Фасад

«Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь.»

***

Год пролетел, как фальшивая купюра, – вроде и деньги, а ценности никакой. И Минхо, и Джисон обзавелись своими собственными личными представлениями о реальности, далёкими друг от друга, как разные галактики. Минхо нашёл утешение в лице Наён, талантливой танцовщицы балета. Она была полна энергии и жизни, совершенно не похожа на замкнутого и сдержанного Джисона. Ему нравилось наблюдать за ее грацией и страстью, когда она танцевала, словно забывая обо всех проблемах. Но, несмотря на влечение к Наён, в его сердце оставалась какая-то пустота. Ему не хватало интеллектуальных споров, саркастических подколок, того особого юмора, который был только у них с Джисоном. С Наён было легко и весело, но не хватало глубины. Джисон, в свою очередь, закрутил роман с Феликсом, флористом с золотыми руками. Феликс был добрым, заботливым и всегда умел поднять ему настроение. Минхо предполагал, что Джисон с ним по-настоящему счастлив. Они часто вместе ходили в цветочный магазин Феликса, где Джисон, кажется, мог часами выбирать букеты. Минхо не испытывал ревности. Он просто наблюдал со стороны, как Джисон расцветает рядом с Феликсом, словно цветок, получивший достаточно света и тепла. Но ему было любопытно, настоящие ли это чувства, или просто очередная роль, которую Джисон успешно играл. Их пути почти не пересекались. У каждого была своя работа, свои друзья, свои увлечения, свои тайные свидания. Они виделись только на официальных мероприятиях, где им приходилось изображать любящую пару перед объективами камер. На публике они всё также обнимались, целовались, смотрели друг другу в глаза с напускной нежностью. Но в этих жестах не было ничего, кроме отработанных движений. Они стали профессиональными актерами, играющими роль, которая давно им опротивела. Минхо часто ловил себя на мысли, что хочет поговорить с Джисоном по душам. Спросить, что он на самом деле чувствует, счастлив ли он с Феликсом, не жалеет ли о своём решении. Но он боялся нарушить хрупкое равновесие их отношений. Он боялся услышать правду. Боялся признать, что ему не всё равно. Однажды вечером, после благотворительного аукциона, Минхо возвращался домой один. На улице было холодно и сыро. Он чувствовал усталость и тоску. Вдруг его телефон зазвонил. Это был Джисон. — Привет, — сказал Джисон, его голос звучал странно. — Ты свободен? — Да, — ответил Минхо. — Что случилось? — Можешь приехать ко мне? — попросил Джисон. — Мне нужно с тобой поговорить. Минхо удивился. Они не виделись вне работы уже несколько месяцев. — Что-то случилось? — спросил он. — Просто приезжай, — повторил Джисон. — Пожалуйста. Минхо почувствовал тревогу. Что-то явно было не так. — Хорошо, — сказал он. — Буду через полчаса. Он сбросил вызов и приказал водителю изменить маршрут. По дороге его мучили дурные предчувствия. Что случилось? Почему Джисон вдруг захотел с ним поговорить? И почему его голос звучал так отчаянно?

