Тени чужих желаний

      Небо затянуто серыми тучами, предвещая ненастье. Новак просыпается за час до будильника, в шесть утра, и просто лежит на спине, устремив взгляд в белый потолок. Невольная улыбка трогает его губы, когда в памяти всплывают детали вчерашнего вечера, проведённого с Дином в баре. Мужчина прикрывает глаза, рисуя в воображении широкую, заразительную улыбку Винчестера, когда тот увлечённо рассказывает о своём младшем брате. Его небрежные жесты, которые неотрывно приковывают взгляд во время доверительной беседы. Кастиэль шумно выдыхает, вспоминая, как Дин склонялся над бильярдным столом, одним точным ударом отправляя шар в лузу. Как обтягивали джинсы его бёдра и ягодицы, когда он целился дротиком в дартс. Как одна непокорная прядь небрежно выбивалась из его идеальной причёски.       Выйдя из своей комнаты, Кастиэль сталкивается на лестничной площадке с Эйприл. Женщина в который раз чувствует себя нежеланной, когда он отрешённо смотрит на неё, одетую лишь в нижнее бельё. Кастиэль скользит мимолётным взглядом по её привлекательной фигуре, понимая, что уже давно не прикасался к её телу. Эйприл скрещивает руки на груди, обиженная тем, что Кас в очередной раз предпочёл провести свободный вечер с Дином, а не с ней. Новак прекрасно понимает её раздражение, прочищает горло и хрипло здоровается: — Доброе утро. — Доброе.       Они завтракают в тягостной тишине. Эйприл изредка бросает на мужчину колкие взгляды, но продолжает молча жевать свой тост. На лице Кастиэля привычная маска непроницаемости. Ему лень что-либо говорить или как-то оправдываться. В этом нет никакого смысла. Громкий раскат грома сотрясает воздух, сопровождаясь яркой вспышкой молнии за окном. Сильный дождь барабанит по крыше дома, нагнетая и без того напряжённую атмосферу. Эйприл, закусив губу, всё же нарушает затянувшееся молчание: — Как прошёл вчерашний вечер? Как сам Дин? — она украдкой поглядывает на мужа. — Хорошо. Он в порядке, — лаконично отвечает Кастиэль, отпивая апельсиновый сок. — Вы с ним в последнее время сильно сблизились, — её брови на миг взлетают вверх, когда Кас мрачно выдыхает, разрезая яичницу. — Между нами ничего нет, — уверенно произносит он, словно сожалея об этом. — О, я… — Эйприл чувствует неловкость, — я и не говорила, что между вами что-то есть. — Слушай, — Кас раздражённо бросает вилку на стол, — я и так уже давно не заводил никаких отношений на стороне, лишь бы сохранить твою идеальную картинку. Я могу хотя бы друга себе позволить? Или мне даже это запрещено?       Эйприл нервно сглатывает, с болью отводя взгляд. Она понимает, что Кастиэль прав. Все эти годы они живут словно заточённые в разных клетках птицы. И всё, чего они хотят — свободы. Женщина хмурит брови, пытаясь подобрать нужные слова. Ей не хочется ранить Кастиэля, но и наблюдать за его медленным угасанием она тоже не желает. — Делай, что хочешь, — её ровный тон почти срывается на шёпот, — только не очаровывайся им слишком сильно. Он поиграет с тобой и выбросит, как надоевшую игрушку. Ты же знаешь, что я люблю тебя и желаю тебе только добра. Послушай меня, пожалуйста, и не совершай глупых ошибок, поддавшись действию гормонов. — Я знаю, — Кастиэль на миг прикрывает глаза, — не беспокойся об этом. — А вообще, — Эйприл слабо улыбается, — я тебя понимаю. Дин такой очаровашка. — Господи, — Кастиэль качает головой, не в силах скрыть улыбку, — давай просто закончим этот неловкий разговор.

