Между светом и тьмой

Я сидела на коленях среди обломков, мои руки сжимали пыль, что осыпалась между пальцев, и слёзы текли по щекам, горячие и бесконечные. Я искала его — хоть что-то, что скажет мне, что он был здесь, что он оставил мне часть себя, — но ничего не было. Только бетон, только пустота, что смотрела на меня, как его могила. Утахиме была рядом, её рука лежала на мою спину, и я чувствовала её тепло, но оно не доходило до меня — внутри была только боль, что резала меня, как осколки. — Киеми, — сказала она тихо, её голос был мягким, успокаивающим, как будто она могла сшить меня обратно.  — Пойдём обратно. Тебе нужно отдохнуть. Мы разберёмся с этим вместе. Но я покачала головой, слёзы капали на пыль, и я сжала кулаки сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.  — Нет, — прошептала я, и мой голос был хриплым, сломанным. — Ты не понимаешь, Утахиме. Я не знаю, как дальше быть. Как… как жить без него? Я не знаю, что делать, куда идти. Он был всем, а теперь… теперь ничего нет. Она сжала моё плечо, её пальцы дрожали, и я видела, как её лицо искажается — не от слёз, а от тревоги, что она пыталась скрыть. — Ты не одна, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Я здесь, Годжо здесь. Мы не оставим тебя. Ты сможешь… — Я не хочу этого! — вырвалось у меня, и я подняла взгляд, слёзы текли по подбородку, а голос сорвался на крик. — Я не хочу быть здесь, в этой академии, где всё напоминает его! Я не могу ходить по этим коридорам, видеть эти стены, эти лица, и знать, что его нет. Я не могу больше, Утахиме. Я не хочу этого. Мои руки задрожали, и я ударила кулаками по бетону, чувствуя, как боль в пальцах смешивается с той, что была внутри. Утахиме протянула руки, пытаясь обнять меня снова, но я отстранилась, вставая на дрожащих ногах.  — Я уйду, — сказала я тихо, и мой голос был слабым, но твёрдым, как решение, что родилось в этот момент. — Я не могу остаться здесь. Не с этим. Она встала следом, её глаза расширились, и она шагнула ко мне.  — Киеми, подожди, — сказала она, и её голос был полным тревоги. — Ты не можешь решать так сейчас. Ты в шоке, тебе нужно время. Дай себе шанс… — Шанс на что? — перебила я, и слёзы всё ещё текли, но теперь они были холоднее, тише. — На то, чтобы жить с этой пустотой? На то, чтобы притворяться, что я могу забыть его? Нет, Утахиме. Время ничего не изменит. Он ушёл, и я не могу быть той, кем была. Я уйду — не сегодня, но скоро. Я отвернулась, глядя на обломки, что лежали передо мной, и чувствовала, как эта боль становится чем-то большим — не просто горем, а усталостью, что тянула меня прочь отсюда. Утахиме стояла позади, её голос звал меня, но я не обернулась. Мои слёзы высыхали на ветру, и я знала, что эта академия, этот мир больше не мои — без него я была только тенью, что не могла найти места здесь.