«Американский итальянец»

Ночь над рекой была прохладной, почти мирной. Волны тихо шуршали под днищем, будто сама вода решила не мешать этой странной троице — двум американским солдатам и бывшему нацисту с амбициями конферансье. Ланда сидел, задумчиво глядя в туман над водой, и вдруг коварно усмехнулся. — Вы знаете, — протянул он, — я ведь вам всё ещё кое-что должен. Как бы… «хорошую песню». Что-нибудь душевное. Может… «Ich hatt' einen Kameraden»? Или, быть может, «Lili Marleen»? Он уже раскрыл рот, вытягивая голосовые связки, когда Рэй, не моргнув, развернулся и ткнул его пальцем в грудь: — Только попробуй издать звук — и я тебя задушу, как Отелло свою эту… Дрездемону! Повисла тишина. Ланда удивленно моргнул. Рейн вскинул бровь. Потом медленно повернулся к Рэю и спросил. — Ты сейчас… как кого собрался его душить? — Ну эту! Как жену его! — не растерялся Рэй. — Из Шекспира. Он её, вроде, ревновал. Или нет? Ланда издал странный, щёлкающий звук, будто поперхнулся. — Дездемона. А Дрезден — это… город. В Саксонии. Его разбомбили. Как, между прочим, и мои уши только что. — выдавил он. И в этот момент где-то рядом с берегом вдруг раздался резкий щелчок — не то хлопок, не то всплеск, не то... падение чего-то тяжёлого в воду. Оба американца моментально замерли, руки потянулись к оружию. — Что это было?! — рявкнул Альдо. — Миномёт? — предположил Рэй. — Немцы нас засекли? Ланда, не меняясь в лице, меланхолично вздохнул и сказал: — Это Шекспир. Переворачивается в гробу. Рэй метнул в него такой взгляд, будто вот-вот выполнит свою угрозу про удушение. Альдо, стиснув зубы, отвернулся к реке и зло прошипел: — Ещё одно слово, Ланда, и я переверну лодку. Проверим, поможет ли тебе плавать твой трёп. — Ладно, ладно, я умею молчать, — важно кивнул Ланда. — Просто злоупотреблять этим не люблю. Их лодка, к счастью, так и не перевернулась — ни от вражеского огня, ни от занудства пассажира. А впереди уже маячила пристань. Новое укрытие. Новые опасности. Но, судя по всему, самое опасное — уже сидело в лодке и собиралось петь.