***

      В пригороде, где осень щедро рассыпает багрянец и золото по кронам деревьев, чувствуется особый трепет, предвещающий Хэллоуин. Воздух, пахнущий опавшей листвой и дымом из печных труб, наполняется сладковатым ароматом тыкв, выставленных на крыльцах домов. Каждый дом словно соревнуется в оригинальности украшений, превращая тихие улочки в сказочный, слегка жутковатый мир. В гаражах и на верандах кипит работа. Дети, с горящими от предвкушения глазами, помогают родителям вырезать страшные и смешные рожи на тыквах, размазывая по щекам оранжевую мякоть. Взрослые, не менее увлеченные, развешивают гирлянды из разноцветных огоньков, создавая праздничное настроение.       Вечером, когда сумерки сгущаются, а воздух становится прохладным и влажным, пригород преображается окончательно. Мерцание тыквенных фонарей становится ярче, тени — длиннее и загадочнее. Кажется, сама атмосфера наполняется ожиданием чего-то волшебного и немного пугающего. В воздухе витает дух веселья и тайны, предвкушение сладостей и детского смеха, готового вот-вот разорвать тишину ночи. Пригород готовится встретить Хэллоуин во всем его жутковатом великолепии.       Дин обожал Хэллоуин и всё, что с ним связано, поэтому с радостью предложил свою помощь Новакам в украшении их участка. Его собственный дом уже сиял, словно сошедший с праздничной открытки, заставляя прохожих замирать в восхищении перед проделанной работой. Конечно, Дин не настолько одержимый фанатик праздника, чтобы в одиночку провернуть такой масштабный проект. Ему помогали Сэм и Чарли, и только благодаря их слаженной командной работе результат получился таким впечатляющим. — Ты всегда так основательно подходишь к декору? — усмехается Кастиэль, скептически глядя на светящийся скелет с яблоком в руке во дворе Дина. — Э-э, — Дин поворачивает голову, оглядывая своё творение, — вообще-то да, но в этом году мы, пожалуй, перестарались. — Ладно, что ж, у нас будут тыквы, — Кастиэль морщится, погружая пальцы в липкую мякоть, чтобы очистить её. — Чувак, ну кто так делает? — Дин смеётся, протягивая ложку. — Ты что, первый раз вырезаешь тыкву? — Ну, вообще-то да, — Новак мягко улыбается. Процесс не самый приятный, но ему весело, потому что Дин рядом. — Я уже упоминал, что наши с Эйприл семьи очень религиозны, и, знаешь, у нас как-то не принято отмечать этот праздник. Вернее, мы никогда его не отмечали. — Чёрт, звучит печально, — Винчестер кряхтит, стараясь аккуратно вырезать глаз на другой тыкве, — кажется, ты пропустил массу веселья. — О, в этом я нисколько не сомневаюсь, — с сарказмом отзывается Новак.       Они сидят на крыльце, увлечённо расправляясь с несчастными тыквами и болтая о предстоящем празднике. Дин делится своими традициями и якобы леденящими душу историями, вызывая у Каса искренний смех своей абсурдностью. Вообще-то Новак не планировал заниматься чем-то подобным в свой выходной, но Эйприл настояла на том, что им тоже необходимо украсить дом, чтобы не выделяться на фоне остальных соседей. Сначала Кастиэль не проявлял особого энтузиазма, однако, когда она упомянула, что Дин согласился помочь, он тут же загорелся этой идеей.       Эйприл прерывает их весёлую беседу, ставя небольшой ящик на ступеньку. Дин присвистывает, доставая оттуда несколько мотков гирлянд. Женщина заговорщически потирает руки, а Кастиэль лишь качает головой, с улыбкой наблюдая за происходящим. Ему тридцать три года, и он впервые в своей жизни готовится к Хэллоуину. Всё это кажется сном, но довольно приятным сном, ведь Дин рядом. Кастиэль украдкой наблюдает за ним, пока тот с азартом спорит с Эйприл, обсуждая, куда лучше разместить уже готовые тыквы. Их силы равны: она — дизайнер интерьеров, а у Винчестера — богатый опыт в подготовке к праздникам.       Когда на улице сгущаются сумерки, они заканчивают последние приготовления. Эйприл предупреждает, что отлучится на пару часов к соседке, оставляя мужчин наедине. Кастиэль протягивает Дину плед, и они устраиваются на крыльце, согреваясь под ним и потягивая горячий глинтвейн. Дин расслабленно выдыхает, любуясь результатом их совместных трудов. Мягкий свет гирлянд окутывает всё вокруг уютным сиянием. Кастиэль некоторое время молчит, не отрывая рассеянного взгляда от мерцающих огоньков, и вздрагивает, когда Дин легонько толкает его в бок, привлекая внимание. — Чего тебе? — улыбается Новак, делая глоток горячего напитка. — Мм, — Дин слабо улыбается, — мы с друзьями устраиваем вечеринку тридцать первого, вы с Эйприл тоже приглашены. — Спасибо, пожалуй, откажусь, — в голосе Каса звучит неуверенность. — Эй, ну ты чего? — Винчестер снова толкает его в бок. — Будет весело. Наденем костюмы и… — Дин… — Кастиэль прерывает его, — это не совсем наш с Эйприл формат. Да и, по правде говоря, это как-то… по-детски. — А ты себя уже в старики записал? — фыркает писатель, отворачиваясь. — Веселье возраста не имеет. — Хорошо, я подумаю, — Кастиэль на мгновение замирает, — то есть, я поговорю с Эйприл насчёт твоего предложения. — Отлично! — глаза Дина снова загораются, и его взгляд задерживается на профиле Каса чуть дольше, чем следовало бы. Он часто моргает, словно пытаясь отогнать странное наваждение, и делает ещё глоток глинтвейна.

