Между светом и тьмой

Утро началось тихо — я проснулась в своей старой комнате, чувствуя тепло Гетто рядом. Его рука лежала на моей талии, и я улыбнулась, вспоминая вчера — его слова, его взгляд, этот день с Мегуми. Но тишину разорвал резкий звук — мой телефон завибрировал на тумбочке, и почти сразу же зазвонил его. Я нахмурилась, потянувшись к своему, и увидела сообщение от академии. Гетто тоже взял свой телефон, и мы переглянулись, читая одно и то же. "Срочное задание. Проклятие особого уровня. Только вы, Гетто и Годжо можете справиться. Возвращайтесь немедленно." Моё сердце ёкнуло — не от страха, а от резкого перехода от уюта к реальности. Я посмотрела на Гетто, и он кивнул, уже вставая. Его лицо стало серьёзным, но в глазах ещё оставалось тепло от вчера. — Пора, — сказал он тихо, и я вздохнула, бросая телефон на кровать. Мы начали собираться быстро — я натянула вчерашнюю юбку и кроп-топ, схватила куртку, а Гетто накинул свою тёмную рубашку, проверяя оружие. Сумка с подарками Мегуми осталась у стола, и я знала, что мы вернёмся за ней позже. Мы спустились в гостиную, где Мегуми уже сидел с кружкой чая, глядя в окно. Он повернулся к нам, и его брови чуть поднялись, когда он увидел наши лица. — Что-то случилось? — спросил он, и его голос был ровным, но я слышала в нём лёгкую тревогу. — Задание, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Срочное. Мы скоро вернёмся, обещаю. Он кивнул, поставил кружку на стол и встал. Я шагнула к нему, открывая объятия. — Дай обнять тебя, мелкий, — сказала я, и он не стал спорить. Он обнял меня первым, крепко, и я прижала его к себе, чувствуя, как он стал выше, но всё ещё был моим братом. Потом он отстранился и, к моему удивлению, повернулся к Гетто. Я видела, как Мегуми секунду смотрит на него, а потом шагнул вперёд и обнял его — быстро, но искренне. Я замерла, улыбаясь, и почувствовала, как тепло разливается в груди. — Рад был познакомиться, — сказал Мегуми, глядя на Гетто снизу вверх, и его голос был твёрдым, как будто он хотел, чтобы это запомнили. Гетто кивнул, его рука коснулась плеча Мегуми, и он ответил: — Я тоже. Я схватила сумку, бросив в неё пару вещей, и мы вышли из дома, махнув Мегуми на прощание. Он стоял в дверях, серьёзный, как всегда, но я знала, что он ждёт нас обратно. Мы почти бежали к станции, поезд уже ждал, и я чувствовала, как адреналин начинает биться в крови. Задание особого уровня — это значило Годжо, это значило опасность, но с Гетто рядом я была готова. Мы сели в вагон, его рука нашла мою, и я знала, что мы справимся — вместе, как всегда.

***

Поезд мчался к академии, и я сидела, сжимая руку Гетто, чувствуя, как его тепло держит меня в моменте. Мы почти не говорили — слова были не нужны, мы оба знали, что нас ждёт что-то серьёзное. Когда мы прибыли, ворота академии уже были открыты, и нас встретил один из помощников, его лицо было бледным, а голос дрожал. — Быстрее, — сказал он, махнув рукой. — Вас ждут. Мы побежали в свои комнаты, переодеваясь на ходу. Я скинула юбку и кроп-топ, натянув боевую форму — тёмную, удобную, с бинтом на руке, который всё ещё напоминал о прошлом задании. Гетто переоделся рядом, его движения были быстрыми, точными, и я видела, как его лицо становится жёстче, готовым к тому, что впереди. Мы схватили оружие и направились в зал собраний, где уже ждал Годжо. Он стоял у стола, скрестив руки, его очки блестели в свете ламп, и эта его вечная ухмылка была на месте, но я знала его достаточно, чтобы видеть напряжение в его плечах. Он кивнул нам, как будто мы не уезжали, не ссорились, не были врозь. — Привет, голубки, — бросил он, и я закатила глаза, но не ответила. Время для шуток было неподходящим. Помощник шагнул вперёд, раскладывая карту города на столе. — Несколько проклятий особого уровня, — начал он, и его голос дрожал. — Они пробрались в мир через разлом. Минимум три, может больше. Центр города, людное место. Убивают одного за другим. Жертв уже десятки, и счёт растёт. Я сжала кулаки, глядя на карту. Это был торговый район — улицы, полные людей, магазины, кафе. Паника там уже, наверное, захлестнула всё. Гетто стоял рядом, его взгляд был прикован к точкам на карте, и я знала, что он уже просчитывает план. Годжо фыркнул, откидываясь на стуле. — Весело, — сказал он, но его тон был острым, как лезвие. — Только мы трое можем их взять. Остальные не справятся. — Тогда идём, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала внутри. Мы кивнули друг другу, и без лишних слов двинулись к машинам, что ждали нас у выхода. Дорога до города была быстрой, но напряжённой — я сидела рядом с Гетто, его рука лежала на моём колене, а Годжо вёл, молча, что было редкостью. Когда мы прибыли, хаос уже был везде. Крики разрывали воздух, люди бежали, машины стояли брошенные посреди улиц. Я видела дым вдалеке, и запах крови смешивался с гарью. Проклятия особого уровня — огромные, тёмные, с когтями и глазами, что светились злобой, — двигались по улицам, оставляя за собой тела. Одно из них, с длинными щупальцами, разорвало вывеску магазина, и я сжала оружие, чувствуя, как адреналин бьёт в кровь. — Разделимся? — спросил Годжо, и его голос был холодным, деловым. Я посмотрела на Гетто, и он кивнул мне, его рука сжала мою на секунду. — Я беру лево, — сказала я, указывая на улицу, где одно из проклятий уже заметило нас. — Гетто, право. Годжо, центр. — Договорились, — бросил Годжо, и мы разошлись, бросаясь в бой. Я слышала, как проклятие зарычало, увидев меня, и знала, что это не дом страха — это реальность, и мы трое были единственными, кто мог её остановить

