Тени чужих желаний

      Литературные вечера занимают особое место в сердце Дина. Собрание творческих людей проходит в уютном зале местной филармонии. Приглушённый свет создаёт интимную атмосферу. На сцене, освещённой тёплым лучом прожектора, стоит стол с книгами и микрофон. В воздухе ощущается лёгкое волнение, смешанное с ожиданием чего-то воодушевляющего. Кастиэль сидит в первых рядах, пристально наблюдая за выступлением писателя. Его слова сначала тихие, а затем постепенно заполняют всё пространство, проникая прямо в душу слушателей. Дин читает отрывки из своих произведений, затем цитирует стихи из сборника малоизвестного поэта.       Его интонации, нежный голос, спокойные жесты, уверенный взгляд — всё это вызывает у Кастиэля неподдельный интерес к Дину. В первую очередь, как к творческому человеку. Иногда зал замирает в тишине, иногда — взрывается смехом или аплодисментами. После чтения наступает время для общения с гостями, где каждый поклонник может прикоснуться к творческому процессу, узнать больше о самом Дине и его творческих планах на будущее. Когда автограф-сессия заканчивается, Кастиэль подходит к Винчестеру, пытаясь спасти его от навязчивого внимания не совсем вежливых фанаток.       Когда они выходят на улицу, Дин облегченно вздыхает и кутается в чёрное пальто, пытаясь укрыться от прохладного ветра. Кастиэль одет в бежевый тренч и Винчестер отмечает про себя, что Новаку он очень идет. Мужчины идут прогулочным шагом до парковки, обсуждая детали вечера. Новак делится своим впечатлением касательно выступления в целом. Дину приходятся по вкусу его обширные размышления. Они оживленно беседуют, пока не доходят до своих машин. Дин резко замолкает, понимая, что этот волшебный миг подходит к концу. — У тебя есть планы на остаток вечера? — осторожно интересуется Кастиэль, скользя взглядом по своим наручным часам. Было всего шесть. — Не особо, — Дин неуверенно переступает с ноги на ногу, — честно говоря, ничего не планировал. — Как нога? — Почти не болит, — Дин морщится, сгибая и разгибая колено. — Ну, почти. — Я подумал, может, ещё немного прогуляемся по набережной? Если ты, конечно, не против. — С удовольствием, — Винчестер и не надеялся на такое предложение, поэтому не смог скрыть довольной улыбки, адресованной Кастиэлю.       Они неспешно гуляют вдоль реки. Вечерняя набережная дышит тишиной и даже каким-то неуловимым романтизмом. На противоположном берегу мерцают огоньки домов, словно проснувшиеся светлячки, приветствуя сумерки. Их отражения дрожат в воде, создавая причудливый танцующий узор. Дин увлечённо делится задумками о своей новой книге и всякий раз смущённо краснеет, словно школьник, слыша одобрение Кастиэля. — Кас, а Эйприл не обижается, что ты проводишь время без неё? — Дин плавно меняет тему. — Вовсе нет, — Новак выглядит слегка озадаченным, — на самом деле мы довольно часто проводим время порознь. — Да? Мне всегда казалось, что женатые пары отдыхают вместе, — Дин горько усмехается, — а сколько вы уже в браке? — Двенадцать лет. — Да ты шутишь! — Винчестер искренне поражён. — Я тебе больше скажу, мы знакомы с самого детства. Наши семьи очень религиозные. Мы ходили в одну церковь, а поженились через год после выпуска из школы. Я знаю Эйприл почти всю свою жизнь. — Как говорится, родственные души? — Дин снова чувствует неприятный холодок внутри. Найдёт ли он когда-нибудь свою родственную душу? — Это не так, — Кастиэль резко останавливается, привлекая внимание писателя, — мы с ней кто угодно, но только не родственные души. — Эй, невежливо так отзываться о любимой жене, — голос Дина едва не дрожит. Он поднимает ворот пальто, пытаясь согреться от пронизывающего ветра. — Хорошо, что она этого не слышала! — Пожалуй, — Новак странно усмехается и продолжает идти вперёд.       