Measure of a man|Мера человека

26 июля 2011 г. Часы. Не только украшение, но и постоянное напоминание о том, что время не стоит не месте. Они находятся в бесконечном движении и подвержены миллионам хаотических колебаний. Каждое тиканье превращало секунды в минуты, а минуты в часы, непрерывно убегавшие вперед, пока они наблюдали за грозой сначала у окна, потом с дивана. Тишина была такой же зыбкой, как беспорядочный стук дождевых капель по окнам. Когда Гермиона снова взглянула на часы, было десять минут шестого. Время хрупкого равновесия на границе ночи и нового дня. Именно тогда Драко впервые отпустил ее руку. Драко. Намерение, вложенное в слова. Его рука в ее. Удивительный синтез мгновений и поступков превратил едва зарождавшееся «ничто» во вполне сформированное «нечто». Занятая отрицанием происходящего и отчаянными попытками вырвать с корнем зарождающееся чувство, Гермиона сама не заметила произошедших с ней перемен — как при чтении не замечала, где заканчивалась одна глава и начиналась следующая. Естественный ход вещей. Внутри дома Малфоев было темно и тихо, в то время как буря за стенами не утихала и не слабела. Дождь. Ветер. Гром. Молнии. Безмятежно, но тревожно. Невесомо, но уязвимо. Именно так чувствовала себя Гермиона, прислонившись спиной к двери гостевой комнаты. Слишком поздно, чтобы ложиться спать, слишком рано, чтобы начинать день. Они договорились, что вновь встретятся в его офисе, как только примут душ и переоденутся. Им нужно было поговорить. Гермиона появилась полчаса спустя, с мокрыми волосами и двумя флаконами, которые должны были помочь им пережить без сомнения долгий день. В кабинете ее уже ждал чай и Малфой, не сказавший ни слова против зелья. Ни того, ни другого она не ожидала. Они выпили зелье и сели на противоположных концах дивана. Почти сразу Гермиона почувствовала себя лучше, в голове прояснилось и усталость ушла; ее организм обманным путем заставили поверить, что она выспалась как следует. Гермиона устроилась поудобнее, поджимая одну ногу под себя и развернулась к Драко лицом, двумя руками принимая чашку. Черный чай. Капля молока. Просто, но вкусно. Наслаждаясь горячим напитком, Гермиона разглядывала изменения в его внешнем виде — неизменно черную одежду и влажные волосы. Единственными звуками в его кабинете были удары дождя о стекло и редкие раскаты грома, сопровождавшиеся вспышками молний, местами освещавших тусклое пространство. Атмосфера между ними была уютной, но напряженной. Это не поддавалось описанию, но и не нуждалось в объяснениях. Непревзойденный комфорт. Всепоглощающий. Откинувшись на подушки, скрестив ноги и положив руку на подлокотник, Драко выглядел расслабленным. Гермиона безмолвно гадала, не тревожится ли он, ища хоть какой-то знак, но не находила ни одного. Он пил медленно, будто весь остальной мир — и она в том числе — не существовали. К тому моменту, как он наклонился, чтобы поставить пустую чашку на стол, Гермиона уже давно допила свою. Тишину нарушил его глубокий, звучный смех. — Выглядишь так, будто умираешь от желания высказаться. Он вернулся к своей, как показалось Гермионе, непринужденной позе, а затем повернулся и, лукаво улыбаясь, полностью сосредоточился на ней. — На самом деле нет. — Гермиона ковыряла кутикулу на пальце, ощущая на себе его взгляд. Она быстро убрала руки и подняла голову, готовясь к откровенному разговору. — Я не знаю, с чего начать и как вообще подступиться… к этому. — Можешь начать с того, чтобы подвинуться. — Он положил руку на диван рядом с собой, не отводя от нее глаз, и похлопал по подушке. Дважды. Этот смелый жест, указание, на мгновение сбило Гермиону с толку. Осознав его значение, она одновременно растерялась и покраснела, словно подросток. Сядь ближе. В очередной раз ее натура тянула ее в совершенно другом направлении. Будто маятник между разумным и абсурдным. Первое удерживало Гермиону на месте, но второе заставило ее поменять положение и медленно переместиться, пока она не оказалась именно там, где только что лежала его рука. Еще немного, и она бы уже сидела на нем. Драко вытянул руку вдоль спинки дивана за ее головой, в то время как другая лежала на подлокотнике. Для удобства? Новая позиция Гермионы не давала ей возможности анализировать причины, стоящие за его действиями, но его близость давала возможность наблюдать, не ограничиваясь одним лишь зрением. — Так лучше? Нисколько. Драко был выбрит начисто, еще влажные волосы были аккуратно зачесаны назад, но Гермиона вновь ловила себя на том, что ее интересуют малозаметные детали. Это становилось привычкой. Он пах чистотой: древесный, еле уловимый аромат, от которого кружилась голова, особенно с такого близкого расстояния. Но это пустяк. Вполне нормально. Ее зацепило нечто другое — жар. Который исходил от него, будто вибрация. Гермиона списала это на некую контролируемую энергию, которая воздействовала и на нее. Она провела напряженными руками по джинсам, обхватив колени и сжав пальцы в кулаки. Странное ощущение. Их близость. Буря. Уединение в его кабинете. Гермионе стало неловко от самой мысли о том, чтобы пригубить немного Успокоительного зелья, лишь бы снять напряжение, сковывающее все тело. Обстоятельства, время суток, энергия — все было другим. Но сидеть под пристальным взглядом Драко было не так уж и ново. Новым было только его намерение, ощутимое в каждом движении. А может, и оно — не ново? Гермиона уже осознала свою тягу к нему. Она морила это упрямое создание голодом и сопротивлялась тому, чтобы дать ему имя, но оно все равно росло. Ужасно, если подумать. То, что Драко мог испытывать влечение к ней, — это было за гранью понимания. Лишено логики. Удивительно, учитывая их постоянную борьбу с самого начала. И, конечно, их прошлое. Сам факт того, что они сейчас стояли на пороге этого невозможного момента, доказывал одно: у мироздания отличное чувство юмора. Как? Когда? Почему? Что она пропустила? На самом деле много чего за последние несколько часов. Сильный удар по ее самолюбию — от того, что она не распознала намерения Драко раньше — заставил ее нервничать и отчаянно рыться в памяти. Она прокручивала в голове комментарии, взгляды, сцены, которые прежде откладывала в дальний ящик, теперь чтобы выстроить из них четкую хронологию. На анализ этого уйдет весь день. Нет, неделя. — Что у нас по графику на вечер? — низкий вкрадчивый голос Драко усиливал волнение, заставляя комок тревожности где-то в животе сжиматься еще сильнее. — Я не смотрела. А что? — Нам стоит добавить больше времени в расписание, начиная с сегодняшнего вечера — если у тебя оно есть. На ее острый взгляд и приподнятую бровь он пояснил: — Чтобы говорить о вещах, не связанных с работой. — Ох. В смысле, чтобы узнать друг друга получше. — Именно. — Хорошо, — неловкий смешок сорвался с ее губ прежде, чем она успела его сдержать. — Но если следующим пунктом будет вино, я решу, что ты предлагаешь свидание. — Не совсем. — Он убрал руку со спинки дивана, положил ладонь на бедро и постучал пальцем — эта его маленькая причуда ассоциировалась у нее с подавляемым беспокойством. — Я бы назвал это… своего рода прелюдией. — А что именно считается прелюдией к свиданиям? —От неловкости Гермиона нахмурилась и задумчиво сжала губы. — Я отнюдь не хрупкий цветочек, да и слово «ухаживание» звучит по-викториански устаревшим… Драко застыл. Как и она. — Оу. Так ты это серьезно. — Да. Гермиона попыталась понять смысл того, что он имел ввиду, не опираясь на собственные суждения. Из того, что она знала, ухаживания подразумевали знакомство с потенциальным партнером и попытки найти точки соприкосновения для построения отношений в будущем. Для нее и для Драко это была возможность понять, скрывается ли за внешней симпатией более серьезное влечение и совместимость. Можно ли на этом что-то построить. Если это не по-настоящему, не искренне — мне это не нужно. Знакомые слова эхом отдавались в голове. Начав обдумывать эту идею, Гермиона поняла... Что ж, в этом было что-то разумное. — Я не совсем понимаю, что именно ты предлагаешь. — Она выпрямилась, медленно переваривая мысль. — Есть ли какой-то официальный… — Ничего официального. Мы сами установим правила и границы. Драко осторожно накрыл ее руку своей. Жест не был смелым — скорее сдержанным. Наверное, именно поэтому Гермиона перевернула и раскрыла ладонь, переплетая свои пальцы с пальцами Драко. Вдалеке громыхнуло, а их соединенные руки все еще ощущались теплой тяжестью на ее бедре. Желание дистанцироваться от этого момента вспыхнуло, но тут же угасло, и ее запутанные мысли прояснились… — Я должна пересмотреть свой контракт с твоей матерью, чтобы убедиться, что я не... — Можешь, если хочешь. Но я уже его внимательно изучил. Когда Гермиона удивленно отодвинулась, Драко опустил взгляд на их руки. — На данный момент в нем нет ни одного пункта, который мы бы нарушали. — Когда ты его просмотрел? Драко не ответил, вместо этого уставившись на книжные полки. Такая предусмотрительность говорила о целенаправленном действии. И Гермиону начинало раздражать количество подсказок, которые она не заметила вовремя. Медленно соображая, она все не могла определить