***

      Конец ноября выдается прохладным и дождливым. Он догорает багряным закатом, оставляя за собой лишь пепел увядающих листьев и прохладное дыхание надвигающейся зимы. Солнце, уставшее от летнего зноя, теперь светило призрачно, бросая длинные, дрожащие тени от обнажённых ветвей деревьев. Воздух стал прозрачным и колким, пахнущим прелой листвой, первыми заморозками и дымком из печных труб, словно сама земля вздыхала, готовясь ко сну. В это время особенно уютными казались окна домов, светящиеся тёплым жёлтым светом, манящие к домашнему очагу. Вечера наполнялись тишиной, нарушаемой лишь завыванием ветра, словно тоскующего по ушедшему теплу.       Дин протягивает Касу банку пива, тот уже удобно расположился на диване, выбирая себе персонажа для сражения в файтинге на PlayStation. Винчестер с шумом опускается рядом, едва сдерживая стон досады. Ему порядком наскучили эти тупые сражения, но Кас, похоже, получает от них больше удовольствия, особенно учитывая его частые победы над Дином. Мужчина качает головой, беря в руки свой джойстик. — Может, погоняем? — осторожно предлагает Винчестер, намекая на гоночные игры. — Нет-нет, — Новак издевательски улыбается, — я уже выбрал себе смертоносную машину, чтобы сокрушить тебя в бою. — Ты и так меня каждый раз в пух и прах разбиваешь, — ворчит Дин, открывая банку с пивом. — Любым персонажем уделываешь. — Если не хочешь играть, можем посмотреть фильм, — Кас, как всегда, предлагает альтернативу. — Есть один, Сэмми рекомендовал, говорит, редкостная артхаусная чушь, но равнодушным точно не оставит. — Ну, в таком случае, включай своё кино, — соглашается Кастиэль.       Дин гасит свет, и они устраиваются поудобнее на диване. В последнее время они часто проводят такие вечера вместе, словно лучшие друзья, разлучённые в подростковом возрасте и наконец-то нашедшие друг друга. Дин тянет на себя край пледа, потому что Кас бесцеремонно забрал себе большую часть. Новак тихо ворчит, заботливо укрывая замёрзшие ноги Дина. Винчестер лишь самодовольно ухмыляется, поправляя кончик пледа на плече Каса. Теперь они оба в тепле. — Как прошёл день на работе? — тихо спрашивает Винчестер, отвлекаясь от фильма, пока главный герой произносит странный монолог. — Нормально, — Новак слегка усмехается, — правда, у кошки одной постоянной клиентки случилась незапланированная беременность. — Как это — незапланированная? — Дин улыбается, незаметно сокращая между ними расстояние. — О, это забавная история. Подруга хозяйки везла своего кота к матери на передержку, но по пути ей нужно было заскочить к моей клиентке, чтобы отдать какие-то вещи. Она всего на десять минут выпустила кота из переноски, и пока они с подругой пили чай на кухне, коты в другой комнате решили… — О Боже… — Дин тихо смеётся, встречаясь взглядом с Касом. — Да, — Новак тяжело вздыхает, — коты решили продолжить род, без ведома своих хозяев.       Они ещё некоторое время смеются, обсуждая кошачьи похождения. Дин совершенно забывает о фильме, увлечённо слушая Каса. Писатель придвигается ближе, наслаждаясь низким, почти бархатным голосом мужчины. Ему тепло и уютно. Он пытается вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько комфортно рядом с другим человеком, но тщетно. Кастиэль внезапно умолкает, переводя взгляд на экран телевизора и кивком головы предлагая Дину последовать его примеру, но тот продолжает задумчиво смотреть на друга, испытывая острое желание стать ещё ближе. Желая запустить руку в его непокорные тёмные волосы, почувствовать тепло его ладоней на своей коже. — Кажется, мы пропустили важный сюжетный момент, — произносит Кас с мягкой улыбкой, поворачиваясь к Дину. Тот лишь слегка прикусывает внутреннюю сторону щеки, отводя взгляд. — Что-то не так? — тихо спрашивает Новак, замечая обеспокоенное выражение лица Дина. — Да нет, — писатель устало выдыхает. — Кас, могу задать тебе личный вопрос? — Конечно. — Вы с Эйприл вообще планируете детей? Просто вы столько лет вместе… — Я понимаю, о чём ты, — Кас облегчённо вздыхает. — На самом деле, Эйприл не хочет детей. Она сказала мне об этом ещё до свадьбы, и её мнение не изменилось. — А ты? — Дин нервно прикусывает губу. — Ты хочешь детей? — Честно говоря, я тоже не горю желанием. Однако наши семьи… — Ваши семьи? — Дин хмурится. — Ах, да. В религиозных семьях обычно много детей. — Да, — Кас усмехается, — мы даже подделали для родственников справку от врача, якобы Эйприл бесплодна. Но теперь они наседают, чтобы мы взяли ребёнка из приюта. — А почему бы вам просто не послать этих родственничков? — Дин начинает злиться. — Серьёзно, Кас, вы взрослые люди, как они могут так давить на вас? — Дин, ты не понимаешь… — Да, я не понимаю, — Винчестер выпрямляется, — я правда не понимаю, как можно плясать под чужую дудку. Особенно под дудку таких зашоренных родственников. — Они — моя семья, — Кас хмурится. — Не переходи черту, Дин! — Твоя, так называемая, семья переходит черту, а не я!       Кастиэль разочарованно качает головой, прежде чем подняться с дивана. Дин тут же замолкает и растерянно смотрит на друга, который стремительно покидает комнату, не объясняясь. Винчестер чертыхается и всё же бросается следом, останавливая его у двери. Новак лишь с вызовом смотрит на Дина, преградившего ему путь. Винчестер нервно сглатывает ком в горле, прежде чем произнести: — Прости, Кас… Я перегнул палку. Пожалуйста, не уходи вот так, — Дин запинается, чувствуя, как слова застревают в горле.       Новак ещё некоторое время настороженно изучает Дина, прежде чем сдаться. Напряжение спадает с его плеч, а взгляд теплеет. Заметив эту перемену, Дин тоже немного успокаивается. Он пару секунд колеблется, но всё же решается обнять Кастиэля. Новак не в силах оттолкнуть мужчину даже после сказанных им слов. Его руки невольно отвечают на объятие. Дин облегчённо вздыхает, прижимаясь щекой к щеке Каса. Лёгкая улыбка трогает его губы, когда он тихо спрашивает: — Ты больше не сердишься? — Нет, — Кастиэль почти тает от нежных поглаживаний Дина между лопатками, — только давай больше не будем касаться темы моей семьи. — Угу, — Винчестер окончательно расслабляется в крепких объятиях, — больше не буду. Прости.

