Между светом и тьмой

Мы шли к её общежитию, и её рука в моей была единственным, что держало меня в этом моменте. Я чувствовал тепло её пальцев, слабое, но живое, и это успокаивало бурю, что крутилась в моей голове с того момента, как я услышал о её ранении. Она шагала рядом, чуть медленнее, чем обычно, и я видел, как она морщится, когда забинтованная рука случайно задевала её бок. Но она не жаловалась — никогда не жаловалась, — и это только сильнее сжимало что-то в моей груди.

***

Я не знал, что думать, пока ждал её у травмпункта. Слухи дошли до меня быстро — задание, проклятие, кровь. Кто-то сказал, что она ранена, и я не стал ждать подробностей. Просто пошёл туда, стоял у входа, чувствуя, как мысли цепляются одна за другую — что, если это серьёзно, что, если я не успел, что, если она… Я прогнал эти картинки, но они оставили холод, который не уходил, пока она не вышла. А когда вышла — живая, с этой её упрямой улыбкой, с повязкой на руке, — я не смог сдержаться. Обнял её, прижал к себе, будто так мог убедиться, что она настоящая. Поцелуй в лоб вырвался сам собой, и её тепло прогнало этот холод. Мы дошли до её комнаты, и я остановился у двери, отпуская её руку. Она устала — я видел это в её глазах, в том, как она сутулилась, — и я не хотел быть обузой. Она должна была отдохнуть, а я… я мог уйти, зная, что она в порядке. — Спокойной ночи, — сказал я, шагнув назад, и кивнул ей, как делал всегда. Это было привычно — оставить её, дать ей пространство. Я повернулся к лестнице, но её голос остановил меня, резкий и мягкий одновременно. — Гетто, — позвала она, и я обернулся. Она стояла в дверях, её глаза блестели в свете коридора, и я видел в них что-то, от чего моё сердце сжалось. Она шагнула ко мне, коснулась моего запястья, и её пальцы были тёплыми, несмотря на всё. — Останься со мной. На ночь. Я замер, глядя на неё. Она хотела, чтобы я остался? Я не был уверен, что правильно услышал, но её взгляд — открытый, почти умоляющий — не оставлял сомнений. Она сглотнула, и её голос стал тише. — Просто поспать, — добавила она быстро, как будто боялась, что я пойму не так. — Я не хочу быть одна сегодня. Хочу, чтобы ты был рядом. Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидал. Она не хотела быть одна. Она хотела меня — не для чего-то большего, а просто чтобы я был здесь, с ней. Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается — тревога, тепло, что-то, что я не мог назвать, но что росло с каждым её взглядом. Я кивнул, не доверяя своему голосу, и шагнул к ней. — Хорошо, — сказал я наконец, и мой голос был хриплым, почти чужим. — Я останусь. Она улыбнулась — слабо, но искренне, — и открыла дверь. Я вошёл следом, закрывая её за нами, и снял куртку, бросив её на стул. Комната была маленькой, знакомой — я бывал тут раньше, но не так. Она легла на кровать, не раздеваясь, и похлопала по месту рядом. Я смотрел на неё секунду — её растрёпанный хвост, забинтованную руку, усталые глаза, — и чувствовал, как что-то в груди сжимается. Она была здесь, живая, и просила меня остаться. Я снял ботинки и лёг рядом, вытянувшись на спине. Она тут же придвинулась, положив голову мне на плечо, и я обнял её, притянув ближе. Её тепло разлилось по мне, её дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовал, как её забинтованная рука легла мне на грудь. Моя ладонь накрыла её спину, и я слышал, как её сердце бьётся — быстро, но успокаиваясь. — Спасибо, — пробормотала она, и её голос был сонным, почти неслышным. — Что остался. Я не ответил — просто наклонился и коснулся губами её лба, как у травмпункта. Мои пальцы скользнули по её волосам, убирая их с лица, и я чувствовал, как она расслабляется в моих руках. Она была так близко, и я не хотел отпускать — не сегодня, не когда она просила меня остаться. — Спи, — сказал я тихо, и мой голос был мягче, чем я привык. — Я здесь. Она кивнула, прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как её дыхание становится ровнее. Я лежал, слушая её, ощущая её тепло, и знал, что не усну сразу. Не потому, что не устал, а потому, что хотел запомнить это — её рядом, её доверие, её голос, который звал меня остаться. Она была моим светом в этом мире, и я не знал, как сказать ей, что боялся её потерять. Но сейчас она спала, а я был здесь, и это было достаточно.