечи чуть дрожали. Она не сказала ничего, и я тоже молчала. Между нами повисло что-то острое, но я не собиралась это трогать — не сейчас. Тренер подошёл, его взгляд был холодным, как всегда. — Задание, — сказал он, глядя на нас обеих. — Сегодня вечером. Проклятие второго уровня в районе старого склада. Выдвигаетесь в семь. Подготовьтесь. Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Задание с Утахимой — после всего этого? Прекрасно. Но выбора не было, и я просто бросила меч в чехол, собирая сумку. Утахима ушла первой, её шаги были быстрыми, почти злыми, и я знала, что она не хочет говорить со мной. Я тоже не хотела. Мои мысли были заняты другим — Годжо. Я найду его до миссии, и он выслушает всё, что я думаю.

***

День прошёл как в тумане — отчёты, оружие, короткий перерыв, где я видела Гетто издалека и улыбнулась ему, но не подошла. Я не хотела, чтобы он видел мою злость — это было моё, и я разберусь сама. К шести вечера я уже была готова, но вместо того, чтобы идти к точке сбора, я направилась к тому месту, где обычно тусовался Годжо — к скамейкам у главного корпуса. И он был там, как я и думала, лениво развалившись с бутылкой воды в руке, его очки блестели на солнце. Я подошла, не сбавляя шаг, и остановилась прямо перед ним. Он поднял взгляд, и его улыбка — эта его дурацкая, самодовольная улыбка — дрогнула, когда он увидел моё лицо. — Что-то случилось, Киеми? — спросил он, и его голос был лёгким, но я слышала в нём тень напряжения. — Ты серьёзно? — выпалила я, скрестив руки. Мой голос был острым, как лезвие. — Ты наорал на Утахиму утром? Из-за чего? Из-за того, что не можешь держать себя в руках? Он выпрямился, его глаза сузились, но он всё ещё пытался выглядеть спокойным. — Она лезла не в своё дело, — сказал он, пожимая плечами. — Я был на взводе. И что? — И что?! — перебила я, чувствуя, как гнев закипает. — Она не виновата, что ты не можешь разобраться со своими проблемами, Годжо! Ты срываешься на всех, кто рядом, потому что что? Потому что увидел меня с Гетто? Это твоя вина, а не её! Он встал, и теперь мы были лицом к лицу. Его улыбка исчезла, и я видела, как его челюсть напряглась. — Если тебе так всё равно, — сказал он, и его голос стал холоднее, — почему ты продолжаешь себя так вести? Что это с тобой? Гетто — просто замена, чтобы забыть меня? Я замерла, чувствуя, как его слова бьют прямо в грудь. Замена? Он правда это сказал? Мой кулак сжался сам собой, и я не успела подумать — шагнула вперёд и ударила его, прямо в плечо, с такой силой, что он отшатнулся. — Ты придурок, Годжо! — крикнула я, и мой голос дрожал от ярости. — Гетто не замена, он больше, чем ты когда-либо был для меня! А ты… ты просто жалок. Я развернулась, не глядя на него, и пошла прочь, чувствуя, как кровь стучит в висках. Его слова жгли меня, но я не собиралась отвечать — он не заслуживал этого. Я услышала, как он что-то буркнул мне вслед, но не разобрала — и не хотела. У меня было задание, и я должна была сосредоточиться. Годжо пусть сам разбирается со своей злостью — я больше не его тень. К семи я уже была у точки сбора, Утахима стояла там, молчаливая и напряжённая. Я кивнула ей, и мы двинулись к складу, не сказав друг другу ни слова. Но внутри я всё ещё кипела — не только из-за Годжо, но из-за того, что он посмел тронуть то, что было между мной и Гетто. Это было моё, и я не дам ему это разрушить.

***

Мы с Утахимой добрались до старого склада и воздух уже был тяжёлым, пропитанным чем-то гнилым и холодным. Проклятие второго уровня, сказали нам, но я сразу почувствовала, что тут что-то не так. Тьма внутри здания шевелилась, как живая, и шаги эхом отдавались от ржавых стен. Утахима шла рядом, её меч был наготове, но я видела, как её руки дрожат — не от страха, а от того, что она всё ещё не отошла от утра. Я сжала свой клинок сильнее, прогоняя мысли о Годжо. Сейчас было не до него.

