Между светом и тьмой

Ночь была как живое чудовище — тьма шевелилась, проклятия лезли из каждого угла, их когти рвали воздух, а визг бил по нервам, как молот. Моя энергия горела, синяя, острая, как лезвие, что я едва сдерживал. Проклятия пикировали с неба, их крылья гудели, как буря, и я чувствовал, как их волна давит, как будто сам воздух хочет нас раздавить. Но я стоял, и моя улыбка была вызовом этой тьме.

***

— Ну, давайте, — шепнул я, и мой голос был холодным, но внутри я кипел. Ещё одно проклятие рванулось ко мне, его пасть раскрылась, полная шипов. Я щёлкнул пальцами — пространство сжалось, и тварь лопнула, её чёрная кровь брызнула на землю. Но их было больше, десятки, и они били всё яростнее, будто кто-то — он — подстёгивал их, как свору псов. Мой взгляд метнулся к Киеми. Она была в гуще боя, её клинок сверкал в лунном свете, каждый удар точный, как танец, но я видел, как её плечи напрягаются, как кровь проклятий пачкает её руки, смешиваясь с её собственной. Она рубанула ещё одно, но её дыхание сбилось, и я заметил, как тварь сзади замахнулась когтями. Я сжал пространство — тварь смялась, не тронув её, и рухнула, визжа. — Киеми, держи спину! — крикнул я, и мой голос прорезал шум. Она обернулась, её глаза нашли мои, и она кивнула, коротко, но я видел, как её губы сжались. Она не сдастся, но эта ночь рвала её, как меня, и я ненавидел это чувство — что я не могу просто встать рядом и разнести всё к чертям. — Я в порядке, Годжо! — бросила она, и её голос был хриплым, но твёрдым. Она рванулась к следующему проклятию, её клинок рассёк его надвое, но я видел, как её рука дрогнула, как она борется не только с тварями, но и с чем-то внутри. Я хотел быть ближе, но проклятия не ждали — ещё трое спикировали сверху, их когти сверкнули, и я шагнул вперёд, встречая их. Моя энергия вспыхнула, синяя, как сверхновая, и они разлетелись, их крики утонули в гуле. Но ночь была против нас — башня над нами трещала, куски камня падали, и я слышал, как Утахиме кричит что-то о барьере, её голос тонул в хаосе. — Утахиме, держи его! — рявкнул я, не оборачиваясь. Я знал, что она на пределе, но без её барьера нас раздавят. Мой взгляд скользнул к Мегуми — он был дальше, на поле, его шикигами рвали небо, их тени хватали крылатых тварей, но я видел, как он напрягается, как его руки дрожат, пока он призывает новых. Одно проклятие прорвалось, его когти врезались в землю в шаге от него, и я щёлкнул пальцами — синий свет ударил, и тварь разлетелась на куски. — Мегуми, не давай им спуститься! — крикнул я, и он бросил на меня взгляд, острый, как нож, но кивнул. Его тени взмыли выше, но я видел, как он сжимает кулаки, как его энергия колеблется. Он был моим, и я не дам ему упасть, но эта ночь проверяла нас всех. Ещё одна волна проклятий хлынула с неба, их глаза горели, как угли, и я рванулся к центру, где их энергия была гуще всего. Моя рука поднялась, и воздух сжался — пятеро тварей лопнули, их визг был как музыка, но я не расслаблялся. Я чувствовал его — не здесь, но близко, его волю, что гнала этих тварей, как кнутом. Моя улыбка стала холоднее. — Думаешь, это сломает нас? — пробормотал я, и моя энергия вспыхнула ярче, синяя, как звезда, что горела для них — для Киеми, для Мегуми, для всех, кого я не отдам. Я рванулся вперёд, и ещё трое проклятий разлетелись, но их место заняли новые, и я знал, что это не конец. Киеми была рядом, её клинок рубил без остановки, но я видел, как она оглядывается, как будто ждёт чего-то — или кого-то. Это чувство резало меня, но я сжал зубы и шагнул к ней, разрывая ещё одно проклятие, что лезло к её спине. — Вместе, — сказал я, и мой голос был твёрдым, но в нём было что-то ещё — обещание, что я не дам ей упасть, даже если эта ночь разорвёт нас на куски. Она посмотрела на меня, и её глаза вспыхнули, как будто она хотела сказать больше, но только кивнула. И мы рванулись в бой, бок о бок, её клинок и мой свет против тьмы, что хотела нас поглотить.