Между светом и тьмой

Мы с Гетто сидели за столиком в столовой, и запах кофе смешивался с шумом голосов вокруг. Я взяла кусок тоста, откусила, и он хрустнул во рту — простой, но тёплый, как это утро. Гетто сидел напротив, его тарелка была почти нетронутой, но он смотрел на меня с этой своей тихой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться чуть быстрее. Я откинулась на стуле, чувствуя, как повязка на руке слегка тянет кожу, но это было мелочью — рядом с ним всё казалось мелочью. — Ты чего не ешь? — спросила я, кивнув на его тарелку. — Не нравится? Он пожал плечами, и его улыбка стала чуть шире. — Не голоден, — ответил он тихо, но взял вилку и подцепил кусок омлета, как будто хотел меня успокоить. Я фыркнула, но не стала давить — он всегда был таким, ел мало, но я знала, что он в порядке. Мы болтали о всяком — о вчерашнем задании, о том, как Утахима чуть не пропустила удар проклятия, о том, как я хочу спать до обеда. Он слушал, кивал, иногда вставлял что-то своё, и его голос был как якорь — спокойный, низкий, мой. Я посмотрела на него, на его тёмные волосы, чуть растрёпанные после ночи, и вспомнила, как он обнимал меня, пока я спала. Это было… правильно. С ним всё было правильно. И тут я вспомнила. Завтра выходной. Завтра мы едем домой, к Мегуми. Я выпрямилась, чувствуя, как внутри всё загорается от радости, и хлопнула ладонью по столу, чуть громче, чем хотела. — Гетто, завтра же выходной! — сказала я, и мой голос был полон восторга. — Завтра я увижу Мегуми! Он моргнул, глядя на меня, и его улыбка стала теплее. Я видела, как его глаза блестят — не ярко, а тихо, как будто он радовался вместе со мной. — Да, — сказал он, кивая. — Ты же хотела, чтобы я с ним познакомился. — Точно! — Я наклонилась к нему, не сдерживая улыбку. — Уже завтра. Я так соскучилась по нему, ты не представляешь. Он, конечно, будет делать вид, что ему всё равно, но я знаю, что он тоже ждёт. Я откусила ещё кусок тоста, жуя быстрее, чем нужно, и начала думать вслух, глядя на него. — Надо ему что-то купить, — сказала я, постукивая пальцами по столу. — По дороге заедем куда-нибудь. Что ему подарить? Он любит всякие серьёзные штуки, но он же ещё мелкий, одиннадцать лет всего. Может, книгу? Он читает иногда, хотя делает вид, что это не круто. Или… не знаю, нож какой-нибудь? Нет, это я переборщила, он же не я. Гетто усмехнулся, и этот звук был редким, но таким тёплым, что я остановилась, глядя на него. — Нож? — переспросил он, и его бровь поднялась. — Ты точно его сестра. Я засмеялась, толкнув его в плечо здоровой рукой, и он не отшатнулся, только смотрел на меня, как будто ему нравилось это видеть. — Ну а что? — сказала я, всё ещё смеясь. — Он должен быть готов к академии, а нож — это полезно. Хотя… ладно, лучше что-то попроще. Может, сладости? Он любит эти дурацкие конфеты с кислинкой, но никогда не признает. Я замолчала, представляя, как Мегуми, серьёзный и молчаливый, прячет конфеты в карман, думая, что я не замечу. Гетто смотрел на меня, и я знала, что он слушает каждое слово, даже если не говорит много. Мне нравилось это — как он был рядом, как он просто был моим. — Решим по дороге, — сказала я наконец, глядя на него. — Главное, что ты с ним познакомишься. Он тебе понравится, я уверена. Он кивнул, и его рука на столе чуть сдвинулась, почти коснувшись моей. — Если он твой брат, — сказал он тихо, — то уже нравится. Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Завтра я увижу Мегуми, и Гетто будет со мной. Это было как мечта — моя семья, мой человек, всё вместе. Я взяла кружку с кофе, сделала глоток, и знала, что этот день — и завтрашний — будут лучшими, потому что он был рядом.