***

      После этой небольшой ссоры проходит неделя. Яркий солнечный свет заливает кабинет психолога, но Дина в этот миг преследует лишь одно желание — забиться в какую-нибудь нору и никогда больше не выходить на свет. Писатель в каком-то оцепенении глотает успокаивающий мятный чай, пока психолог терпеливо наблюдает. Наконец Дин судорожно вздыхает, ставит чашку на стол и начинает: — Доктор Хендриксон, я согрешил. — Дин, кажется, вы ошиблись адресом, — психолог поправляет очки, съехавшие ему на кончик носа от такого неожиданного заявления. — За исповедью вам дорога в церковь святого Якова, это в двух кварталах отсюда. — Вот вы шутите, а у меня настоящая беда, — с отчаянием выпаливает Винчестер, разочарованно качая головой. — И что же вы натворили? Сразу предупреждаю, что отпускать грехи — не моя компетенция, я лишь помогаю с ними жить. — Помните… Помните, я рассказывал вам о своём новом соседе… — Кастиэль? — психолог пытается сделать вид, что не подглядывает в свои записи. — Да-да, именно он… Дело в том, что я… — Дин, — психолог снова протягивает ему чашку с чаем. Винчестер нерешительно берёт её. — Говорите смелее. — Дело в том, что я… поцеловал своего друга. Своего… женатого друга.