момент, когда детская враждебность и взрослая отчужденность трансформировались в столь неожиданный результат. Но Гермиона не стала настаивать. Проявила терпение, о существовании которого раньше и не подозревала. По крайней мере, в том, что касалось ее стремления к знаниям. Ее разум лихорадочно соображал, что может означать любой потенциальный ответ на вопросы «когда» и «как», которые постоянно возникали в ее голове в поисках большей ясности. Часть ее просто должна была знать, Гермиона отчаянно хотела спросить, но намеренно подавила этот импульс. Он, похоже, не собирался это обсуждать, а ее вопросы, скорее всего, привели бы к ответам, к которым она еще не была готова. — В нашем случае все еще остаются сомнительные, с этической точки зрения, моменты… — Безусловно. — Перебил ее Драко, плавно, как будто давно ждал этого аргумента. — В будущем, если мы решим двигаться дальше, нам, очевидно, придется поговорить об этом. Но сейчас я верю, что это не повлияет на уход за моей матерью. — Конечно, нет. Ничего не изменится. — Гермиона поправила все еще влажный пучок волос. — Мы с тобой продолжим совместную работу по текущим проектам — независимо от… ухаживаний. Ей определенно нужно было придумать для этого более подходящее слово. Пальцы Драко чуть дернулись в ее руке, прежде чем он крепче сжал ее. — Со всем остальным разберемся по ходу. Не сейчас. Справедливо. Но… Стоило Гермионе попытаться расслабиться — как она сделала это раньше в оранжерее — как в голове неожиданно всплыла новая мысль, громче всех предыдущих. — А твоя мать? — Что моя мать? — Его интонация была ровной, почти равнодушной. — Нам стоит ей сказать? — Разговор, которого ей совсем не хотелось, но который был столь же неизбежен, как распространение лесного пожара. Она могла только представлять, насколько яростно Нарцисса будет плеваться огнем, когда об этом узнает. — Нравится тебе это или нет, но у твоей матери есть ожидания, которым, как она надеется, ты будешь соответствовать. Возможно, она в какой-то степени уважает меня, но не думаю, что я симпатична ей. И уж точно она не считает меня достойной канд… — Это не ей решать. — Тон Драко был таким твердым, что она почувствовала давление. Его лицо выражало абсолютную решимость. — Я уже все сказал на этот счет, если помнишь. — Помню. Она закрыла эту тему, чтобы поднять следующую. — Что насчет Скорпиуса? Наших друзей?— Прояви Гермиона честность — и призналась бы, что в ее голове формируется целый список возражений, но они пока не обрели ясной формы, а потому и озвучивать их смысла не было. — Я не предлагаю хранить это в тайне, но и делать достоянием общественности тоже не вижу смысла. Не ранее, чем мы оба будем абсолютно уверены. — Никаких секретов. — Если кто-то узнает — и пусть. Мы не прячемся, но мне бы хотелось, чтобы это осталось между нами. — Гермиона рассеянно поглаживала его пальцы. — Это касается и Скорпиуса. О нем я переживаю больше всего. Года еще не прошло с тех пор, как… и я просто… Мы не знаем, что он чувствует, что он думает. Он уже достиг такого большого прогресса, который может застопориться из-за таких серьезных перемен. Мне бы не хотелось… — Я согласен. — Голос Драко прозвучал одновременно с тем, как он перенес их переплетенные руки с ее бедра на свое. — Он был и всегда будет для меня на первом месте. И именно он — одна из причин, по которой я даю тебе время разобраться в себе. — Тебе тоже стоит дать себе это время. — У меня его было достаточно. Гермиона несколько раз быстро моргнула. Ее разум пытался угнаться за бешено стучащим сердцем. Она вздрогнула, когда вспышку молнии за окном тут же догнал удар грома. Но куда сильнее ее выбило из равновесия не это, а смысл сказанного. Ей вдруг понадобилось пространство, нужно было отойти, перевести дыхание, но не в силах сдвинуться с места, она замерла. Молча. Задумчиво. — К слову о Скорпиусе. Я не увидел статьи Скитер в утреннем Пророке. Думаю, она выйдет в вечернем выпуске, для максимального эффекта: его разносят в конце рабочего дня. Так или иначе, у меня будет окно между встречами. Я бы не возражал, если бы ты привела его ко мне в офис. Это прозвучало небрежно, но в его заявлении чувствовался весомый вклад — его доверие. — На обед? — Да. В качестве извинения за то, что мне пришлось рано уйти вчера. Похоже, он расстроился. Гермиона улыбнулась, вспомнив, с каким восторгом Скорпиус показывал отцу свой «улов», но улыбка быстро угасла — она вспомнила, как быстро это радостное возбуждение угасло. Он просто хотел, чтобы папа остался. Тедди сумел отвлечь его, но его улыбка больше не касалась глаз. — Он действительно расстроился. Но будет в восторге, если увидит, где ты работаешь. Если ты не против, мы сначала заглянем в теплицу к Невиллу. Думаю, ему там тоже понравится. — Понравится. В его взгляде промелькнула отеческая теплота — та, что появлялась каждый раз, когда он наблюдал, как Скорпиус здоровается с кактусом. Между ними повисла тишина. Не просто комфортная, она словно перетекла в нечто большее. В нечто, что все сильнее напоминало… близость. Гермиона пыталась подобрать другое слово, но ни одно не подходило. Она попыталась что-то сказать, но подходящих слов так и не нашлось. Постепенно все ее прежние мысли и тревоги растворились в тепле, исходящем от него. Почти все, кроме одной. — Раз уж мы говорим о правилах, Драко, может, тебе стоит называть меня Гермионой. — Пожалуй. — Он слегка склонил голову, будто действительно задумался. — Но мне больше нравится Грейнджер. Она с улыбкой отвела взгляд, но в тот же миг заметила, сколько времени прошло. — Мне пора готовить завтрак. Готовка помогала очистить голову от лишнего. Освобождала место для размышлений. Смешивание ингредиентов и приправ для получения идеального вкуса расслабляло. Как только овощные фриттаты Нарциссы были в духовке, а Гермиона занялась завтраком для себя и Скорпиуса, она украдкой взглянула на Драко. Как всегда, он заполнял свой кроссворд, той самой вызывающей раздражение ручкой. На переносице были очки в черной оправе. Все ее тщательно выстроенные мысли тут же рассыпались в прах. Идя на поводу у сомнений, она почти уговорила себя отказаться от того, о чем они договорились этим утром. Но каждый новый взгляд в его сторону сбивал этот импульс на месте. Это просто эксперимент — внезапно принявший человеческий образ. Тест. Такой же, как садовник проводил бы с почвой, чтобы определить физические, химические и биологические свойства, необходимые для понимания того, может ли она поддерживать жизнь. Разговор и время — ресурсы, бесценные для обоих, и у обоих в дефиците… — Яйца подгорят, если будешь слишком много думать. Именно это и произошло. Резким взмахом палочки она уничтожила беспорядок. Тень ухмылки заиграла в уголках его губ, прежде чем тоже исчезнуть. Когда все было готово и тарелки уже ждали их на столе под чарами, Гермиона бросила быстрый взгляд на то, что осталось в его кроссворде незаполненным, и, не дожидаясь ответа, ткнула пальцем в семь по горизонтали. — Ренуар. Драко положил ручку на корешок своей книги и повернулся к ней. Их лица оказались почти напротив. Он наклонился чуть ближе, остановившись в миллиметрах от нее. — Я знаю. Открывшаяся дверь вмиг разрушила момент, напоминая о жизни за пределами кухни. И все пошло своим чередом. *** Из спальни, плотно прикрывая за собой дверь, вышла хмурая Сакс. — Она в плохом настроении. Скорее всего, в том же, что была за завтраком. Вчерашняя ссора переросла в немое противостояние между матерью и сыном. За общей трапезой оба попросту игнорировали друг друга. Удивительно, но Скорпиус, похоже, этого даже не заметил — возможно, потому, что они и так едва общались. Он ел, сидя на своем новом месте между Драко и Гермионой, и когда Нарцисса пересела со своего обычного места во главе стола, садясь прямо напротив них, атмосфера стала совсем неловкой. Закончив, Скорпиус отвесил бабушке неестественный поклон, позволил Гермионе поправить ему воротничок, и повернулся, чтобы ответить на единственный вопрос отца, заданный жестами, одним жестом: «Да». Как только он ушел, шанс на примирение рассыпался в прах. Драко молча попрощался и ушел на работу, не отводя от Гермионы взгляда до тех пор, пока не покинул помещение. Если Нарцисса и заметила что-то необычное, то ни словом об этом не обмолвилась, зато с раздражением разглагольствовала о сыне, едва за ним закрылась дверь. Гермиона не вступала в разговор. Так было лучше. Случаев спутанности сознания и забывчивости стало чуть больше, что заставило Гермиону вспомнить о первоначальных тестах четырехмесячной давности. Пора было их обновить. — После этого у нее есть еще какие-то выходы в свет? — Гермиона держала в руках пергамент с прошлыми результатами и чистый лист для новых показаний. — Нет. Судя по отвратительному настроению Нарциссы, это и к лучшему. Все заняло вдвое больше времени: она медлила, неохотно выполняла каждое задание. На протяжении всего процесса Гермиона была невозмутима, однако, когда пациентка случайно аппарировала через всю комнату после финального теста, ее терпению пришел конец. Позвав Сакс, Гермиона постаралась достаточно успокоить Нарциссу, чтобы Сакс могла проверить