***

Поездка к Джисону тревожила Минхо. Он редко видел его таким подавленным, да и внезапное желание встретиться после нескольких месяцев молчания настораживало. Наён, оставшаяся дома, проводила его удивленным взглядом, но Минхо лишь пообещал вернуться как можно скорее, скрывая истинную причину спешки. Квартира Джисона встретила его хаосом. Громкая музыка, приглушенный свет и запах алкоголя ясно говорили о том, что здесь произошло. Джисон, сидя на диване, бессмысленно смотрел в одну точку, держа в руке наполовину пустую бутылку вина. — Джисон? — позвал Минхо, осторожно приближаясь. Тот вскинул голову, в его глазах плескалась пьяная грусть. — Минхо? Что ты тут делаешь? — Ты позвонил, помнишь? Сказал, что тебе нужно поговорить, — ответил Минхо, присаживаясь рядом. — Ах да… — Джисон криво усмехнулся. — Забыл. Просто… всё дерьмово, Минхо. Всё хреново. Минхо нахмурился. — Что случилось? — Феликс… — Джисон запнулся, словно не мог подобрать слов. — Мы… поссорились. И кажется, это конец. — Из-за чего? Джисон махнул рукой. — Неважно. Просто… я облажался, как обычно. Я всегда всё порчу. Он сделал большой глоток вина. Минхо попытался забрать у него бутылку, но Джисон оттолкнул его. — Оставь, — пробормотал он. — Мне нужно забыться. Минхо вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. — Ладно, — сказал он. — Просто расскажи мне, что произошло. Джисон посмотрел на него пьяным взглядом. — Ты правда хочешь знать? — Конечно, — ответил Минхо. — Я же твой… друг, в конце концов. Джисон рассмеялся. — Друг? Ха! Вот именно этого мне всегда и не хватало, Минхо. Друга. Близости. Кого-то рядом. Минхо нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Джисон снова сделал глоток вина и посмотрел на Минхо заплаканными глазами. — Ты же знаешь, Минхо, — прошептал он. — Я всегда хотел быть с кем-то. Чтобы меня любили. Чтобы я не был один. — И что, Феликс тебя не любил? — спросил Минхо. Джисон покачал головой. — Он хороший, Феликс. Слишком хороший для меня. Но… это не то. Это не то, что я ищу. Он внезапно схватил Минхо за руку. — Ты понимаешь, о чем я говорю, Минхо? Ты же тоже чувствуешь себя одиноким. Ты тоже играешь роль. Ты тоже хочешь чего-то большего. Минхо отдернул руку. — Не говори глупости, Джисон. Ты просто пьян. — Нет, Минхо, — Джисон покачал головой. — Я трезвее, чем когда-либо. Я вижу правду. Я вижу, что мы оба несчастны. — Это не так, — попытался возразить Минхо. — У меня есть Наён. Я её люблю. Джисон усмехнулся. — Любишь? Да ты даже не можешь прикоснуться к ней, не чувствуя себя виноватым. Ты живешь во лжи, Минхо. И ты это знаешь. Минхо замолчал. Слова Джисона ранили его, словно ножом. Он знал, что тот прав. Он действительно не был счастлив. Он действительно жил во лжи. — Что ты предлагаешь? — спросил Минхо, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Джисон наклонился ближе к нему. — Я предлагаю… — прошептал он, — …чтобы мы перестали притворяться. — Перестали притворяться? — переспросил Минхо, не понимая. — Да, — ответил Джисон. — Чтобы мы признались всем, что мы лгали. Чтобы мы разрушили этот фарс. Минхо отшатнулся. — Ты сошел с ума? Ты понимаешь, что это значит? Мы потеряем всё! — И что? — Джисон пожал плечами. — Разве это важнее, чем наша свобода? Разве это важнее, чем наша жизнь? Минхо молчал, обдумывая слова Джисона. Он знал, что тот прав. Но он боялся. Он боялся потерять всё, что у него есть. Он боялся, что его осудят, что его возненавидят. Джисон, видя его колебания, взял его за руку. — Не бойся, Минхо, — прошептал он. — Мы будем вместе. Мы справимся со всем. Минхо посмотрел в глаза Джисону и увидел в них то, чего ему всегда не хватало. Поддержку. Понимание. Любовь? Он не знал, что делать. Он был в замешательстве, в отчаянии, в смятении. Но он знал одно: он больше не мог продолжать эту ложь. — Я не знаю, Джисон, — прошептал он. — Я не знаю, что делать. — Просто доверься мне, — ответил Джисон. — Дай мне руку. И мы вместе прыгнем в пропасть. И Минхо, не раздумывая, протянул ему свою руку.