Между светом и тьмой

Мы лежали на её кровати, и я чувствовал, как её тепло проникает в меня, как её дыхание касается моей кожи. Она была так близко — её рука сжимала мою, её плечо прижималось к моему, — и я не мог отвести от неё глаз. Она посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то, что я не мог прочесть, но что тянуло меня к ней сильнее, чем я мог сопротивляться. Мое сердце стучало — не тихо, как обычно, а громко, почти болезненно, и я знал, что это из-за неё.

***

Её пальцы легли мне на грудь, и я замер, чувствуя жар там, где она касалась. Она наклонилась ко мне, медленно, и её губы нашли мои — не мягко, как раньше, а с какой-то жадностью, от которой у меня перехватило дыхание. Я ответил сразу, не думая, мои руки нашли её талию, притянули её ближе, и она задохнулась, но не отстранилась. Её пальцы запутались в моих волосах, потянули, и я почувствовал, как огонь пробегает по мне — от её рук, от её губ, от её тела, что прижималось ко мне. Я хотел её — не просто рядом, а вот так, ближе, чем когда-либо. Мой голос сорвался, когда я выдохнул её имя — «Киеми», — но она не дала мне договорить, её губы скользнули к моей шее, и я вздрогнул, когда она прикусила кожу. Мои руки сжали её бёдра, притягивая к себе, и я чувствовал, как её тепло смешивается с моим, как её дыхание обжигает меня. Она подняла голову, её глаза встретили мои, и я видел в них то же, что горело во мне — желание, острое, как лезвие, и я не мог его остановить. Я наклонился к ней, мои губы нашли её снова, и этот поцелуй был глубже, яростнее, чем раньше. Её язык коснулся моего, и я сжал её сильнее, чувствуя, как её тело выгибается навстречу. Моя рука скользнула ей под рубашку, касаясь её кожи — горячей, мягкой, — и она застонала тихо, от чего у меня внутри всё перевернулось. Её руки были на мне, сжимали мои плечи, тянули ближе, и я терял контроль — её запах, её вкус, её сила были слишком сильны. Я перевернул её на спину, прижимая к кровати, и она оказалась подо мной, её тело было тёплым, податливым, но сильным. Мои губы нашли её шею, потом ухо, и я слышал, как она шепчет моё имя — «Гетто», — и этот звук был как удар, как топливо для огня, что горел во мне. Мои руки скользили по ней, под её форму, чувствуя каждый изгиб, и она выгнулась, её пальцы впились в мои плечи, оставляя следы, которые я хотел сохранить. Я хотел её всю — каждый вздох, каждый стон, каждую часть её. Она потянула меня к себе, её губы нашли мои снова, и этот поцелуй был как буря — горячий, жёсткий, с привкусом клубники от тех конфет, что я ей купил. Её ноги запутались в моих, и я прижался к ней сильнее, чувствуя, как её тепло становится моим. Мои пальцы запутались в её волосах, потянули, и она застонала громче, от чего я чуть не потерял голову. Это было слишком — её близость, её желание, её сила, — и я знал, что не смогу остановиться, если она не остановит меня. Она отстранилась, задыхаясь, и её глаза нашли мои — блестящие, полные того же огня, что сжигал меня. Её пальцы дрожали, касаясь моего лица, и её голос был слабым, но твёрдым. — Ты останешься? — спросила она, и я видел в ней не только желание, но и что-то большее, что цепляло меня глубже, чем я мог понять. Я замер, чувствуя, как моё дыхание рвётся, как всё во мне кричит — да, да, да. Я боролся с собой — не с ней, а с этим чувством, что могло меня поглотить. Но я не хотел бороться. Я наклонился, мой лоб прижался к её, и мои губы нашли её снова — медленнее, но глубже, как будто я хотел забрать её всю. — Останусь, — выдохнул я, и мой голос был низким, почти сорванным. Она улыбнулась, и её руки обняли меня, притягивая ближе. Мы упали обратно на кровать, запутанные, горячие, и я целовал её — её губы, её шею, её ключицу, — пока страсть не начала утихать, оставляя за собой тепло, что было сильнее огня. Моя рука гладила её спину, её пальцы скользили по моим волосам, и я чувствовал, как она расслабляется в моих руках. Она прижалась ко мне, её голова легла мне на грудь, и я обнял её, вдыхая запах её волос — хризантемы и что-то её, только её. Мое сердце замедлялось, но каждый удар был для неё, и я знал, что это не просто ночь — это было больше, чем я мог сказать. Она засыпала, её дыхание стало ровным, и я лежал, держа её, не желая отпускать. Завтра будет Мегуми, будет новый день, но сейчас была она, и я засыпал с ней, чувствуя её тепло, её близость, её всё.