Я больше не человек

      Всё началось с переполоха среди инсектов, вызванного неосторожностью Гу Хуая. Чтобы разобраться, как это произошло, вернёмся на несколько часов назад.       Гу Хуай, король инсектов, с рождения обладал уникальной способностью — ментальной связью. Она позволяла ему передавать свои мысли любому инсекту, независимо от расстояния. Где бы тот ни находился, он услышит Гу Хуая, если тот того захочет.       Планета, где он вылупился, была заброшенным уголком на краю космоса. Кроме него и десятков тарков в пещере, других разумных существ не было. О его рождении знали только они. Но полдня назад случилось неожиданное: Гу Хуай упал, боль пронзила тело, и он инстинктивно послал ментальную волну.       Она оказалась такой мощной, что достигла всей расы.       Если представить ментальную связь инсектов как чат, то Гу Хуай словно отправил сообщение «@всем». Последствия оказались непредсказуемыми.       По всему космосу расы, сражавшиеся с инсектами, одновременно подумали: «Что происходит? Они что, сошли с ума?»       Низшие инсекты, до того спокойные, внезапно впали в ярость. Их гнев был так силён, что враги растерялись — солдаты других рас лишь хлопали глазами. Во взглядах инсектов читалась злоба, будто противники совершили нечто непростительное.       Но затем произошло ещё более странное. Не прошло и минуты боя, как инсекты развернулись и ушли, словно потеряли к врагам всякий интерес. Они отступали так быстро, что догнать их было невозможно.       Расы, уже смирившиеся с потерей новой ресурсной планеты, замерли в недоумении. В космосе всё просто: кто первым занял незаселённую планету, тот её и получил. Если обнаружили одновременно — либо делят, либо дерутся. Проигравший уходит, уступая права.       И вот инсекты, теснившие врагов, вдруг ушли, фактически подарив планету противникам. Это что, благотворительность появилась в космосе?       Их поведение ошеломило всех. Недавнее столкновение с толпой разъярённых существ врезалось в память. Что-то было не так, но страх удерживал от погони.       Гу Хуай активировал связь лишь на миг, но этого хватило, чтобы заявить о себе всей расе. Высшие инсекты, обладающие разумом, начали обдумывать ситуацию, а низшие, ведомые инстинктами, бросились на его поиски.       Где он?       Космос огромен, а краткий сигнал не дал координат. Но король позвал — значит, его нужно найти.       А сам виновник хаоса, живущий на своей далёкой планете, ничего не подозревал.       После первого дня в новом мире прошло ещё два.       За это время Гу Хуай понял, что планета бедна и сурова. Кроме него и тарков, разумных существ здесь не было. Местные звери, приспособленные к условиям, были свирепы, но не могли сравниться с тарками.       В пещере жил их детёныш-король. Огромные и устрашающие тарки стерегли вход, как стражи. Они не знали переговоров: любой, кто приближался, становился угрозой. А угрозы устранялись. Король не должен пострадать.       Гу Хуай думал, что за два дня привык к их заботе, похожей на родительскую опеку. Но утром третьего дня он понял, насколько она велика.       В пещеру залетела жёлтая бабочка и едва не погибла под ударом тарка. Гу Хуай едва успел вмешаться. Уголок рта дёрнулся.       Как удивителен мир! Такая хрупкая кроха выжила там, где гибли крупные звери.       Не зная, что избежала смерти, она доверчиво села ему на руку. Возможно, мутировавшая, но безобидная.       Едва она коснулась его, зрачки тарков сузились. Они подчинились Гу Хуаю и не тронули её, но зашипели, не сводя глаз.       — Она не опасна, — тихо сказал Гу Хуай, пытаясь их успокоить.       Тарки не шелохнулись. Тогда он встал на цыпочки и пересадил бабочку на острую конечность ближайшего тарка.       Крохотная жёлтая бабочка послушно устроилась там, не чувствуя угрозы. Гу Хуай улыбнулся: кроха на грозном тарке выглядела мило.       — Посмотрите, как красиво! — сказал он, щурясь от удовольствия.       Тарк с бабочкой склонил голову. Посмотрел на неё, затем на Гу Хуая и тихо зашипел. Они не понимали «красиво», но раз юноша улыбался, это было хорошо.       Для тарков самым хорошим был этот черноволосый юноша.       На заброшенной планете развлечений не найти. За пещерой простиралась пустошь: песок, редкие кустики, воды не видно. Но к востоку тянулась рощица, откуда тарки приносили плоды.       Еды хватало, но Гу Хуаю захотелось выйти наружу. Он подошёл к самому крупному тарку — тот был бы лидером группы, не будь здесь короля, — и указал на рощу:       — Хочу туда.       Тарк понял. Отказать королю они не могли, и вскоре Гу Хуай шагал к роще в окружении стражей.       Зная их тревогу, он держался на виду, чтобы не волновать. Деревья в роще были чёрными, как уголь, — такими же, как кожура тех плодов. Но среди них выделялись деревья с золотыми плодами.       Гу Хуай заметил их и подошёл. Деревья были слишком высокими — оставалось смотреть снизу. Лезть? Нет уж.       