Винчестер растерянно следует за ним, словно брошенный щенок. От долгой прогулки нога начала ныть, и он замедляет шаг. Кастиэль резко оборачивается, заметив, как Дин со смущённым видом плетётся позади. Новак мгновенно сокращает между ними расстояние, а затем поддерживает Дина за плечи. Писатель слегка обескуражен от внезапной близости, но не спешит отстраняться. — Прости, я совсем забыл… у тебя же нога болит, — Кас выглядит виноватым. — Может, продолжим вечер в каком-нибудь ресторане, чтобы ты не напрягал ногу ходьбой? — Эм… а ты не хочешь?.. — Дин запинается, на миг осознав всю неловкость своего предложения. — Что? — Кас склоняет голову набок, и Винчестер ловит на себе его тёплый взгляд. — Не хочешь поужинать у меня? Я могу приготовить для нас стейк.       Дин украдкой наблюдает, как Кастиэль открывает бутылку вина. Аромат готовящегося мяса усиливает аппетит. Пока Винчестер опускает шторы на кухне, Кастиэль помогает расставлять столовые приборы. В доме тепло, и это ощущение возникает не только благодаря полу с подогревом. Перевернув стейки, писатель продолжает наблюдать за Новаком, чья внимательность к расположению вилок на столе кажется почти комичной. Приглашая Каса к себе домой, Дин почти не ожидал его согласия. Мужчина нервно сглатывает, пытаясь вспомнить момент их внезапного сближения. Это вызывает тревогу, но одновременно наполняет сердце Дина теплом. Он старается отодвинуть пугающие мысли, напоминая себе, что это всего лишь дружеский ужин, и не стоит строить иллюзий. Кас женат.       Дин никогда не состоял в серьёзных отношениях с другими мужчинами, хотя несколько раз имел мимолётные сексуальные связи. Винчестер всегда ценил свою свободу во всех её проявлениях, поэтому его мало волновала гендерная принадлежность партнёра, если тот вызывал симпатию. Однако создать что-то серьёзное и долгосрочное с мужчиной ему так и не довелось. Самые продолжительные его отношения были с Лизой Брейден. Она являлась для него тихой гаванью во времена душевных бурь. Ему даже казалось, что они поженятся и создадут обычную семью, но с каждым, совместно проведённым днём, Дин всё сильнее ощущал скуку, пресность и отсутствие интереса рядом с ней. Лишь спустя два года писатель осознал, что никогда по-настоящему её не любил. Она была надёжной опорой, но никогда не была его страстью.       Кастиэль аккуратно разрезает стейк на кусочки, пока Винчестер тянется за бутылкой вина. Тихая беседа льётся неспешно, словно красное полусухое, которое Дин разливает по бокалам. Их взгляды встречаются, задерживаясь друг на друге дольше положенного, и в этом безмолвном диалоге зарождается что-то хрупкое и волнующее. Воспоминания о детстве переплетаются с мечтами о будущем, сплетая невидимую нить между их душами. В мягком свете кухни лица мужчин кажутся теплее, а в глазах светятся едва заметные искорки. — Что? У тебя сложности с финалом новой книги? — Кастиэль неспешно отрезает себе ещё кусочек сочного стейка. — Да, — Дин невольно улыбается, подпирая голову рукой, — кажется, моя муза решила покинуть меня в самый неподходящий момент. — Хотя мой психолог считает, что этот творческий застой вызван банальной скукой. — Интересно, — Кас делает глоток вина, — и как давно ты посещаешь психолога? — Уже третий год, — Винчестер прикрывает глаза, ощущая приятное расслабление от трёх бокалов вина. — Я не хожу к нему постоянно, а лишь когда настигают творческие кризисы или случаются срывы. Доктор Хендриксон умеет вытаскивать меня из самой глубокой ямы. — Срывы? — Кастиэль с осторожностью наблюдает за реакцией Дина. — Ну да, — Дин выпрямляется на стуле, — у меня есть некоторые проблемы с алкоголем. В