Между светом и тьмой

Я стоял, прислонившись к стене, скрестив руки, и смотрел, как всё это разворачивается передо мной — Киеми, Утахиме, Мегуми, вместе, как будто три года не было. Утахиме суетилась, её голос звенел заботой, а Киеми смеялась — этот звук, мягкий, настоящий, резал меня глубже, чем я ожидал. Мегуми стоял рядом, спокойный, но его глаза светились теплом, что он редко показывал. Я наблюдал за ними, и моя грудь была полной — не знал, как себя вести, что делать, просто хотел, чтобы так и оставалось.

***

Моё сердце колотилось, тихо, но сильно, и я чувствовал, как тепло этой сцены заполняет комнату, заполняет меня. Киеми была тут — моя мелкая, что вернулась, что обняла меня, что сидела теперь за столом с этой слабой улыбкой. Я хотел, чтобы она осталась, чтобы этот момент не кончался, чтобы она была рядом — не где-то там, в холоде, одна, а тут, с нами. Три года я жил без неё, и теперь, когда она была передо мной, я не хотел дать ей шанса уйти снова. Я молчал, просто смотрел, чувствуя, как их голоса — Утахиме с её заботой, Киеми с её смехом — смешиваются, как музыка, что я не слышал слишком долго. Моя рука сжалась в кулак в кармане, и я не знал, что сказать, как удержать это. Она сказала, что ненадолго, но я не хотел, чтобы это было правдой. Я хотел быть рядом, не просто смотреть, а держать её тут — не силой, а чем-то большим, чем я мог назвать. — Знаете, — сказал я наконец, и мой голос был мягким, но твёрдым, разрывая тишину, что я держал. Я шагнул вперёд, оттолкнувшись от стены, и посмотрел на Киеми, потом на Утахиме, на Мегуми. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Ты тут, мелкая, и… я не дам тебе уйти так легко в этот раз. — Мои глаза нашли её, и я улыбнулся — не ярко, а тихо, с этой надеждой, что жила во мне. Утахиме замолчала, глядя на меня, и я видел, как её улыбка становится мягче. Мегуми поднял взгляд, и в нём было что-то, что он не сказал, но я знал — он чувствовал то же. Киеми посмотрела на меня, и я видел, как её глаза блестят — не от слёз, а от чего-то, что я хотел понять. — Мы семья, — продолжил я, и мой голос дрогнул, но я не прятал этого. — И я хочу, чтобы ты осталась. Не ради меня, не ради них, а ради себя. Ты нужна нам, Киеми. Я замолчал, чувствуя, как слова оседают, и ждал — её взгляда, её ответа, чего-то, что скажет мне, что она слышит. Я стоял, глядя на неё, и знал, что сделаю всё, чтобы этот момент стал не просто минутой, а началом.

***

Я стоял, глядя на Киеми, и чувствовал, как мои слова повисли в воздухе, тёплые, но тяжёлые. Она смотрела на меня, и я видел в её глазах что-то — не ответ, а начало, что я хотел удержать. Утахиме вдруг хлопнула в ладоши, мягко улыбнувшись, и потянула Мегуми за рукав. — Пойдём, принесём еды, — сказала она тихо, но с этой её заботой, что не оставляла места для споров. — Киеми голодна, а мы тут стоим. — Мегуми кивнул, бросив на меня короткий взгляд, и они вышли, оставив нас вдвоём. Дверь закрылась, и тишина легла между нами — не холодная, а мягкая, как будто ждала, что мы скажем. Я смотрел на Киеми, сидящую у стола, и не знал, с чего начать — её присутствие было всем, что мне нужно, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать. Она опустила взгляд, её пальцы коснулись края стола, и я ждал, не торопя, просто радуясь, что она тут. — Годжо, — начала она тихо, и её голос был мягким, но с этой тенью, что я знал. — В той деревне… я чувствовала его. Гетто. Его энергию. — Она подняла глаза ко мне, и я видел, как они блестят — не от слёз, а от чего-то глубокого. — Это может звучать странно, но я на сто процентов уверена, что это была его сила. Я не знаю, как это объяснить, он же мёртв, но… это был он. Её слова ударили меня, и я замер, чувствуя, как что-то холодное пробегает по спине. Я молчал, глядя на неё, и вдруг вспомнил — тот момент на севере, три года назад, когда я был там, искал её. Я чувствовал что-то — энергию, холодную, знакомую, но подумал, что мне показалось, что это просто тень её следа смешивается с моей усталостью. Я не сказал ей тогда, не сказал, что был там из-за неё, гнался за её слухами, но теперь её слова сложились с тем, что я ощутил, и это не было случайностью. — Я… — начал я, но замолчал, подбирая слова. Моя рука легла на спинку стула, и я сжал её, чтобы собраться. — Это не странно, Киеми, — сказал я наконец, и мой голос был мягким, но твёрдым. — Я верю тебе. Если ты это чувствовала, значит, там что-то было. Я не стал говорить про север, про то, что я тоже ощутил что-то похожее, — не хотел грузить её этим, не сейчас. Но её уверенность резала меня, и я знал, что это не просто её фантазия. Я шагнул к ней, присел рядом, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Мы разберёмся, — сказал я тихо, глядя на неё с этой теплотой, что я не прятал. — Вместе. Ты не одна с этим. — Моя рука коснулась её плеча, лёгко, и я улыбнулся — не ярко, а мягко, чтобы она знала, что я тут. Она смотрела на меня, и я чувствовал, как её слова о Гетто связывают нас, но я не дам ей уйти — не теперь, когда она вернулась.