***

Я допила кофе, поставила кружку на стол и посмотрела на Гетто. Он доел свой омлет — медленно, как будто ради меня, — и теперь просто сидел, глядя на меня с этой своей спокойной улыбкой. Я чувствовала себя легко — легче, чем вчера, легче, чем после задания. Может, это из-за него, из-за того, как он остался со мной ночью, или из-за того, что завтра я увижу Мегуми. А может, и то, и другое. Я встала, потянувшись, и кивнула ему. — Пойдём? — сказала я, беря поднос. — Занятия скоро, а я не хочу опять слушать нытьё тренера, что мы опоздали. Он кивнул, поднимаясь следом, и взял свой поднос. Мы сдали их на стойку и вышли из столовой, шагая рядом через двор. Утро было прохладным, но солнце уже пробивалось сквозь облака, и я чувствовала, как ветер играет с моими распущенными волосами. Юбка формы чуть колыхалась на ветру, и я поймала его взгляд — он смотрел на меня, быстро отвёл глаза, но я успела заметить лёгкую улыбку. Я фыркнула, толкнув его локтем. — Что, всё ещё непривычно? — спросила я, и мой голос был игривым. — Я же не всегда в брюках хожу. Он хмыкнул, и его рука слегка коснулась моей, пока мы шли. — Просто… красиво, — сказал он тихо, и я почувствовала, как щёки теплеют. Он нечасто говорил такие вещи, но когда говорил, это било прямо в сердце. — Ну, спасибо, — буркнула я, отводя взгляд, но улыбка сама собой растянулась на лице. Мы шли дальше, и я думала о завтра — о том, как сяду в поезд, как увижу Мегуми у дома, как он посмотрит на Гетто своими большими серьёзными глазами. Я знала, что он не бросится обниматься — он не такой, — но я всё равно хотела обнять его, прижать к себе, как в детстве, когда он был совсем мелким. — Надо не забыть заехать за конфетами, — сказала я вслух, глядя на Гетто. — По дороге домой. Он любит эти кислые, с зелёной обёрткой. Я всегда покупала ему их, когда он грустил. Гетто кивнул, и я видела, как он слушает — не просто так, а по-настоящему. Мне нравилось это в нём — он не перебивал, не шутил, как Годжо, а просто был рядом, впитывал мои слова. — А что он ещё любит? — спросил он, и его голос был мягким, почти любопытным. Я задумалась, шагая рядом с ним. Мы уже подходили к корпусу, где были занятия, но я не хотела торопиться. — Он… сложный, — сказала я, улыбнувшись. — Любит тишину, наверное. И животных — собак особенно. Однажды он притащил домой щенка, грязного, с улицы, и умолял оставить его. Я тогда чуть не сдалась, но пришлось отдать — дома и так было тесно. Гетто усмехнулся, и я посмотрела на него, ловя этот редкий звук. — Может, подарить ему собаку? — сказал он, и я засмеялась, качая головой. — Нет уж, он в академии теперь будет, куда ему собаку? — ответила я, но мысль застряла в голове. — Хотя… было бы забавно посмотреть, как он пытается её спрятать от учителей. Мы дошли до корпуса, и я остановилась у входа, глядя на него. Солнце светило ему в спину, и его волосы казались почти чёрными на этом фоне. Он был здесь, со мной, и завтра будет тоже — с Мегуми, с моей семьёй. Я шагнула ближе, коснувшись его руки здоровой ладонью. — Спасибо, что поедешь со мной, — сказала я тихо, глядя ему в глаза. — Это важно. Он кивнул, и его рука накрыла мою, сжимая её слегка. — Для меня тоже, — ответил он, и я знала, что он не врёт. Мы вошли в корпус, и я чувствовала, как тепло от его слов остаётся со мной. Занятия ждали, но я уже думала о завтра — о Мегуми, о конфетах, о том, как Гетто будет рядом. И это было всё, что мне нужно.