трудные периоды… я могу уйти в запой на несколько дней, а то и больше…       Кастиэль замирает с вилкой в руке. Он заметил, что Дину некомфортно, даже немного стыдно говорить об этом. Новак боялся сказать что-то лишнее, чтобы не разрушить хрупкую нить доверия, едва натянутую между ними. Дин устремляет пустой взгляд на бутылку с вином, жалея, что вообще затронул эту тему. Обычно он ни с кем не обсуждает свою зависимость, кроме как с психологом. — Ты никогда не пытался бросить пить? — А ты никогда не пытался бросить курить? — парирует Винчестер с лёгкой усмешкой. — Не пытался, — Новак мотает головой. Да, у него тоже имеется своя пагубная привычка. — И я не пытался, — отвечает Дин, отпивая вино, — не вижу смысла лишать себя источника кратковременного удовольствия. Я всегда сам по себе, поэтому… Какой смысл в подобных запретах?       Кастиэль категорически не согласен с ним, однако не спешит высказывать свой протест. Он лишь молча делает глоток вина, наблюдая за тем, как резко помрачнел писатель. Похоже, для Дина это болезненная рана, и терзать её он не собирается, по крайней мере сегодня. Винчестер слегка вздрагивает, встречаясь с пронзительным взглядом Кастиэля. На лице писателя снова расцветает улыбка, немного пьяная, но чертовски притягательная в этой атмосфере умиротворения. — Знаешь, когда ты смотришь на меня таким пронизывающим взглядом, я начинаю смущаться, — признаётся Дин, пытаясь наколоть кусок стейка на вилку. — Правда? — Новак обескуражен таким заявлением. — Прости, тогда я постараюсь не смотреть на тебя. — Мужчина говорит это в шутку, но Дин тут же начинает оправдываться: — Да смотри сколько хочешь, но не так же пристально! Будто в душу заглядываешь, это немного стрёмно выглядит.       Кастиэль тихо смеётся. Дин на мгновение замирает. Смех Новака кажется ему восьмым чудом света. Его сложно рассмешить, и Винчестер испытывает определённую гордость за себя каждый раз, когда ему это удаётся. Писатель поднимается из-за стола, направляется к холодильнику и ставит на стол ещё одну бутылку вина. Кастиэль чувствует неловкость, когда пытается остановить Дина. — Пожалуй, мне пора, — Кастиэль бросает взгляд на часы. — Эй, — Дин хватает его за запястье, — сейчас же только девять. Задержись хотя бы ещё на час. — Дин, моя машина у дома, у Эйприл возникнут вопросы, почему меня так долго нет. — И что тут такого? — Винчестер искренне не видит проблемы. — Ты же проводишь время с другом, а не с любовником.       Кастиэль замирает, словно споткнувшись о последнюю фразу. Но Дину сейчас всё равно. Он достаёт любимую колонку с верхней полки и, покопавшись в телефоне, подключает её. Кастиэль молча наблюдает за его действиями. Винчестер включает музыку и протягивает руку Новаку. Мужчина продолжает сидеть на месте с мягкой улыбкой, взирая на писателя. — Чего ты хочешь? — Давай потанцуем, — внезапно предлагает Дин, не опуская руки. Кастиэль не спешит принять её. — Дин, ты пьян. — Да, и как это связано? — Я не умею танцевать, — Новак продолжает упираться, но на губах всё ещё играет улыбка, когда он наблюдает за странными танцевальными па своего соседа. — Я научу. Вставай же, ну давай!       