Между светом и тьмой

Я отправилась на север сразу после подготовки — путь был долгим и холодным. Сначала я ехала на попутке до ближайшего города, потом шла пешком через лес, где ветер выл, как зверь, и снег хрустел под ботинками. Последние километры до деревни я проделала в одиночестве, с рюкзаком на плече, чувствуя, как мороз кусает кожу, но я не останавливалась — каждый шаг был ближе к тому, что ждало меня в пещерах. Я дошла до заброшенной деревни к вечеру — пустые дома, покрытые льдом, смотрели на меня, как мёртвые глаза, и я знала, что проклятие близко.

***

Я вошла в пещеру, и холод ударил сильнее — стены блестели льдом, воздух был густым от тьмы и чего-то живого, что шевелилось в тенях. Я сжала клинок, чувствуя, как пальцы дрожат не от страха, а от предвкушения, и шагнула глубже. Тишина разорвалась рычанием — низким, вибрирующим, что отражалось от стен, — и оно вышло ко мне. Проклятие было огромным — выше меня в два раза, с телом из чёрного льда, когтями, что сверкали, как сталь, и глазами, что горели красным в темноте. Его аура давила, но я выпрямилась, призывая свою силу — тёмные искры побежали по рукам, и я знала, что это будет не просто бой, а проверка. Оно бросилось на меня первым — быстро, быстрее, чем я ожидала, и когти рассекли воздух там, где я стояла секунду назад. Я откатилась в сторону, чувствуя, как лёд под ногами скользит, и ударила — клинок врезался в его бок, но отскочил, оставив только трещину. Оно взревело, и я ощутила удар — невидимый, как волна, что отбросила меня к стене. Моя спина ударилась о лёд, и дыхание сбилось, но я вскочила, сжимая зубы. — Давай, — прошептала я, и мой голос был твёрдым, как сталь. Я бросилась вперёд, уклоняясь от его когтей — они были длинными, острыми, и каждый взмах мог разорвать меня пополам. Я призвала больше силы, чувствуя, как она течёт через меня, и ударила снова — искры вспыхнули, врезавшись в его грудь, и лёд треснул глубже. Оно зарычало, и я видела, как его глаза сужаются — оно было умным, хитрым, и это делало его опаснее. Оно махнуло лапой, и я нырнула под неё, чувствуя, как когти цепляют волосы, и вонзила клинок в его ногу — твёрдо, до рукояти. Лёд раскололся, и чёрная кровь брызнула на снег, но оно не упало — оно развернулось, и я едва успела отпрыгнуть, когда его хвост ударил в то место, где я стояла. Моя грудь горела от холода и усталости, но я не сдавалась — я не могла. Я побежала вдоль стены, заставляя его повернуться, и заметила слабое место — трещину на спине, где лёд был тоньше. Оно бросилось снова, и я подпрыгнула, используя его лапу как опору, и приземлилась ему на спину. Мои руки дрожали, но я вцепилась в клинок и ударила — всей силой, всей яростью, что жила во мне. Лезвие вошло глубоко, и я повернула его, чувствуя, как трескается лёд, как проклятие кричит — громко, пронзительно, пока его тело не начало разваливаться. Я спрыгнула, тяжело дыша, и смотрела, как оно рушится — куски чёрного льда падали на пол, глаза гасли, и аура исчезала. Мой клинок был в крови, руки тряслись, но я стояла, чувствуя, как боевой дух пылает во мне. Я сделала это — я победила, и эта победа была моей, не чьей-то ещё. Я не знала, что где-то в тенях кто-то мог смотреть, — я просто подняла взгляд к выходу, вытирая кровь с лица, и знала, что я сильнее, чем была, и что этот бой был только началом.