Между светом и тьмой

Я стоял в пещере на севере, глядя на следы её боя — куски чёрного льда, кровь, что застыла в снегу, — и чувствовал её. Не просто отголосок её силы, а что-то живое, близкое, как будто она была рядом. Моя мелкая, моя Киеми — её энергия дрожала в воздухе, и я знал, что она жива, что она где-то там, в этом мире, что я не мог поймать. Я сжал кулаки, глядя на её следы, что терялись в снегу, и понял — она ушла, но не далеко. Я чувствовал её, как свет, что резал мою тьму, и это гнало меня вперёд.

***

Я вернулся в город — серый, шумный, полный людей, что спешили по улицам. Путь был быстрым — я использовал свою силу, чтобы сократить время, и шёл по её следу, что я ощущал в груди, как маяк. Она была здесь — я знал это, чувствовал её в каждом шаге, в каждом вдохе. Её энергия была тёплой, сильной, и я ускорял шаг, оглядываясь по сторонам — переулки, фонари, лица, что мелькали мимо. Я искал её, мою Киеми, что победила проклятие, что стала сильнее, и я был так близко, что мог бы коснуться её, если бы успел. Я остановился у небольшого ресторанчика — запах специй и бульона вырывался наружу, и я почувствовал её здесь, как будто она только что ушла. Я вошёл, спросил у хозяина — он кивнул, сказал, что девушка с зелеными глазами ела рамен и пила чай, и ушла недавно. Моя грудь сжалась, и я выбежал наружу, глядя по улицам — она была где-то рядом, я знал это. Я шёл быстро, почти бежал, чувствуя её силу — слабую, но живую, как нить, что тянула меня. Я повернул за угол, и она вспыхнула ярче — я остановился, оглядываясь, но улица была пустой, только ветер нёс пыль. Я потерял её — опять. Её энергия угасла, как свеча, что задули, и я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как эта пустота возвращается. Она была здесь, в этом городе, ела, ходила, жила, но я опоздал — как всегда, как в тот день, когда она ушла из академии. Я сжал челюсть, глядя в тёмные окна, и ненавидел себя — сильнейший, что не мог догнать одну девушку, что любил больше, чем мог сказать. Она ускользнула, и я знал, что она не хочет, чтобы я нашёл её, но я не мог остановиться. Я шагнул вперёд, медленно, чувствуя, как её след растворяется в шуме города. Я был близко — так близко, что мог бы увидеть её, если бы повернул не туда, если бы поспешил. Но она ушла, и я остался один — с этой любовью, что жгла меня, с этой виной, что не отпускала. Я найду её — не сегодня, может, не завтра, но я найду, потому что она была моим светом, и я не мог жить без неё, даже если она не вернётся ко мне.

***

Я вернулся в академию поздно — ночь висела над двором, и холод пробирал меня, но я не чувствовал его. Она ускользнула снова — моя Киеми, что была так близко в том городе, но исчезла, как тень, что я не мог поймать. Я шёл по коридору, с сумкой на плече, и каждый шаг был тяжёлым — не от усталости, а от этой пустоты, что росла во мне. Я чувствовал её там, в том шумном городе, но потерял, и эта неудача резала меня глубже, чем я мог показать.

***

Дверь в мою комнату была открыта, и я увидел их — Мегуми и Утахиме ждали меня. Мелкий сидел на стуле, его тёмные глаза следили за мной, а Утахиме стояла у стола, сжимая поднос. Они посмотрели на меня, и я знал, что они видят — эту тень в моём взгляде, эту усталость, что я не скрывал. Я бросил сумку на пол, рухнул на диван и снял очки, потирая лицо. Они не спросили, но их молчание сказало всё — я не нашёл её, опять. Мегуми поднялся и сел рядом со мной — близко, но не касаясь, как будто не знал, как быть ближе. Он смотрел в пол, и его голос был тихим, но ясным: — Спасибо, что пытаешься найти её. Я знаю, что ты стараешься, Годжо. Я повернулся к нему, чувствуя, как его слова жгут меня — благодарность от мелкого, что скучал по сестре так же, как я. Я хотел улыбнуться, пошутить, но только кивнул, хлопнув его по плечу. — Я найду её, Мегуми, — сказал я, и мой голос был хриплым, но твёрдым. — Не для спасибо, а потому что должен. Он не ответил, просто кивнул, и я видел в нём её — эту серьёзность, эту силу, что она оставила ему. Утахиме подошла, поставила передо мной поднос — тарелку с горячим рисом, кусками рыбы и кружку чая, что пахла травами. — Ешь, — сказала она мягко, но с той твёрдостью, что я уважал. — Ты выглядишь, как будто не спал неделю. Я взглянул на неё, и её глаза были тёплыми, но грустными — она знала, что я не нашёл Киеми, и не спрашивала, чтобы не резать меня ещё глубже. Я взял чай, обжигая пальцы, и пробормотал: — Спасибо, Утахиме. Вы с мелким… вы держите меня тут. Она улыбнулась, слабо, и отошла к столу, а Мегуми остался рядом. Я ел молча, чувствуя, как тепло еды пробирается внутрь, но эта пустота не уходила. Я был близко — так близко, что мог бы увидеть её, но потерял, и они знали это. Они не винили меня, не уходили — просто были, и я цеплялся за это, потому что без них я бы утонул. Я найду её — для Мегуми, для Утахиме, для себя, — и не остановлюсь, даже если каждый раз возвращаюсь с пустыми руками.