ее на наличие каких-либо признаков расщепления. Их не было. Четверть флакона Успокоительного спустя, когда Нарцисса наконец уснула, обе облегченно выдохнули. — Спасибо, Сакс. — Нет, это Вам спасибо. — Ее голос был искренним, хоть и сдержанным. — Учитывая все, что произошло за последние месяцы… если бы не Вы и Ваше исследование, я даже не знаю, что бы мы с Китинг делали. — Выходит, мы команда. — Гермиона тепло улыбнулась и коснулась плеча ведьмы. — Мне нужно достать ингредиенты для экспериментального зелья. Обед уже готов, если она проснется вовремя. Я… — Я справлюсь. Сакс кивнула и Гермиона вышла. То, что она увидела в гостиной, иначе как странным не назовешь. Кактус стоял не на своем привычном месте, а на кофейном столике прямо перед диваном, на котором сидели Скорпиус и Кэтрин. Они сидели лицом к лицу, подогнув одну ногу под себя, второй упираясь в пол, или, в случае Скорпиуса, болтая ей в воздухе. Кэтрин проверяла его, называя слова из книги по языку жестов, принадлежавшей Гермионе, а он отвечал ей жестами. — Какой сегодня день? Он запнулся на этом вопросе и нахмурился. Задумался. Выражение лица было знакомым. Маленькие брови нахмурены, лицо сосредоточенно сморщено, а кончик языка чуть выглядывает изо рта. Но потом Скорпиус сам жестом задал вопрос — и Кэтрин радостно его похвалила. Сердце Гермионы наполнилось радостью, когда она увидела, как быстро он освоился с таким способом общения. Впереди был еще долгий путь; путешествие было не закончено, но этот конкретный отрезок, по ощущениям, казался годами, хотя прошло всего, может быть, пару месяцев. Гермиона могла бы втайне признаться, что совсем не скучает по тому отстраненному мальчику, которого впервые увидела в кабинете Тео в марте. Тому, кто сдерживал собственные слезы. Ее все еще тянуло к нему — тому маленькому, раненому Скорпиусу — но она была счастлива, что он исчезает. Гермиона с нетерпением ждала, что будет дальше. Рост. Изменения. Расцвет. Скорпиус махнул ей, и она наконец пошла в их сторону. Когда она села на диван между ними, мальчик повернулся к ней лицом, терпеливо ожидая, когда она придумает вопрос для проверки. — Знаешь, как показать жестом, что что-то не так? Он так и сделал. — Отлично! От похвалы его щеки порозовели. — Мы хотели подождать Вас, — Кэтрин поерзала на диване. — Но мы закончили утренние уроки раньше, и он сам захотел попрактиковаться в жестах. Ему очень хочется придумать особый жест… для Вас, мисс Грейнджер. Это была идея, которую она ему однажды подсказала, когда он не смог объяснить, что за нее переживает. Гермиона даже не знала, что он все это время работал над этим. Скорпиусу явно не понравилось, что его секрет раскрыт, и он явно занервничал; впрочем, ненадолго. Она состроила смешную гримасу, от которой хмурый лоб мальчика немного разгладился, и, когда она протянула руки, он с застенчивой улыбкой вложил в них свои. — Не торопись, Скорпиус. Спешить некуда. — Гермиона не хотела, чтобы это стало для него еще одним поводом волноваться. Прозвища были важны, но в конце концов — это был выбор. Его выбор. — Какое бы прозвище ты для меня ни выбрал, оно будет замечательным. И я буду его любить, потому что его выбрал ты. Скорпиус сжал ее пальцы — щеки все еще горели — и не отпустил. — Мистер Малфой сообщил мне о ваших планах, — прервала молчание Кэтрин, привлекая внимание обоих. Скорпиус придвинулся к ней ближе. — Я подумала, переодеть его во что-то более повседневное, но он согласился только на замену бабочки. — Очень красивая. Бабочка была зеленой, с узором пейсли, и Скорпиус выглядел вполне довольным своим выбором. — К слову о планах, нам пора собираться. Скорпиус, пожалуйста, отнеси свой кактус обратно на место. Он послушно выполнил просьбу, но сначала дал Гермионе шанс попрощаться с растением. Она ожидала, что он сделает то же самое для Кэтрин, но он лишь подозрительно посмотрел на нее, а потом вернул кактус на подставку. — Что это было? — Гермиона с с удивлением посмотрела на молодую ведьму. — В свою защиту скажу: он выглядел… сухим. Не самое хорошее начало истории, но она она не перебивала. — Я уже собиралась полить его своей палочкой, как Скорпиус бросился вперед, закрывая его собой, чтобы не дать мне это сделать. Маленький мальчик вновь посмотрел на нее исподлобья с другого конца комнаты. Гермиона постаралась замаскировать смех кашлем. — Боюсь, я утратила его доверие. — У нас строгий график полива. Мне стоило тебе сказать. — Гермиона улыбнулась Скорпиусу, когда он вернулся. Он встал рядом, и она рассеянно положила руку ему на затылок. — Он довольно серьезно относится к защите своего друга. Скорпиус кивнул. — Я быстро усвоила этот урок. — Когда начинаются его дневные занятия? — Сегодня? В два. А сейчас было чуть больше половины одиннадцатого. Времени было предостаточно. После ухода Кэтрин Гермиона приготовила обед, зачаровала каждую порцию, чтобы она оставалась свежей, и сложила все в сумку вместе с закусками — на случай, если Скорпиус проголодается. Он помогал все время, стоя на табурете, который она трансфигурировала, и время от времени пробуя нарезанную морковку. Он впервые попробовал хумус — и ему не понравилось. По тому, как он сморщился, Гермиона поняла, что, скорее всего, все дело в консистенции. Мысленно она добавила хумус в список «того, что ему не нравилось». — Готов? В ответ Скорпиус взял ее за протянутую руку и спрыгнул с табурета. Они отправились к камину. Сначала они собирались к Невиллу. Его теплица располагалась на территории Магического университета, где он преподавал. Стояло лето, и кампус был в основном пуст. Дорога от общественного камина до самой теплицы заняла немного времени, особенно под тучами, что угрожали новым дождем, но Гермиона нарочно замедляла шаг — ведь с ней был маленький турист. И он смотрел широко раскрытыми глазами, полными энтузиазма. Все, от статуй до фонтанов и высоких деревьев, привлекало его внимание, пока они, наконец, не добрались до места назначения. Классическая музыка, которую Невилл обычно включал для растений, была единственным знаком, который Гермионе нужен был, чтобы понять — он внутри. Теплица перед ними была значительно больше, чем та, за которой ухаживала Гермиона. Она наделялась когда-нибудь расширить свои владения до таких же масштабов. Однако эта больше напоминала теплицы Хогвартса, а значит, там могло быть и что-нибудь опасное, поэтому Гермиона остановилась у входа, чтобы подготовить озадаченного мальчика к предстоящему походу внутрь. — Для безопасности. Она помогла ему надеть варежки, защитные очки и большие синие наушники, которые тут же подогнала по размеру с помощью заклинания. Он был похож на очаровательного инопланетянина. Очки делали его глаза — и без того яркие — огромными, а сам он вытянул руки перед собой, будто не совсем понимал, что теперь с ними делать. Пока он пробовал сгибать пальцы в варежках, Гермиона надела собственную защиту и снова привлекла его внимание. — Ничего нельзя трогать без моего разрешения, хорошо? Скорпиус послушно кивнул, хоть и продолжал хмуриться на варежки, явно не до конца осознав, почему вместо привычных садовых перчаток надо использовать это. — Готов? Как только они вошли в теплицу, их встретили тепло, влажность, музыка и идеальный порядок. Яркий и цветущий. Скорпиус застыл, немного отойдя от двери, что сама захлопнулась за ними. Рот слегка приоткрылся в форме маленькой буквы «О», глаза расширились до предела. Гермиона дала ему время насладиться красотой открывшегося зрелища, и оглядеться вокруг и рассмотреть все, что было ему незнакомо. — Красиво, правда? Скорпиус сжал ее руку в варежке настолько крепко, насколько мог. Он явно хотел дотронуться до самого обычного растения, что росло ближе всего к нему… но так и не решился. Только смотрел. — Давай найдем Невилла. Гермиона медленно повела маленького мальчика вперед, не спуская с него глаз, он глядел куда угодно, но только не под ноги. Они нашли Невилла в самом дальнем углу, поливающим мандрагор, стоявшие на столе. — Привет, Гермиона. — Он улыбнулся в знак приветствия,нисколько не удивившись ее появлению; все его удивление досталось ее спутнику, которого он поприветствовал лучезарной улыбкой, прежде чем присесть перед ним на корточки. — И кто это у нас здесь? — Это Скорпиус Малфой. На его лице мелькнул немой вопрос, но Гермиона сознательно его проигнорировала. — Я Невилл Лонгботтом, — он со смехом протянул руку. — Рад познакомиться с тобой, Скорпиус. Мальчик сначала вопросительно посмотрел на Гермиону. В конце концов, она же сама сказала ничего не трогать. — Можешь. Только если сам захочешь. Скорпиус, который обычно кланялся, на этот раз отказался от рукопожатия, но застенчиво помахал рукой. Потом подошел ближе к Гермионе, почти готовый спрятаться за ее спиной. Но Невилл, добродушный и спокойный, лишь шире улыбнулся. И тут раздался какой-то звук и внимание мальчика вновь полностью переключилось на окружающий мир. — Ему нравятся растения. — Этого добра тут хватает. Невилл выпрямился и отошел в сторону, давая Скорпиусу возможность все осмотреть. Он воспользовался этим, не выпуская при этом руки Гермионы. — Луна тоже где-то здесь. Они пошли вслед