Кастиэль ещё пару секунд борется с чувством неловкости, но в итоге сдаётся под напором Дина. Винчестер в этот момент настолько очарователен в своей непосредственности, что отказать ему просто невозможно. Писатель, наслаждаясь музыкой, крепко сжимает запястья Новака. Тот некоторое время стоит неподвижно, с глупой улыбкой наблюдая за неуклюжими движениями Винчестера. Они оба пьяны и слегка безрассудны. Дин тихо хихикает, когда кладёт руки Каса себе на плечи, а свои устраивает на его талии. Они начинают плавно покачиваться из стороны в сторону под какую-то нелепую медленную песню про обречённую любовь. — Видишь, у нас неплохо получается, — восторженно произносит Винчестер, подавшись ближе к мужчине. — Да, и выглядим мы как два изрядно выпивших дурака, — ворчит Новак, не отрывая взгляда от довольного лица Дина. — Именно так, — смеётся Винчестер, запрокинув голову, — но нас всё равно никто не смотрит. Расслабься и просто танцуй. — Как твоя нога? — Кастиэль всё ещё ощущает лёгкое беспокойство за Дина. — О чёрт, я и забыл про травму. Похоже, ты действуешь на меня как обезболивающее. — Тебе говорили, что у тебя острый язык? — Кастиэль не в силах скрыть очарования, глядя на собеседника. — Это самое безобидное, что мне доводилось слышать, — бурчит писатель, облизывая губы.       Этот небрежный жест заставляет Новака нервно сглотнуть. Мужчина отводит взгляд в сторону. Дин же, напротив, всё настойчивее вторгается в личное пространство Новака, не замечая никакого подтекста. Ему просто весело и легко, вот и всё. Он внезапно хватает Кастиэля за руку и кружит его вокруг своей оси. Их взгляды встречаются в полумгле, в глазах плещется нечто невысказанное, то, что слова не способны передать. Лёгкая улыбка трогает губы Кастиэля, находя отражение в ответной, робкой улыбке Дина. В этом танце нет страсти, лишь глубокая нежность, понимание и зарождающееся чувство, ещё не обретшее форму.

***

      Яркий солнечный свет льётся сквозь огромные окна кофейни в самом сердце города, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. За одним из столиков, утонув в мягких объятиях диванных подушек, располагается веселая четвёрка друзей. Внутри кофейни витает густой аромат свежесваренного кофе, смешиваясь со сладкими нотками выпечки, создавая уютную атмосферу. Разговор в их небольшой компании течёт свободно и непринуждённо. Звонкий смех то и дело прерывает задумчивые паузы, когда кто-то делится сокровенным.       Чарли, увлечённо жестикулируя, рассказывает о своей новой работе, а Сэм внимательно ловит каждое её слово, кивая и поддерживая короткими репликами. Гарт делится очередной уморительной историей, и его раскатистый смех заполняет пространство кофейни, привлекая любопытные взгляды с соседних столиков. Лишь Дин, погружённый в свои мысли, медленно помешивает трубочкой кубики льда в айс-латте, изредка бросая меткие комментарии в общий разговор. — Дин, ты случайно не приболел? — Сэм с усмешкой в голосе наблюдает за братом. — С чего это вдруг? — Винчестер хмурит брови, недоумевая. — Да-да, ты сегодня непривычно тих, — поддакивает Чарли, с любопытством глядя на друга. — Если переживаешь из-за главы, которую нужно сдать к концу недели, то можешь выдохнуть, я выбил тебе ещё пару дней форы, — сообщает Гарт, делая глоток своего зелёного чая. — Эм… отлично, — Дин выдавливает натянутую улыбку. — Я в порядке, правда. Просто сегодня не выспался.       Друзья обмениваются многозначительными взглядами. Их подозрения крепнут, когда официантка пытается флиртовать с Дином, но тот даже не пытается поддержать игру и лишь заказывает ещё один напиток. Проводив разочарованную девушку взглядом, ребята снова переглядываются, а Дин тем временем с отрешённым видом смотрит в окно, окидывая равнодушным взглядом прохожих. Сэм оборачивается, ещё раз оценивая симпатичную официантку, и затем серьёзно обращается к брату: — Ну, выкладывай, что у тебя там стряслось. — Дин в очередной раз напрягается, чувствуя на себе три пары внимательных глаз, ожидающих от него откровений. — Вы чего ко мне прицепились? — Эта красотка только что вовсю с тобой заигрывала, а ты даже глазом не моргнул, — шепчет Гарт, многозначительно вскидывая брови. — Да? — Дин складывает руки перед собой, стараясь выглядеть невозмутимо. — Видимо, я просто не заметил, что она флиртовала. — С ним точно что-то не так, — тихо констатирует Чарли, переглядываясь с Сэмом и Гартом, пока Дин закатывает глаза, стараясь скрыть раздражение.       