Благовещение

35 дней назад. В жидких сумерках сверкали мелкие капли дождя. Странно, но этот дождь шёл вопреки солнечному свету, блёкло льющемуся сквозь пелену облаков. Воздух был пропитан влагой, бархатом и свежестью. Свернув с Марата, Стеклов остановился, чтобы закурить. Опустив плечи, он попытался прикрыть курево ладонью, чтобы ветер не погасил вспышку дикого огонька. На душе было смутно, непонятно, отчасти даже весело. Весело настолько же, насколько тоскливо. Не то чтобы он скучал по Софье, но увидеть её было неприятно. Она пришла в концертный зал в несколько вызывающем чёрном атласном платье, и больше напоминала зарубежную артистку, нежели некогда его супругу. Софья держала под руку статного, уже не очень молодого мужчину с сединой в каштановых волосах. Его лицо было образчиком воли и мужества. Она же едва заметно, где-то даже величественно улыбалась. Кто бы мог подумать, что Софья вышла замуж. По кителю её спутника было ясно, что он генерал. Сама же женщина сияла. Улыбка была даже ослепительной. — Ты напоминаешь мне ветреного поэта, — однажды сказала она Арсению, ловя в огромном зеркале отражение мужа. — Чем же? Я не ветреный, — нахмуренно поинтересовался Стеклов, поднимая взгляд. Он писал новую партию, был погружён в музыку. Потому и не замечал то, что супруга медленно, но верно ускользает от него, как полуденная тень. — Ты не знаешь, что будет с тобой завтра, и мало думаешь об этом. Ты не стоишь на земле двумя ногами. — Соня, что ты хочешь этим сказать? Голубой взгляд непонимающе уставился на красивую Софью. Скользнул по ярким губам, по ясным, лучистым глазам цвета осеннего неба. Ей он некогда написал сонату. Этим и покорил. — Я хочу напомнить, что мы женаты уже два года, и до сих пор обитаем здесь... — в голосе Софьи не было упрёка, лишь лёгкая отстранённая задумчивость. Ей хотелось спокойной и стабильной жизни. Хотела детей. Хотела полный очаг. Со сводящим концы с концами Арсением всё это уже начинало казаться невыполнимым. На одной страсти и любви, как она тогда уже понимала, далеко не уехать. Всё чаще бывала где-то одна, пока погружённый в музыку композитор писал дома очередные шедевры. Так и познакомилась с генералом Цыплаковым, за которого через шесть месяцев вышла замуж. — Я допишу партию. Отдам на радио. Деньги будут... — Да ведь не в деньгах дело. В стабильности и будущем. Как мы можем рожать тут детей? У нас даже вода есть не каждый день. Но увлечённый работой Стеклов уже не слушал её. Теперь же эта встреча. Какая-то странная тревога коснулась души Арсения. Когда их с Соней взгляды встретились, он приложил два пальца к виску, с ухмылкой приветствуя её. Она улыбнулась чуть шире, ничуть не смутившись, и величественно прошла вместе с супругом вперёд, к первому ряду. Шагая сквозь серебро слепого дождя и бирюзовые сумерки, Стеклов не сразу заметил что-то большое и чёрное, что ползло неподалёку, не спеша опередить и не думая отставать. Докурив сигарету, Арсений остановился и увидел чёрную эмку. Чекистов ещё ему не хватало. А кто же ещё ездит на таких машинах? Подняв воротник полупальто, композитор свернул за угол нежно-голубого доходного дома. Но снова этот тёмный незнакомец преследовал его, не отпуская из виду. Решив не заходить в дом, Арсений сиганул в арку. Остановился, влажный. Изо рта вылетело облачко пара. Чёрные волосы липли ко лбу. И вдруг в арку вошла практически инфернальная тёмная фигура. Она медленно, как смерть, приближалась к нему. Бледное лицо, точно лунной водою умытое, мёртво уставилось на Стеклова карими, мутными и почти чёрными глазами-могилками. — Вы кто? — выпалил поражённый Арсений, вечный странник своих снов и иллюзий. Но этот преследователь из машины был реален. От этого стало ещё страшнее. — Ты будешь моим, Арсений. Ты будешь моим. Вот и всё, что сказал немолодой и пугающий незнакомец, от которого шла странная, чёрная, пугающая энергетика. Властный голос был крайне спокоен и твёрд, как холодная сталь. Шарахнувшись в сторону, Стеклов пошёл прочь, рассеянно касаясь кончиками пальцев каменного холода стены арки. Боже, кто же это такой?.. Когда Арсений обернулся, в арке уже никого не было. Выглянуло солнце, озаряя своим драгоценным золотом пустой дворик.