за Невиллом по рядам, не спеша, останавливаясь у каждого растения, которое привлекло внимание мальчика. И хотя останавливались они довольно часто, им удалось достаточно быстро найти Луну. Не то чтобы это было трудно. Она была одета в ярко-розовый комбинезон и белую футболку с улыбающимися танцующими арбузами. Она стояла, подперев рукой подбородок, в характерном для нее задумчивом состоянии разглядывая два растения, своим ростом превышающих и ее и Гермиону вместе взятых. — Думаю, они не очень ладят друг с другом. — И тут же повернулась, улыбаясь Гермионе, Невиллу и, наконец, Скорпиусу. — О, привет, Гермиона. И маленький человек. Как большинство детей тянется к блестящим вещам, так и Скорпиус потянулся всем существом к Луне. В ней было нечто притягательное, особенно для детей. Ей никогда не приходилось говорить или делать что-то особенное. Она была просто Луной. Со своей необычной логикой и способностью видеть мир так, как Гермиона никогда не могла. Ей потребовалось много времени, чтобы по-настоящему это понять. Но теперь она уважала это. Когда Луна протянула ему руку, чтобы провести «грандиозную экскурсию», Скорпиус снова посмотрел на Гермиону, ища разрешения. Та кивнула и он, не отрывая глаз от Луны, подошел, принимая приглашение. На его лице отражалось нечто среднее между замешательством и восхищением — вполне адекватная реакция на происходящее. — На что хочешь посмотреть в первую очередь? — Гермиона уже открыла рот, чтобы напомнить Луне, что Скорпиус не говорит, но та, как всегда, удивила ее: просто протянула руку в варежке. — Покажешь мне? Держась за руки, они вышли за пределы слышимости и сразу же остановились у кустов лаванды. Гермиона наблюдала, как ее подруга присела на корточки рядом с мальчиком и заговорила с ним о растении. Ее губы сами собой изогнулись в легкой улыбке. — Мы собираемся об этом поговорить? — Если ты собираешься приставать, то хотя бы дождись, пока я не объясню цель визита. — Как скажешь. Гермиона достала список возможных связующих веществ и трав, с помощью которых они с Драко смогут создать и протестировать зелье. В ближайшие две недели он хотел начать экспериментировать со связующими ингредиентами, чтобы найти подходящий, и после подробного изучения его обширного исследования Гермиона была с ним согласна. Порой подготовка к приготовлению зелья занимала куда больше времени, чем сам процесс. На поиск подходящего связующего вещества могли уйти месяцы. Перед ней стояла задача собрать все возможные ингредиенты и убедиться, что она сможет обеспечить нужное для зелья количество, если какой-либо из них окажется подходящим. — Я отметила то, что у меня уже есть, и то, что мы можем собрать сами. А вот здесь... Невилл просмотрел пергамент. — Несколько позиций из списка у меня есть. Тебе нужны целые растения? — Если сможешь поделиться — да. Если нет, сойдет черенок, только подготовь его для выращивания. — Хорошо, смогу привезти их на выходных. — Отлично. Они стояли молча. Скорпиус и Луна уже свернули за угол и на мгновение исчезли из виду, затем снова появились на соседней дорожке. Мальчик смотрел по сторонам, не притрагиваясь ни к чему. Одной рукой он по-прежнему крепко держался за Луну, вторая была спрятана за спину. — Трудно поверить, что это сын Малфоя. — Ты бы удивился, насколько они похожи. — Помню, Дафна говорила, что он не разговаривает. Но это было давно. — Все еще актуально. На прошлой неделе он разговаривал с Тедди, возможно — с Альбусом. Может, он говорит только с детьми. Мы с Драко обсуждали… — Гермиона запнулась, заметив взгляд Невилла, в котором явно читались невысказанные вопросы. — Что? — Ты назвала его Драко. — Я не понимаю, почему все так упорно обращают внимание на то, как мы называем друг дру… — Он тебе нравится? — Как человек? Когда улыбка Невилла стала особенно многозначительной, Гермиона сузила глаза. — Ты говорил с Джинни. — Не я, а Луна. — У всех есть свое мнение, — закатила она глаза. — Ну давай, выкладывай свое. — Если не брать в расчет всю вашу сложную историю… думаю, они просто рады, что ты заинтересовалась. Хоть кем-то. — Невилл повел ее к грядке со следующим растением. Они придирчиво осмотрели каждый экземпляр, и выбрали тот, который Невилл мог отдать — пожалуй, лучший из имевшихся. — Что до меня — у меня нет никакого мнения. Я просто жду, какое решение ты примешь. Оставишь все за дверью или впустишь? Она давно не вспоминала об этом разговоре. До этого момента. Луна и Скорпиус к тому моменту окончательно скрылись из виду. — Никогда не видел, чтобы ты посвящала кому-то столько времени. — Я посвящаю не меньше времени Тедди и детям Гарри. К тому же Скорпиус оказался здесь случайно. Он любит растения, а мне все равно надо было заехать — вот я и взяла его с собой для новых впечатлений. — Вообще-то, я про Малфоя, — глаза Невилла скользнули по ее лицу. — Гарри сказал, что он попросил тебя остаться с его семьей после нападения в Годриковой Впадине. — Это был единственно логичный вариант, учитывая, что я… Хохот Невилла заставил ее замолчать: — Ты в отрицании, Гермиона, и это чертовски занимательно. Продолжай. Отрицать было нечего, но ей не хотелось спорить или объяснять странное новое чувство, возникшее между ней и Драко. Поэтому она просто промолчала и пошла за Невиллом дальше, пока он искал второе растение из списка. Было удобно, что он мог предложить ей целые растения, а не просто черенки. Когда они обошли всю теплицу, все было вычеркнуто, кроме трех последних пунктов. Невилл вкратце объяснил, как за ними ухаживать, когда собирать семена или листья для зелий и как часто их можно срезать. Гермиона делала заметки. Они уже заканчивали, когда вернулись Луна и Скорпиус. В руках он держал маленький букет розовых гвоздик, а его лицо выражало нетерпение. Он выглядел немного робким, но в целом расслабленным — как и тогда, когда был в ее огороде. Природа, свобода и компания явно шли ему на пользу. — Тебе понравилась прогулка? Улыбка была его единственным ответом, прежде чем он взглянул на Луну. — Мы все обошли, и я рассказала ему, что за растения тут растут и что означают цветы. Похоже, он будто что-то искал, — Луна улыбнулась мальчику. — Я разрешила ему выбрать несколько цветов для себя. Но вместо того чтобы оставить их себе, Скорпиус протянул ей букет, с тем же настойчивым выражением лица, с каким вручал отцу охапку свежесобранных овощей. Этот букет — для нее. Он хотел, чтобы он был у нее. Это то, что он так искал. Гермиона приняла подарок — и объятие, которое за ним последовало. — Спасибо. После того, как Скорпиус помахал Луне на прощание, Невилл проводил их до двери, напоследок добавив: — Розовая гвоздика. Интересный выбор. Они означают благодарность, да… Но забавно, что такое красивое растение может нести тот же смысл, что и кактус с его колючками. Материнская любовь. В Атриуме, как всегда, было многолюдно. Скорпиус сжал ее руку чуть крепче — знак того, что шум и суета его тревожили. Гермиона с досадой поморщилась, упрекая себя за недальновидность. Надо было воспользоваться личным камином. Отведя ошеломленного мальчика в сторону от толпы, она достала палочку и те самые наушники, которыми закрывала ему уши в теплице у Невилла. Затем протянула ему букет, чтобы у ему было за что держаться. Скорпиус пару раз моргнул, не тогда, когда она надела наушники, а когда заглушила в них звуки заклинанием. После этого он заметно расслабился, стал внимательнее глядеть по сторонам. Его привлек Фонтан Магического Братства, огромный и величественный. Несколько сотрудников сидели на его краю, тихо болтая между собой и украдкой указывая на Гермиону — пока не заметили Скорпиуса, идущего перед ней и зачарованно смотрящего вверх. Их выражения сменились на умиленные, они что-то ласково приговаривали, хотя мальчик их не слышал. Гермиона шла следом, и когда он едва не врезался в двух прохожих, не заметив их, она тут же за него извинилась. Впрочем, в этом не было нужды, его восторг только располагал к нему окружающих. И все же ей невольно подумалось: стали бы они так же умиляться, если бы знали, что он Малфой? Если бы знали, кто его отец. Может быть, и да, но скорее всего нет. У них сразу бы появились предположения… и о нем, и о Гермионе. Пока Скорпиус тянулся к воде, она держала его, видела неподдельную радость на его лице, ту самую невинность, которую кто-то мог осудить, не зная о нем ровным счетом ничего, и она ненавидела это. Ненавидела то, что в какой-то момент своей жизни была ничем не лучше других. Скорпиус посмотрел на нее через плечо. Он, должно быть, уловил ее выражение лица, потому что тут же опустил руку и повернулся, нахмурившись. Гермиона улыбнулась, большим пальцем разгладив складку между его бровей. Он спрыгнул с бортика, но только после того, как взял ее за руку. Несмотря на толпу, очередь на проверку палочек была небольшой. Не прошло и пяти минут, как они уже стояли в очереди к лифту. Скорпиус внимательно наблюдал за всем вокруг, и Гермионе вдруг стало интересно — бывал ли он раньше в такой толпе. Если бы она не была так сосредоточена на нем, не любовалась бы тем, какими забавно большими выглядели на нем защитные наушники, она бы сразу заметила, что