Дин едва заметно вздрагивает, когда на экране телефона вспыхивает уведомление о новом сообщении. Все трое уже увлечённо обсуждают свои теории относительно состояния старшего Винчестера, поэтому Дин с облегчением выдыхает, читая долгожданное смс. Всё утро он провёл как на иголках, ожидая ответа, и теперь тревога мгновенно рассеивается, оставляя лишь приятное послевкусие томного ожидания. Невольная улыбка трогает его губы, и он облизывает их, несколько раз перечитывая сообщение от Каса. Лишь когда вокруг воцаряется подозрительная тишина, Дин поднимает голову и чертыхается, замечая, как все трое снова буравят его подозрительными взглядами. — Кто это тебе пишет? — любопытствует Гарт, пытаясь заглянуть в экран телефона. Дин тут же прячет его в карман джинсовки. — Не твоё дело, приятель, — резко отрезает Винчестер, не испытывая ни малейшего чувства вины. — Погоди-ка, ты с кем-то встречаешься? — Сэм странно ухмыляется. — Давай, выкладывай, кто она? — наседает Чарли, прищурившись и внимательно изучая лицо Дина.       Винчестер искренне недоумевает. Почему его друзья решили, что он завёл девушку? Внутри начинает зарождаться иррациональное раздражение, и он не может объяснить даже самому себе, почему он медлит с тем, чтобы поделиться новостью о своём новом друге. И пусть он знает Кастиэля всего два месяца, но всякий раз, когда он с ним видится, у писателя возникает странное ощущение, будто они знакомы уже целую вечность. Мужчина тяжело вздыхает, прежде чем дать друзьям развёрнутый ответ: — Нет у меня никакой девушки. Но теперь у меня есть новый друг. Его зовут Кас и он славный парень. Теперь-то вы от меня отвяжетесь? — Погоди, — Сэм озадаченно наклоняет голову, — Кас? Тот самый сосед напротив? — Да, Сэмми, тот самый сосед напротив, — с лёгкой усмешкой повторяет писатель, допивая свой напиток. — И когда вы успели сдружиться? — Гарт выглядит искренне удивлённым, он вообще впервые слышит это имя. — Как любопытно, — Чарли хищно улыбается, — и какой он? — Милый красавчик, — неожиданно выпаливает Дин, и все трое слегка озадаченно смотрят на него. Писатель закатывает глаза. — Обычный мужик, что, уже даже пошутить нельзя? — быстро добавляет Винчестер, нервно посмеиваясь.       Тем временем, на другом конце Сент-Луиса, Кастиэль неподвижно смотрит в экран телефона, вновь и вновь перечитывая сообщения от Дина. Он уже дал своё согласие на встречу в баре в эти выходные, но сейчас близок к тому, чтобы передумать и всё же ответить отказом. Кастиэль шумно выдыхает, проводя рукой по волосам. Он не хочет отказываться, ему приятно проводить время с Дином — настолько приятно, что это начинает его тревожить. Новак устремляет взгляд на небольшое озерцо в парке. Кас сидит на скамейке в полном одиночестве, не желая возвращаться домой так рано.       Сегодня он быстро справился со своими делами в клинике и был свободен уже к обеду. У Эйприл законный выходной, и именно поэтому он не спешит домой. Кастиэль чувствует себя отвратительно и чертовски одиноко. Всё, чего он хочет в данный момент, так это позвонить Дину и прогуляться с ним по парку, обсуждая любые пустяки, которые придут на ум. Мужчина сдерживает себя, прекрасно понимая неуместность этого желания. Кастиэлю сложно понять, что творится в голове его нового друга, но Дин его цепляет. Цепляет настолько сильно, что Кас готов выполнить любую его просьбу, любое желание. Вот только Винчестер ничего не просит. Не просит ничего такого, что могло бы подтолкнуть Кастиэля к серьёзным переменам в его устоявшейся жизни.