Между светом и тьмой

Прошло пару месяцев с тех пор, как я оставила академию — оставила Мегуми, Утахиме, Годжо, и ту Киеми, что плакала над обломками. Я ушла с рюкзаком на плече, с болью в груди, и теперь эта боль была не ядом, а огнём, что гнал меня вперёд. Я изменилась — не сразу, но с каждым днём, с каждой ночью, когда я не спала, а тренировалась, проверяя свои пределы. Я не была той робкой девочкой, что боялась шагнуть за черту, — нет, я стала другой, сосредоточенной, твёрдой, как сталь, что я закаляла в себе.

***

Я тренировалась без остановки — в заброшенных полях, в лесах, где никто не видел, как я бью по деревьям, пока руки не кровоточат, как я призываю свою силу, пока не падаю от усталости. Я искала пределы — свои, своей техники, своей воли, — и каждый раз, когда думала, что дошла до края, я ломала его и шла дальше. В какой-то момент я почувствовала это — настоящий боевой дух, что проснулся во мне, как зверь, что спал слишком долго. Он горел в моих глазах, в моих движениях, и я знала, что это не просто выживание — это было моё возрождение. Я нашла место, где могла стать тем, кем хотела, — неофициальная гильдия наёмников, тёмный угол в городе, где собирались воины, готовые продать свои клинки за плату. Это был старый склад, полный шрамованных лиц, звенящих оружием столов и запаха железа. Я стояла у порога, глядя на них, и чувствовала, как сердце колотится — не от страха, а от предвкушения. Я сжала кулак, ощущая холод металла в ладони, и сказала себе: — Если я хочу понять, на что способна, я должна пройти через настоящий бой. Я не раздумывала долго — шагнула внутрь, и с того дня всё изменилось. Они смотрели на меня — худую, с тёмными кругами под глазами, — но я не дрогнула. Я взяла первое задание, потом второе, и каждый бой закалял меня. Мои движения стали уверенными, точными, как лезвие, что я научилась держать без дрожи. Мой голос стал твёрдым — я не просила, я требовала, и они слушали, потому что видели во мне не тень, а силу. Я не просто тренировалась — я жила этим, каждым ударом, каждым шагом, каждым вдохом, что был теперь моим. Гетто был со мной — не в теле, а в памяти, в этой боли, что я превратила в оружие. Я не знала, где он, но его смерть сделала меня такой — сосредоточенной, целеустремлённой, готовой рвать этот мир, если он встанет на моём пути. Я стояла в гильдии, сжимая рукоять клинка, и чувствовала, как кровь кипит в венах. Я не была той, кем была раньше — робкой, неуверенной, плачущей. Теперь я была Киеми, что знала свою силу, что искала её пределы, и я не остановлюсь, пока не найду ответы — на что я способна, и чего стоит этот мир без него.