кто-то подошел слишком близко. — Гермиона Грейнджер. Дерьмо. — Кормак Маклагген, — спокойно выдохнула она и обернулась. — Чего тебе? — Возвращался с обеда. Представь себе мое удивление, когда я увидел тебя в Министерстве. Сегодня визит не по привычному расписанию. Кто-то мог бы назвать твое появление подозрительным, учитывая… все происходящее. — Все еще вынужден следить за мной? — Пока не найдут всех причастных к восстановлению, я снова… — На побегушках. Его челюсть дернулась — признак растущего раздражения. Но вскоре лицо снова приняло обычное самодовольное выражение. — Думаю, моему дяде будет любопытно, что ты тут делаешь, — его рука слегка задела ее, и Гермиона, не привлекая внимания, аккуратно отступила на шаг. — Кто-то может сказать, что твое появление было вовсе не случайным. Странное заявление, но Гермиона не клюнула на приманку. — Не уверена, что визит к сотруднику в обеденное время — это повод для подозрений. — Мой дядя с тобой бы не согласился. — Я думала, с прошлой нашей встречи он уяснил, что меня лучше не трогать. — А с чего бы ему это делать? — голос Кормака стал ниже. — Ты угрожала его положению, Министру и всему Визенгамоту. За тобой наблюдают, Гермиона. Они ждут твоего следующего шага. Он хочет подавить тебя и то внимание, которое ты привлекаешь. — Я не понимаю, почему Верховный Чародей тратит свое время на Целительницу вместо того, чтобы выполнять свои служебные обязанности, но в жизни есть несколько вещей, смысл которых мне непонятен. Следующий лифт вот-вот должен был приехать. — Ах да, я никому не угрожала. Видишь ли, у меня нет официальных полномочий для этого. Я лишь пообещала привлекать к ответственности всех, кто замешан в коррупции. — Она приложила палец к подбородку, делая вид, что размышляет. — Впрочем, теперь, когда ты это сказал… возможно, ты был прав с самого начала. С прибытием лифта очередь сдвинулась. Для нее и Скорпиуса не хватило места, поэтому она осталась ждать, и, к сожалению, Маклагген не стал занимать последнее место, вместо этого он с преувеличенной галантностью уступил его стоящей за ним ведьме. Та одарила его очаровательной улыбкой, и он улыбался ей в ответ до тех пор, пока двери не закрылись. Затем улыбка исчезла. И только когда его лицо переменилось, он посмотрел на нее, затем вниз, приподняв бровь. Она проследила за его взглядом и увидела Скорпиуса, который... оу. Мерлин. Она никогда раньше не видела его таким. Брови нахмурены. Губы поджаты. Впервые он был так похож на своего отца. И все же, в сочетании с огромными наушниками и испачканными щечками, этот образ был умилительным. — Как тебя зовут? Скорпиус метнул на него еще более мрачный взгляд и шагнул вперед с уверенностью, которая резко контрастировала с тем, как он вел себя с Невиллом. Дети всегда отлично чувствуют людей, и этот человек, черт возьми, определенно не нравился ему. — О, а ты, значит, ее защитник? — Дразнящий тон Кормака заставил Скорпиуса нахмуриться. Прибыл следующий лифт, и Гермиона вошла первой. Она встала у дальней стены лифта, положив руки на плечи Скорпиуса, стоящего перед ней. Он протянул ей гвоздики, которые держал в руках для нее, и она приняла их. Он почти улыбнулся, но заметив, что Кормак наблюдает за ними, скрыл улыбку за усмешкой. После первой остановки лифт почти опустел. И Кормак оказался не единственным, кого позабавило выражение лица Скорпиуса. Тишину в маленьком помещении нарушил незнакомец: — О, он защищает свою мамочку. К счастью, наушники спасли Скорпиуса — он не услышал реплики. А вот Гермиона услышала и покачала головой. — Я не его мама. — Чей это сын? — интерес Кормака возрос в десять раз. — Он не сын Гарри… К счастью, двери лифта открылись на нужном этаже, и Гермиона повела Скорпиуса к офису Гарри. Гермионе нужна была помощь Делорис, чтобы найти дорогу к офису Драко, и ей не терпелось добраться туда, прежде чем появится кто-нибудь еще. Например, Тибериус. Она почти успела… если бы не Скорпиус, который замедлил шаг, оглянулся через плечо и сердито уставился назад. Он выглядел таким встревоженным, что Гермиона тоже обернулась. Кормак следовал за ними. Отлично. Бежать смысла не было — он нагнал бы их в два шага. Гермиона остановилась и повернулась к проблеме лицом, мягко сжав плечо напрягшегося мальчика. — Чем могу помочь, Кормак? Он перевел взгляд с нее на ребенка рядом. — Чей это ребенок, Гермиона? — Не думаю, что ты последовал за мной, чтобы задать этот вопрос. Это тебя не касается. — Нет, я пошел за вами, чтобы проводить до офиса Поттера, предположив, что вы туда направляетесь. — Именно туда, но спасибо, в сопровождающих я не нуждаюсь. Он подошел ближе: — Напомнить тебе, что ты больше здесь не работаешь? — У меня есть гостевой бейдж и проверенная палочка, — спокойно, но с холодной ясностью ответила она. — Есть еще оправдания твоему преследованию? — Тебе нужно сопровождение. — Дальше мы справимся сами, спасибо, — холодный, совершенно ровный голос прозвучал у них за спиной. Все обернулись — там стоял Драко, излучая ту же уверенность, что звучала в его голосе. Но в каждом его шаге чувствовалась намеренная жесткость. В кои-то веки направленная не в адрес Гермионы. Только Кормака. — Малфой, — кивнул Кормак, когда Драко подошел к Гермионе. Секунды тянулись в тишине, и каждый из них выпрямился, словно пытаясь стать выше. Шире. Драко был немного ниже, но никому и в голову не пришло напомнить ему об этом. — Я просто провожал Гермиону и… — Кормак бросил взгляд на Скорпиуса, который перестал хмуриться и теперь с изумлением смотрел на отца. Потом снова поднял глаза на Драко, узнав его. — Это он?.. — Я сказал, дальше я разберусь. Драко говорил грубо, но не переступая рамки профессионализма, что немногим удавалось освоить в таком совершенстве. Гермиона постаралась не обращать внимания на жар, коснувшийся ее щек и шеи от резкости в его тоне. — Гермиона собирается в офис Гарри, так что я провожу ее туда. Полагаю, твой сын... — Они оба пришли ко мне. Кормак несколько раз моргнул. — Прошу прощения, — обратился Драко уже к ней, с невозмутимым спокойствием, в котором можно было уловить нотки учтивости. Она была смущена. Они не договаривались о конкретном времени… Оу. До нее дошло, чего он добивался. — Не за что извиняться, — Гермиона повернулась к нему, аккуратно придерживая за плечо Скорпиуса. — Нас немного задержал фонтан. — Я тоже не ожидал вас так рано и не открывал свой камин. — Я забыла, что не могу попасть в твой офис напрямую из первой точки. — Она подняла пучок гвоздик, показывая, где они были до этого. После единственного кивка в знак признательности Драко сделал вежливый жест. — Пойдем? Кормак продолжал переводить взгляд с одного на другого, с каждым разом хмурясь все сильнее. — Вы двое что, на самом… — С какой целью ты интересуешься? — Голос Драко звучал холодно. — Просто так. Только личный интерес. Но, знаешь, все это довольно занимательно, — Кормак махнул рукой между ними, и его насмешливый оскал сменился чем-то иным — чем-то более темным. — И многое объясняет. — Думаю, тебя уже заждались в другом месте. И тут Драко сделал то, чего никто из них не ожидал. Он подхватил сына так легко, будто тот ничего не весил. На лице Скорпиуса отразились шок и невероятное замешательство. Гермиона чуть не рассмеялась, пока не почувствовала теплую ладонь у себя на пояснице, мягко направляющую ее в сторону его офиса. А потом он взял ее за руку и пошел вперед. Такая же ошарашенная, как и Скорпиус, она просто пошла за ним — Он ушел? Гермиона оглянулась через плечо: — Все еще смотрит. Драко держал ее руку, пока они не свернули за угол и лишь тогда отпустил ее. — К концу дня по Министерству поползут слухи. — Я разберусь. Голос его был настолько тверд, что Гермиона даже не подумала спорить. И, похоже, именно в этот момент Драко наконец понял, насколько сильно отклонился от привычной рутины во взаимоотношениях со Скорпиусом, потому что сын смотрел на него во все глаза. Они были лицом к лицу. Он держал его на руках. Пока тот бодрствует. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Шок и недоумение в глазах Скорпиуса постепенно сменялись чем-то теплым, ласковым. Он медленно улыбнулся, на щеке появилась ямочка. И ледяное выражение на лице Драко немного смягчилось. А потом еще чуть-чуть — когда Скорпиус разгладил пальчиком морщины между бровями отца, точно так же, как это раньше сделала Гермиона. Нежная улыбка, сотканная из тихого веселья и искренней привязанности, озарила лицо Драко — и у Гермионы сжалось сердце. Ох. Затем момент закончился. Лицо Драко вновь вернулось к привычной невозмутимости. А она все еще смотрела на него — открыто, честно, впитывая в себя мгновение, которое останется с ней навсегда. Он перехватил Скорпиуса на другую руку — на здоровую, как тут же отметила Гермиона, — и повернулся к ней. — Я не ожидал вас так рано. — Поездка в теплицу прошла быстро. Ты готов к обеду? — Я… — Драко бросил взгляд на сына, чьи глаза были полны надежды. — Могу составить компанию. Офис Драко находился в дальнем конце, и, кажется, они прошли мимо каждого члена Опергруппы. Разговоры обрывались на полуслове. Работа замирала. Даже совещание за стеклянной перегородкой приостановилось при виде серьезного Драко Малфоя с маленьким мальчиком на руках в наушниках. Все глазели без всякого стеснения. Гермиона шла позади него, следя, чтобы цветов не было видно, а лицо было столь же непроницаемым, как и у него. Никаких намеков на смущение или неловкость. Ничего необычного. Хотя кое-что она все же заметила, как Скорпиус неловко махнул кому-то за папиным плечом. Это была небольшая группа ведьм из французского подразделения, и они тут же с улыбкой помахали в ответ. Он не улыбнулся, только уткнулся лицом в шею отца, смущенный вниманием. Как только они отошли на достаточное расстояние, разговоры и переглядывания возобновились. Наверняка у них есть работа, подумала Гермиона и деликатно прокашлялась. Когда она подняла глаза, Драко уже держал перед ней дверь. Отец и сын смотрели на нее с одинаковыми выражениями лиц. Не говоря ни слова, она заправила волосы за уши и вошла. Офис Драко был совершенно пустой и безликий, ни одной детали, которая выдавала бы, что это его пространство. Одинокий книжный шкаф, на каждой полке по несколько книг, самые тяжелые теснились у самого низа. Все это говорило о том, что он не считает это место своим — в отличие от домашнего кабинета. Единственное, что их роднило — его стол, который тоже был слегка завален. И была еще одна странность: грязная картофелина на краю стола. Гермиона почувствовала, как у нее потеплело лицо от вида этого скромного трофея, хранимого мужчиной, который редко показывал, что у него внутри. Дверь с глухим щелчком закрылась, и первым делом Драко опустил сына на пол и начал разбираться, где можно устроиться на обед. Скорпиус, было, направился к Гермионе, но овощ — словно манящий огонек — привлек все его внимание. Он протянул руку, коснулся картофелины и с немым вопросом посмотрел на отца. Но тот стоял к нему спиной. — Ты сохранил ее? Вопрос заставил Драко резко повернуть голову в ее сторону, а затем — к Скорпиусу, державшему в руках памятную картофелину. — На ней заклятие, чтобы не сгнила. Скорпиус вернул картофелину на ее место с такой же осторожностью, с которой недавно переставлял кактус. Его внимание тут же привлек книжный шкаф, и он направился к нему, пока отец убирал со стола бумаги, освобождая место для обеда. — Есть что-то, к чему ему нельзя прикасаться? Драко оторвался от складывания пергаментных листов и отложил их в сторону. — Это обычные книги. Скорпиус повернул голову, с немым вопросом глядя на Гермиону. — Одну книгу, но только после обеда. Он на секунду задумался — по-настоящему взвесил условия — и, похоже, нашел их справедливыми. Кивнув, вернулся к ней. Как только Драко убрал все со стола, она придвинула стул, чтобы сесть рядом с ним и распаковать их ланч. Тут возникла еще одна проблема. Офис Драко был маленьким, не хватало дополнительного стула. Вот так Скорпиус и оказался сидящим на отцовском столе, без наушников, свесив ноги с края. Он выглядел довольным, но по-своему, сдержанно, как это бывало у него часто. Обед состоял из сэндвичей с жареной курицей для нее и Драко, сырных тостов, нарезанных фруктов и овощей, к которым Скорпиус потянулся в первую очередь. Малфой был озадачен: — Я думал, он любит сырные тосты? — Он привередливый. То, что ему больше всего нравится, он всегда оставляет напоследок, — Гермиона откусила от своего сэндвича, и обед официально начался.Скорпиус ел неторопливо, с явным удовольствием. А потом произошло нечто неожиданное. Он начал делиться с отцом. Сначала — ломтиком огурца. Потом — морковкой. Затем — клубникой. Он сам ел по одному кусочку, а следующий протягивал Драко, который принимал угощение без возражений. Но когда уже сам Драко предложил сыну дольку мандарина в ответ — выражение лица мальчика изменилось. И Гермиона узнала его. Такой же взгляд она уже видела, в тот день, когда он пытался поделиться чем-то с Альбусом. Дружба. Он принял дольку и оставил ее на потом. Чтобы съесть уже после тостов. Лучшее — напоследок. Первым делом после обеда Скорпиус направился к книжному шкафу и, разумеется, выбрал самую большую книгу, какую смог найти. Гермиона сильно сомневалась, что там были картинки. Когда он чуть пошатнулся, мужчина рядом с ней тут же изменил положение, готовый в любой момент схватить сына, если тот потеряет равновесие. Восхищало, насколько он был начеку, но Скорпиус с упрямством, достойным своего отца, удержался на ногах и аккуратно положил книгу на плед, который Драко трансфигурировал для него. Прежде чем сесть и начать листать страницы, Скорпиус подошел к Гермионе, протянув руки за наушниками, которые она сняла за обедом. Он с удовольствием снова их надел, найдя успокоение в тишине. Сам того не ведая, он предоставил им прекрасную возможность поговорить. — От МакЛаггена? — Драко сухо кивнул в сторону гвоздик, на которые то и дело посматривал во время трапезы. — Боги, нет. Как будто я стала бы принимать такие подарки от него, — Гермиона взяла букет в руки и отметила, какие цветы все еще свежие. Возможно, Луна зачаровала их, чтобы они не завяли. — Их сорвал Скорпиус в оранжерее Невилла. Подарил мне. — Ах… — Его поведение едва заметно изменилось. Любопытно. — Я… ты вообще любишь цветы? Не то чтобы сам вопрос удивил ее — хотя и это было так— Гермиона по-настоящему растерялась от того, как внимательно он на нее посмотрел сразу после, будто пытался прочитать в ней что-то, скрытое между словами. Было бы проще уйти от ответа, но в этой тесной, спокойной комнате не было места для защитных реакций. Только честность. — Я не умею принимать подарки или что-то в этом роде. И могу это признать. — Неохотно, конечно. — Но я верю, что подарки должны быть от чистого сердца и нести смысл. — Смысл? — Он оперся локтем на подлокотник, подперев подбородок рукой, и смотрел на нее с явным интересом. — У тебя же все со смыслом. От зелий до ухода за людьми. В твоей теплице нет ничего просто «для красоты». — Верно. — Гермиона мягко коснулась лепестка. — Но ведь цель цветка — привлечь опылителей, чтобы способствовать оплодотворению. Это не делает его менее красивым или значимым. Она не стала вдаваться в подробности. Они оба посмотрели на Скорпиуса, который, казалось, наслаждался происходящим. По крайней мере, она на это надеялась. Он выглядел так, будто готовился к экзамену, и то, как он хмурился, словно глубоко сосредоточившись, было одновременно забавным и немного странным. — Книга… — На мертвом языке, он пока не может прочитать. — О. В какой-то момент он его выучит, в рамках своего образования. Мнение Гермионы по этому поводу уже не было таким однозначным, когда она увидела, как Драко трудился над переводами. Благодаря Скорпиусу она также напоминала себе, как важны общение и сохранение языков. Языки были человеческим творением. Они рождались, развивались, угасали и умирали. Жизненный цикл, неизменный на всем течении истории. Каждый человек говорил по-своему… Возможно, продлить жизнь нескольким утраченным языкам было не такой уж плохой идеей. Мысленно пожав плечами, Гермиона встала и начала собирать все обратно в сумку, в то время как Драко подошел к своему столу и достал записку для нее, которую она взяла, как только на столе не осталось никаких следов их трапезы. — Это те тезисы, которые я высказал своей матери во время нашей... дискуссии об уходе за ней. — «Спор» подошло бы больше, но Гермиона благоразумно промолчала. — Тебе следует просмотреть их и сравнить со своими собственными заметками. — Хорошая идея. Когда мы будем говорить с ней вместе, у нас будет равная позиция. А может, и лучшая. Надеюсь. — Возможно, — его ответ был отрывистым, но в то же время покорным и удивительно спокойным. — Когда бы ты хотела предпринять еще одну попытку? — Через пару дней. — Очень хорошо. Не найдя, чем себя занять, Гермиона снова села. Вскоре Драко сделал то же самое. Трудно было сказать, о чем он думает; Гермиона попыталась, но безуспешно. — Вряд ли я приду домой к ужину сегодня. Думаю, статья Скитер появится в вечернем выпуске, и это вызовет хаос. — Драко говорил о предстоящем скандале в прессе, как будто его это совершенно не волновало. — Мы с Перси договорились встретиться и обсудить стратегию. Скорпиус, скорее всего, уже будет спать, когда я вернусь. — Поэтому ты и попросил меня привести его? Он не ответил, только потянулся, чтобы взять ее за руку. Теплая. Сильная. Ее было так легко держать. И это уже в третий раз. Гермиона начала задумываться, что же для него значит этот жест. Время шло, а Гермионе все сложнее становилось понимать его, особенно после всех недавно произошедших между ними изменений. В голове копились вопросы, наслаивались один на другой, но, возможно, сейчас не было нужды торопиться с ответами. Драко высказывался тогда, когда чувствовал в этом необходимость. Так было всегда. И сейчас не время раздвигать границы, поэтому Гермиона просто позволила себе раствориться в тишине, скользнув взглядом по Драко, который наблюдал, как Скорпиус сосредоточенно переворачивает страницы книги, непонятной даже ей. — Где поужинаешь? — Скорее всего, с Перси. — Хорошо. — Гермиона поерзала на стуле. — Тогда я буду работать в твоем кабинете, когда ты вернешься. Мы могли