Между светом и тьмой

Мой клинок сверкал в темноте, каждый удар был как вспышка молнии, разрывающая ночь. Проклятия лезли со всех сторон, их когти рвали воздух, а визг бил по нервам, как осколки стекла. Я рванулась дальше, вглубь тени, где разрушенные стены торчали, как кости, а земля была скользкой от их чёрной крови. Годжо и Мегуми были где-то позади, их присутствие — вспышки синего света и рёв теней — доносилось лишь как далёкий гул, заглушаемый воем проклятий. Я не видела их, не могла оглянуться. Всё, что у меня было, — это мой клинок и ритм моего сердца, что гнал меня вперёд.

***

Змеиная тварь ползла передо мной, её тело извивалось, как клубок теней, а десятки глаз горели, следя за каждым моим движением. Она шипела, и мелкие проклятия, что лезли из-под её чешуи, рванулись ко мне, их когти сверкали, как осколки. Я рубанула одно, уклонилась от другого, мой клинок рассёк третье, и их кровь брызнула, как тёмный дождь. Но их было слишком много, и змеиная тварь не отступала — её когти рвали землю, её пасть щёлкала, как капкан, и я чувствовала, как её энергия давит, как будто хочет проглотить меня целиком. — Давай, попробуй, — прошептала я, и мой голос дрожал от усталости, но был острым, как мой клинок. Я прыгнула в сторону, уходя от её когтя, что врезался в стену, разбрасывая камни. Мой клинок взлетел, рассекая мелкую тварь, что рванулась к моим ногам, и я крутанулась, рубанув ещё одну, что пикировала сверху. Мои движения были быстрыми, но ночь была против меня — проклятия лезли, их визг сливался с шипением змеиной твари, и я знала, что я слишком далеко, слишком одна. Где-то вдали раздался рёв — гидра, её энергия вспыхнула, как ядовитая звезда, и я услышала далёкий крик Годжо, резкий, как удар. Его синий свет мелькнул за разрушенными стенами, но он был слишком далеко, и я не могла разглядеть, что там творится. Только гул, только вспышки, только рёв теней Мегуми, что рвали небо. Они сражались, и я должна была сражаться здесь, держать эту волну, не дать ей хлынуть к ним. Мелкие проклятия рванулись ко мне, их когти метили в грудь. Я уклонилась, мой клинок рассёк одного, а второго я пнула, отбрасывая назад. Змеиная тварь рванулась ближе, её пасть раскрылась, и я прыгнула, перекатываясь по земле, чтобы уйти от её укуса. Мой клинок вонзился в её бок, но она только зашипела, её чешуя треснула, но не сломалась, и её глаза вспыхнули ярче, как будто она смеялась надо мной. — Чёрт с тобой, — выдохнула я, поднимаясь. Мои ноги дрожали, пот заливал глаза, но я сжала клинок крепче и рванулась вперёд. Мой удар пришёлся в её шею, и она отшатнулась, но мелкие твари лезли, их когти сверкали, и я рубанула снова, рассекая двоих одним движением. Они визжали, падая, но их место занимали новые, и я чувствовала, как круг сжимается, как тьма становится гуще. Вдруг змеиная тварь зашипела громче, и земля подо мной дрогнула. Из её тела хлынула новая волна проклятий — не мелких, а длинных, как угри, с когтями, что извивались, как живые. Они рванулись ко мне, их тела скользили по земле, и я поняла, что это не просто стая — они двигались, как одно целое, будто змеиная тварь управляла ими, как марионетками. Я рубанула одного, но другой обвился вокруг моего клинка, пытаясь вырвать его. Я пнула его, освобождая лезвие, и рубанула снова, но их было слишком много, и они лезли, отрезая меня от пути назад. Я услышала ещё один далёкий крик — Мегуми, его голос был хриплым, но я не могла разобрать слов. Гул гидры стал громче, и я знала, что ребята всё ещё там, всё ещё сражаются, но я была слишком далеко, и их свет не доходил до меня. Только тьма, только когти, только шипение змеиной твари, что ползла ближе, её глаза горели, как факелы. Я стиснула зубы, мой клинок взлетел, рассекая угря, что рванулся к моим ногам. Ещё один лез сзади, но я крутанулась, рубанув его надвое. Мой крик смешался с их визгом, и я рванулась вперёд, к змеиной твари, не давая ей времени. Мой клинок вонзился в её чешую, и она взревела, но я не остановилась — я била, рубала, двигалась, как буря, потому что знала: если я остановлюсь, эта ночь проглотит меня. Проклятия лезли, их когти рвали воздух, и я сражалась, одна, в этой тьме, слыша только далёкие отголоски света Годжо и теней Мегуми, что держали меня живой.