***

Я бросилась влево, слыша, как Гетто и Годжо разошлись по своим направлениям. Улица передо мной была узкой, заваленной обломками, и крики людей эхом отдавались от стен. Проклятие впереди — огромное, с щупальцами, что извивались, как змеи, и пастью, полной острых зубов, — заметило меня. Оно повернулось, его глаза вспыхнули красным, и я сжала клинок, чувствуя, как адреналин бьёт в виски. — Давай, урод, — прошипела я, бросаясь вперёд. Оно взмахнуло щупальцем, и я увернулась, кувыркнувшись в сторону, чувствуя, как асфальт дрожит от удара. Мой клинок вонзился в одно из щупалец, и чёрная кровь брызнула мне на руки, но оно только зарычало громче. Я слышала, как где-то справа Гетто сражается — его проклятие ревелo, и я знала, что он справится. Годжо где-то в центре уже разнёс половину улицы, судя по вспышкам света. Но тут я заметила их — группу людей, застывших в переулке позади проклятия. Женщина с ребёнком, старик, пара подростков — они жались к стене, их лица были белыми от ужаса. Проклятие повернулось к ним, его щупальца потянулись вперёд, и я поняла, что оно их заметило. Мое сердце сжалось — они не успеют убежать. — Эй! — крикнула я, бросаясь к нему, и вонзила клинок в его бок, пытаясь отвлечь. Оно взревело, развернувшись ко мне, и я видела, как люди побежали, но медленно, слишком медленно. Щупальце ударило меня в грудь, и я отлетела, врезавшись в стену. Боль пронзила рёбра, но я стиснула зубы, вставая. Они были важнее. Я бросилась снова, чувствуя, как воздух вышибает из лёгких. Проклятие было быстрее, чем я думала, и его когти полоснули мне по плечу, разрывая форму и кожу. Кровь потекла по руке, но я не остановилась — в голове была только одна мысль: дать им время. Я вскочила на обломок машины, прыгнула и вонзила клинок прямо в его глаз. Оно взвыло, щупальца забились, и одно из них ударило меня в живот, пробив насквозь. Я упала, задыхаясь, чувствуя, как кровь заливает асфальт подо мной. Мир поплыл, но я видела, как люди исчезают за углом — они успели. Проклятие пошатнулось, ослепшее, и я знала, что Годжо или Гетто добьют его. Моя рука дрожала, клинок выпал, и я рухнула на колени, хватая ртом воздух. Боль была везде, но я улыбнулась — они живы. Я услышала его голос — Гетто кричал моё имя, где-то близко, и его шаги загрохотали по улице. Он упал рядом, его руки схватили меня, и я видела его лицо — белое, с глазами, полными ужаса. — Киеми, держись, — сказал он, и его голос дрожал, чего я никогда не слышала. Я хотела ответить, но кровь заполнила горло, и я только кашлянула, чувствуя, как силы уходят. Годжо появился рядом, его ухмылка исчезла, и он что-то кричал, но я уже не разбирала слов. Мир потемнел, и последнее, что я видела, — это Гетто, его руки, его глаза, в которых что-то ломалось. Я хотела сказать ему, что всё хорошо, что я сделала это ради них, но тьма забрала меня раньше.