бы… — Поговорить? Погулять? Встретиться? Гермиона смущенно пожала плечами, за что тут же удостоилась приподнятой брови. — Даже не знаю, как это назвать. Провести время вместе? — Звучит достаточно точно. — Как ты можешь быть таким… уравновешенным во всем этом? — Твое неприятие дало мне время подумать. — Уголок его губ едва заметно дернулся раз, другой. Главный вопрос заключался в том, как долго он уже думает об этом. Гермиона сомневалась, что он ответит, и с этим можно было смириться. Ее внимание привлекла утренняя газета на столе. Заголовок распевал хвалебную оду Министерству. Гермиона тяжело вздохнула. Вечером Пророк напечатает уже совсем другую правду. — Пока мы не знаем, каковы будут последствия грядущей новостной бомбы, стоит обсудить, как мы будем уговаривать Кингсли. — Уверен, что Перси интересуется этим не меньше. Кажется, он не очень в этом преуспел. — Или вообще не преуспел. — Я еще не совсем понимаю, как выстроить разговор. — Она скрестила лодыжки. — Кингсли… — Я прекрасно знаю, какой он. Это был не тот ответ, которого она ожидала. Бровь Гермионы удивленно поползла вверх. — Ты с ним встречался? — Всего один раз. — Драко смотрел прямо перед собой. — После суда. — И что он сказал? Долгое молчание. — Прощение, покаяние и искупление — это не одно и то же. Если разберешься в каждом сам, я надеюсь, что в следующий раз, когда мы увидимся, ты станешь лучшим человеком. Это было похоже на Кингсли. Мудрые слова от проницательного человека, который мог видеть то, чего другие не могли увидеть в себе. — Ты виделся с ним после этого? — Нет. Они ненадолго заехали к Гермионе домой — найти вазу для гвоздик. Уложив Скорпиуса, она вышла во двор, чтобы перекинуться парой слов с Голдштейном: его команда как раз воспользовалась временными изменениями погоды и работала под бдительным присмотром авроров. Когда она снова нашла Скорпиуса, казалось, что уже гораздо позже, чем половина первого. Он уже поддался зову сна, уютно устроившись на шезлонге в оранжерее и укутавшись в плед, с носками, выглядывающими из-под одеяла. Он выглядел настолько уютно и очаровательно, что рука не поднималась его потревожить, поэтому Гермиона оставила его спать. День и без того выдался насыщенным, а до его дневных занятий оставалось еще время, чтобы перезагрузиться. Он оставил рядом с собой достаточно места, и, когда Гермиона устроилась рядом, он подсознательно придвинулся ближе, напевать, и он почти сразу затих, задышав глубже. Уют рождался из самых простых жестов. Гермиона читала «Доводы рассудка», пока кто-то неожиданно не прошел через ее камин. Чжоу. Вложить закладку в нужное место и отодвинуться от Скорпиуса, не разбудив его, было непросто. К тому времени, как она сделала и то, и другое, к ней приближалась посетительница с подарочным пакетом в руках и с доброй улыбкой, которая померкла, как только Чжоу заметила мальчика. Она остановилась на полпути: — О, я не знала, что вы… — Я просто читала, пока он спал. У него еще около двадцати минут до начала дневных занятий. Гермиона подняла палочку и наложила чары уединения, указав на диван рядом. Ее визит явно был не случайным: Чжоу никогда не приходила одна, разве что с Падмой или под предлогом девичника. Присоединившись к ведьме, Гермиона заметила ее нарочито расслабленный вид, сжатыми кулаками выдавший ее напряжение, и взгляд, который избегал встречи с ее собственным. — Признаться, я удивлена видеть тебя здесь. — Прости, — Чжоу провела рукой по темным волосам. — У тебя был открыт камин, вот я и подумала, что ты свободна. — Она подняла пакет, который уже успела положить на стол. — Это тебе. — Что это? — Предложение мира. — Я не знала, что нам нужно мириться. — Гермиона медленно приняла подарок. — Мы ведь не на войне. — Нет, но… Скорпиус заворочался во сне, и этот шорох заставил Чжоу взглянуть на мальчика. — Это сын Драко Малфоя? — Да, — Гермиона скрестила руки на груди в надежде, что Чжоу наконец перейдет к сути визита и положит конец неловкости, повисшей в воздухе. Она этого не сделала. — Оу, — Чжоу уставилась на свои руки, лежащие на коленях, и неловкость продолжалась. — Я много слышала о нем, но никогда не встречала. — Я не хочу показаться грубой, но… Мне правда интересно, зачем ты пришла. — Чтобы извиниться за то, что сказала после бранча. В туалете. — Вздох, сорвавшийся с губ Чжоу, был полон странной смеси грусти и раздражения. — Я с тех пор чувствую себя ужасно. Я… я не такой человек. Просто я почувствовала, что должна сказать это. А потом, как только вышла, поняла, что не должна была. Попросила совета у Падмы, и она сказала, что стоит поговорить с тобой напрямую. Так что… вот я здесь. Когда молчание затянулось, Гермиона положила ладонь ей на плечо: — Ты пришла поговорить об этом? — Да, но… это сложно. — Чжоу уставилась в окно, будто ища в пейзаже за стеклом поддержку, и собралась с духом. — Я все еще считаю, что пыталась тебе помочь. Я не хотела ничего дурного. — Тогда почему ты чувствуешь вину? — Я… возможно, я спроецировала свою ситуацию на тебя. Я увидела кое-какие признаки и хотела предупредить, потому что сама когда-то нуждалась в таком же предупреждении… Но теперь, с другой точки зрения, мне кажется, что я поступила не совсем честно. — Нечестно по отношению к кому? — К тебе. — Чжоу заметно собралась и, скрестив ноги, посмотрела прямо на нее. — Я не знаю, насколько близки вы с Драко Малфоем. Я только слышала, что вы стали ближе. Возможно, я выразилась неудачно. Но на случай, если нет… я просто хотела, чтобы ты была осторожна. — Почему? — Он потерял жену. У каждого свой путь переживания утраты. К тому же у него есть сын, и… — Никто не имеет права говорить за него. — Я и не говорю. Признаю, я не очень хорошо его знаю. Я говорила о своем опыте с мужчиной, который переживал ту же потерю. — В голосе Чжоу эмоции нарастали, как прилив, и Гермиона смогла различить каждую из них. Злость. Душевная боль. Ощущение поражения. Истощение. Чувства, подавляемые долгое время, теперь вырывались наружу. Чжоу всегда была человеком практичным, и Гермиона впервые увидела ее по-настоящему расстроенной только за тем самым бранчем. А теперь снова. Видеть ее такой было почти шоком. Гермиона машинально придвинулась ближе, обняла за плечи, молча предлагая утешение и поддержку. Время тянулось, пока по щекам Чжоу стекали безмолвные слезы. Ее лицо раскраснелось, она пыталась стереть следы своего состояния и при этом рассыпалась в извинениях. Гермиона не приняла ни одного из ее извинений, предпочтя утвердить ее право на чувства объятием, в котором та нашла немного опоры. — Я выслушаю, если ты захочешь поговорить. — Мне с самого начала следовало понять, что добром это не кончится. *** Следующие несколько часов Гермиона провела в состоянии эмоционального оцепенения, лишний раз убеждаясь, что в знании, в равной степени скрывается не только сила, но и боль — это и благословение, и проклятие. Тридцать семь молчаливых минут спустя, на встрече с Тео, она ощущала себя одновременно проклятой и освобожденной этой мудростью, убежденной в том, что Тео прекрасно осознает ее внутреннее напряжение. Он освободил свое расписание, но не нарушал тишину. Возможно, он испытывал ее, желая узнать, сколько она выдержит. Ради этого хоть вечность. Чтобы не раствориться в эмоциях, Гермиона начала сортировать, раскладывать, расставлять по полочкам. Это было единственным способом не наброситься с вопросами, не потребовать объяснений. Единственным, что сохраняло в голове порядок. Спокойствие. Сделав неглубокий вдох, она продолжила попытки собраться с мыслями. Которых было много. Но встреча была официальной, и Гермиона принесла с собой стопку папок для рассмотрения. Или хотя бы для того, чтобы бессмысленно на них смотреть, снова и снова прокручивая в памяти разговор, что длился до тех пор, пока Скорпиус сам не проснулся. Она извинилась за опоздание, отвлеченная мыслями о том, как мальчик смотрел на незнакомку. И о том, как Чжоу разрыдалась еще сильнее, когда он предложил ей один из суккулентов Гермионы. Чжоу. Ее исповедь вернула Гермиону к самому началу. К этому молчаливому мужчине. Сейчас он был не просто хитроумной головоломкой с загадочными советами, а чем-то гораздо большим. Человеком. Тео облизнул палец, перевернул страницу своей книги и бросил в ее сторону взгляд, будто предоставляя ей шанс нарушить тишину. Гермиона открыла следующую папку, продолжая смотреть сквозь нее, как сквозь туман. В ответ Тео одобрительно приподнял бровь. Он продолжал читать, она делала вид, что делает то же самое, хотя могла бы с тем же успехом читать одну из тех книг на мертвых языках — смысла было бы столько же. В голове крутились лишь отголоски намеков, фраз и полузабытых разговоров. Ей хотелось бы знать. Но к чему бы это знание привело? Чтобы оно изменило? Ничто. Гермиона почти возненавидела это слово, которое так легко произносила раньше. — У тебя стало лучше получаться. — Я постоянно учусь, — Гермиона закрыла папку, решив вести разговор как партию в шахматы. Первая фигура позволит ему задать тон. — Теперь я понимаю, зачем ты используешь молчание как оружие. — Или как защиту, — Тео бросил на нее один из своих проницательных взглядов. — Зависит