Он разглядывал плоды пару секунд, но тарки поняли, что он хочет их достать. И, похоже, сам.       Лидер тарков приблизился и склонился. Удивлённый юноша моргнул:       — Что?       Он не испугался, зная, что ему не причинят вреда. Тарк неуклюже, но осторожно подхватил его и усадил себе на плечо.       Мир стал шире. Гу Хуай огляделся — всё выглядело иначе. Пока он осознавал происходящее, тарк поднёс его к дереву.       — Ш-ш… — тихо зашипел тарк, остановившись там, где до плодов было рукой подать.       Теперь малыш будет доволен.       Гу Хуай сорвал золотой плод, повертел в руках и прижался щекой к твёрдой голове тарка.       Зрачки тарка сузились, шипение стало громче. Остальные запомнили, как поднимать короля. Они тоже хотели ласки.       Погода менялась мгновенно: то солнце, то ливень без предупреждения. Сегодня повезло — дождь пошёл мелкий, давая время среагировать.       Тарки не прятались от дождя. Они могли выстоять любую бурю. Но королю промокать нельзя.       Тот, что нёс Гу Хуая, опустил его на землю и накрыл своим телом, словно скалой, застыв неподвижно.       Так юноша не промокнет.       А вдруг ему холодно? Как согреть его, чтобы король чувствовал себя уютно? Дождь стучал, а тарки думали о нём.       Дождь здесь был едким, и деревья выживали благодаря стойкости. Звери обходили рощу стороной, и только тарки приходили за плодами.       Дождь почти не вредил им — их броня была крепкой. Таркам одного дня в пещере хватало, чтобы зажили любые раны.       — Давайте скорее назад, — сказал Гу Хуай. Они вышли недавно, но он не хотел, чтобы тарки мокли под дождём.       Он заметил, что дождь необычный. Если бы был зонт…       По пути он попросил тарка срезать ветки и листья. В пещере Гу Хуай сел, глядя на них.       Он вспомнил, как в первый день случайно создал одежду. Тогда он подумал о ней, кусок скорлупы исчез, и одежда появилась. Обмен?       Ткань — это волокна, они есть в скорлупе. Яйцо инсектов необычное, так что обмен логичен. Осознав это, он положил руки на ветки и листья, представляя зонт: ветки — каркас, листья — купол, побольше.       Часть материала исчезла, и на полу появился зонт. Грубый, неказистый, но Гу Хуай радостно поднял его и показал таркам:       — Это для вас!       Тарк аккуратно взял зонт, осмотрел и склонил голову. Зачем он, было непонятно, но подарок от короля радовал.       Гу Хуай хотел сделать ещё, но силы покинули его. Сон навалился, и он уснул на полу.       Как инсект, он был уникален: проведя десятки лет в яйце, его тело выросло до взрослого размера, а ментальная сила осталась детской. После способностей его клонило в сон.       Пока он спал, в сотнях секторов, в звёздной системе Сантха, закончилась битва. Сачи, считавшиеся одними из сильнейших бойцов космоса, лежали поверженными. Их враг — один высший инсект, внешне почти человек, с вертикальными зрачками и чертами расы. Он стоял без эмоций, с чёрной повязкой на глазах.       Его лицо было красивым, но холодным. Только что он сражался, но жажда боя не угасала. Ярвис стряхнул кровь с хвоста и оглядел поле битвы.       Как зверь после охоты, он не мог насытиться.       Шумно…       Повязка заглушала зрение, но не слух. Слишком острый слух улавливал каждый шорох, доводя до безумия. Ярвис не знал, сколько ещё выдержит.       В сотнях метров от него группа в чёрных мундирах наблюдала издалека, боясь подойти ближе.       — Босс на грани, — тревожно произнёс Альгер, глядя на сереброволосого.       Остальные молчали, но соглашались: лидер порой терял разум, как тарк в ярости. Горе тому, кто попадётся ему в такие минуты.       Альгер, как заместитель, тоже волновался. После той связи половина экипажа словно лишилась души. Некоторые готовы были броситься на поиски короля.       Сигнал был слабым — король далеко и молод. Но даже этот сигнал всколыхнул всех. Два дня Альгер слышал, как они шептались:       — А вдруг короля обидели?       — Он точно ранен, это был крик боли.       — Он же детёныш, что, если враги его найдут?       Мысль о короле в лапах врагов душила их. Они держались из последних сил — ещё один сигнал, и они рванут на зов.       Альгер едва сдерживался. Он понимал, что если начнёт думать об этом, то потеряет контроль над эмоциями и сорвётся.       У инсектов не было короля. Считалось, что альфа-класс, как их лидер, — вершина их расы. Но связь два дня назад всё изменила.       Ярвис не замечал подчинённых. Его ярость росла, холод в глазах стал ледяным. Разум балансировал на грани.       И когда он готов был потерять контроль, голос в голове остановил его:       «Уф… не сердись…»       Гу Хуай, не всегда по своей воле, чувствовал эмоции инсектов. Во сне он уловил острую ярость и невольно успокоил Ярвиса.       Ярость и жажда разрушения ушли. Голос удержал Ярвиса на краю.       Его мир в одно мгновение затих.