***

Мы вошли внутрь, и оно выскочило почти сразу — проклятие, длинное, с кривыми конечностями и пастью, полной зубов. Оно было больше, чем я ожидала, и двигалось быстрее, чем должно было для второго уровня. Я выругалась про себя — опять разведка облажалась. Это было минимум первый уровень, если не хуже. — Слева! — крикнула я, бросаясь вперёд, и мой меч врезался в его бок. Оно взвизгнуло, отшатнувшись, но тут же ударило когтистой лапой, и я еле успела уклониться. Утахима атаковала с другой стороны, её движения были точными, но медленными — она всё ещё была не в форме. Я видела, как проклятие развернулось к ней, его глаза вспыхнули, и оно рванулось вперёд, целясь прямо в неё. Она не успевала. Я не думала — просто прыгнула, толкнув её в сторону, и выставила меч перед собой. Когти проклятия полоснули по моей руке, вместо того чтобы задеть её, и я почувствовала резкую боль, но адреналин заглушил её. Я перекатилась, вскочив на ноги, и всадила клинок в его шею, пока Утахима добивала его сзади. Оно дёрнулось, захрипело и рухнуло, растворяясь в чёрной дымке. Я стояла, тяжело дыша, и только тогда заметила, как кровь стекает по моей руке, тёплая и липкая. Рукав был разорван, рана горела, но я отмахнулась от этого — не смертельно, разберусь позже. Утахима поднялась с пола, её глаза были широко распахнуты, и она смотрела на меня так, будто не могла поверить в то, что только что произошло. — Спасибо, — сказала она тихо, и её голос дрожал. — Ты… ты спасла меня. Я пожала плечами, вытирая меч о штаны, и бросила взгляд на её бледное лицо. — Это задание, — буркнула я. — Мы в команде. Она покачала головой, шагнув ближе, и её взгляд стал серьёзнее. — Нет, я не думала, что ты прикроешь меня собой, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Я думала, ты меня ненавидишь. Я нахмурилась, чувствуя, как её слова цепляют что-то внутри. — За что мне тебя ненавидеть? — спросила я, и мой голос был резким, но искренним. Она замялась, опустив взгляд, и её пальцы сжали рукоять меча. — Из-за Годжо, — сказала она наконец, и я замерла. — Мне казалось, что ты влюблена в него. Что я… что я стою между вами. Я уставилась на неё, не веря своим ушам, от куда она могла знать. Влюблена в Годжо? Это было так далеко и будто так давно, что я чуть не рассмеялась, но гнев, который всё ещё кипел после нашей ссоры, удержал меня. — Нет, — сказала я твёрдо, глядя ей в глаза. — Годжо — друг, и не более. Никогда не был больше. Ты придумала себе то, чего нет. Она моргнула, и я видела, как её плечи чуть расслабились. Но потом она подняла взгляд, и в её глазах появился новый вопрос. — А Гетто? — спросила она тихо. — Что между вами? Я сжала губы, чувствуя, как внутри всё напрягается. Это было моё — моё и Гетто, — и я не хотела делиться этим с ней, с кем угодно. Не сейчас, когда всё только начиналось, когда я ещё сама не понимала, как глубоко это зашло. — Это между мной и ним, — сказала я холодно, отворачиваясь. — И я хочу, чтобы так и осталось. Она кивнула, не настаивая, и я была благодарна за это. Мы собрали вещи, проверили, что проклятие не оставило следов, и молча пошли назад. Рука начала ныть сильнее, кровь пропитала рукав, но я стиснула зубы и шагала вперёд. Утахима бросала на меня взгляды, но молчала, и я знала, что она думает о том, что я сделала. Может, она и не понимала меня, но теперь знала, что я не враг. Когда мы вернулись в академию, уже стемнело. Я чувствовала, как усталость наваливается на плечи, но рука горела, и кровь всё ещё текла, хоть и медленнее. Утахима посмотрела на меня, её брови сдвинулись. — Тебе надо в травмпункт, — сказала она, и её голос был мягким, почти виноватым. Я кивнула, не споря. Мы свернули к медицинскому корпусу, и я чувствовала, как каждый шаг отдаётся болью в руке. Но внутри я была спокойна — задание выполнено, Утахима жива, а Годжо… Годжо остался где-то позади, со своими словами и своей злостью. Я спасла её не ради него, а потому что это было правильно. И всё же его "замена" всё ещё жгло меня, и я знала, что эта злость никуда не денется, пока я не увижу Гетто — пока не почувствую его рядом, чтобы напомнить себе, что он не замена, а мой выбор. Мы вошли в травмпункт, и медсестра тут же указала мне на кушетку. Я села, вытянув руку, и Утахима осталась рядом, глядя, как мне обрабатывают рану. Я не сказала ей ничего, но чувствовала, что между нами что-то сдвинулось — не дружба, но что-то похожее на понимание.