от ситуации. От собеседника. И от цели. — И какова твоя цель сегодня? — Гермиона легким взмахом налила им обоим по второй чашке его любимого мятного чая с розмарином. — Беседа, в первую очередь. Ну и, возможно, найти ответы на кое-какие свои вопросы. Забавно. У нее тоже были вопросы. Много. Их становилось все больше, они трансформировались в более сложные и серьезные, но Гермиона держала себя в руках. Сохраняла спокойствие. — Удивительно, что ты сам до сих пор не нашел на них ответов, — ее легкий смех был стратегическим ходом — для проверки, насколько он расслаблен. Судя по спокойной руке с чашкой и едва заметной улыбке — очень. — В целом, я все понял. Но иногда подтверждение — это ключ. Гермиона сделала глоток чая: — С чего хочешь начать? — В понедельник в десять утра состоится брифинг по вопросам безопасности. Присутствие твое и всех сотрудников обязательно. Такого она не ожидала. — О? — Да, будет несколько тем для обсуждения, — Тео сел ровнее, переключаясь с дружеской беседы на более официальную. — Ты бываешь здесь нечасто, так что многое, о чем я сейчас расскажу, для тебя окажется новой информацией. За последний месяц в госпитале произошло три случая нарушения безопасности, и в связи с этим мы внесли изменения в протоколы. Сейчас мы выясняем, в чем причина повторяющихся нарушений. — Какого рода нарушения? — Попытки несанкционированного доступа в закрытые зоны. Подозрительные коробки, найденные в помещениях, где им явно не место. Все улики указывают на то, что среди персонала завелся крот. В связи с этим мы начали проверять всех. — Министерство в курсе? — Нет, но я сообщил Гестии, Гарри и Драко. Больше — никому. Тем, кто работает над важными проектами, я включил в договора обязательство сохранять информацию в тайне. Формулировка напомнила ей о зачарованном пергаменте из детства. — Хорошая идея. В этом случае цель оправдывала средства. — Кроме того, мы обсудим все, что удалось узнать о воздушной форме яда, о необходимых для самозащиты чарах, а также распределим новые защитные мантии — на случай контакта с веществом. — Как продвигается производство противоядия? — Совершенно секретно, но между нами — прогресс есть. С участием Визенгамота… — В чем подвох? — Она уже знала, что он есть, раз уж те замешаны. — Они получают право голоса в вопросе распределения. В первую очередь противоядие поступит сотрудникам Министерства. Гермиона закатила глаза, мысленно считая дни до того момента, когда им больше не придется конкурировать за ресурсы с теми, кто должен был быть лидерами, а не паразитами. — К октябрю мы должны быть полностью укомплектованы. — Это слишком поздно. Если инцидент в Годриковой Впадине чему-то нас и научил… — Я закупаю противоядие в частном порядке, и в Святом Мунго есть запасы на случай атаки, подобной той. Но если масштабы будут крупнее… — Тео покачал головой. — Сколько ты уже изготовила? — Достаточно, чтобы обезопасить всех, кого я знаю, и себя. За исключением Молли — она уже получила противоядие, теперь у нее иммунитет. — Мысли Гермионы замелькали с новой силой. — Интересно, а можно ли его принимать заранее — как вакцину? Чтобы проверить гипотезу, нужна проба самого яда. В порошковой форме он наверняка присутствовал и при атаке на Министерство, и в Годриковой Впадине. — Ты права, — Тео на мгновение задумался и отставил чашку чая. — Я дал секретное указание исследовательской группе попытаться воспроизвести яд, используя образцы, собранные в обеих локациях. В… — Ты собираешься… — начала Гермиона. — Я вынашиваю эту идею уже несколько месяцев. Просто раньше не было доступа к самому яду. Гермиона откинулась на спинку кресла, позволяя сказанному осесть в голове. — Угрозы поступают в больницу, в Министерство и в любое учреждение, находящееся под его контролем. — Заявление Тео имело смысл, список был длинным, потому что Министерство охватывало слишком многое. — Полнолуние в августе тринадцатого числа. Учитывая то, что произошло у тебя дома, пусть и за пределами защитных чар, я бы проявил осторожность. — Пока что я все еще живу у Малфоев. Если к тому времени все будет завершено, я останусь дома или у Пэнси. Несмотря на то, что официальная дата вечеринки еще не была объявлена, они наверняка соберутся компанией чтобы отметить ее день рождения день в день. — Кстати о Пэнси, ты уже решил, кем будешь? — Полковником Брэндоном. Человек с трагическим прошлым, который снова обрел любовь. Гермиона нахмурилась, поджав губы. Потом выдохнула. Теперь она была готова. — Мне нужно, чтобы ты был со мной предельно честен. Услышав серьезность в ее голосе, Тео выпрямился в кресле, демонстрируя полное внимание. — Это непростая тема, но Пэнси с Джинни упомянули нечто, что показалось мне… любопытным. — Оу? — Зачем тебе Омут Памяти? По реакции Тео почти невозможно было заметить признаков дискомфорта, но Гермиона обратила внимание на то, что в противном случае, могла отложить для дальнейших раздумий. Перемены в его поведении. Изменение энергии между ними. Легкий блеск в глазах. Сдержанное выражение лица. Она попала в точку просто потому, что знала, куда целиться. — Что тебе уже известно? — Версия истории с одной стороны, но, как твой друг, я бы хотела услышать твою. — Гермиона сложила руки на столе, уловив в нем готовность защищаться, которую она замечала только тогда, когда их разговор касался важных для него вещей. Это было... личное. — Я достаточно уважаю тебя, чтобы не делать поспешных выводов до того, как узнаю факты. — Я ценю это, — он посмотрел в сторону окна. — Чжоу? — Она доверилась мне под предлогом, что беспокоится о моих отношениях с Драко, которые перекликаются с вашими отношениями.— Гермиона отказалась упоминать, что Чжоу прорыдала у нее на плече почти час. — Ты так считаешь? — Тео взглянул на нее через стол. — Нет. Насколько мне известно, его брак был не более чем платоническим союзом, заключенным по контракту, который Астория приняла на себя после того, как Дафна сбежала с Дином. — Она сделала это, чтобы защитить свою семью. Это не секрет. Тео встал и подошел к окну. Возможно, это было стратегией, но Гермиона уже видела его в похожей задумчивой позе в своей оранжерее и гадала, не легче ли ему говорить, глядя вдаль, в горизонт, сравнивая оттенки серого на небе. — И то, от чего ей пришлось отказаться — это… — Ничто. — Нет. — Она не знала почему, но это слово заставило ее сердце сжаться от боли. Гермиона сжала кулаки и выдохнула. — Я в это не верю. По словам Дафны, Астория не смогла полюбить Драко в их браке. Это было из-за тебя? Его молчание подтвердило ее догадки. — Драко знает? Но даже не успев закончить вопрос, Гермиона уже знала ответ. Ее затошнило. — Все началось еще до их брака и до войны, если ты об этом. Чувства были не односторонними или безответными. Все было взаимно, — в его голосе звучала сдержанная, но отчетливая страсть, когда он говорил свою правду. — Но это все равно не продлилось бы долго. — Почему ты не женился на ней до того как… — Грехи моего отца. Сухой смешок Тео прозвучал с горечью, словно оставляя после себя ожог. Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как ее желудок сжался от осознания того, насколько глубоки и долговечны последствия чужих ошибок. — Разница в том, что Драко и его семья были оправданы. А мой отец — нет. Мне потребовались годы, чтобы отмыть свое имя. Не то чтобы это имело значение. После Дафны у них осталась только Астория, и они уже потратили большую часть состояния, пытаясь сохранить ей жизнь. Он не произнес это вслух, но Гермиона поняла. Они не могли позволить себе штрафы за разорванный брачный контракт. — Астория знала, что не проживет полноценную жизнь. Она устала от бесконечных попыток излечиться от проклятия крови. Так что когда Нарцисса пришла за расплатой, Астория увидела возможность решить сразу все проблемы. — Она сказала тебе заранее? — Сказала. Гермиона даже не пыталась представить себе, как мог выглядеть тот разговор, но в его тяжелом взгляде явно читалась боль. — Ты... — Гермионе пришлось отвести взгляд, чтобы задать вопрос. — Ты любил ее? — Достаточно, чтобы отпустить. Достаточно, чтобы позже пообещать позаботиться о Скорпиусе и Драко, когда ее не станет. Гермиона покачала головой, чувствуя, как ей становится все тяжелее, она складывала тягостные части пазла, чтобы разглядеть, какую форму принимает долг. Любовь — мощный мотиватор, но память — не менее сильный. Данное ей обещание сделало Тео союзником человека, который, возможно, причинил Астории немало несчастья как муж. Как он делал это без злобы, без обиды, Гермиона не знала. — Как ты можешь так спокойно относиться к Нарциссе? Как… — Мое обещание Астории перевешивает мои чувства к Нарциссе и тому, как она с ней обращалась. Тихий гнев я оставляю Драко. Громкую злобу — Дафне. Я не злопамятный человек. Я… — Как ты мог стоять рядом и смотреть, как она выходит замуж за человека, которого не любила? Как заводит от него ребенка… В другой жизни Скорпиус мог бы быть… Гермиона не могла даже представить, как жить с таким грузом. С тоской. — Я уже говорил тебе, что для связи между двумя людьми важны многие вещи, но семейное положение — не одно из них, — Тео бросил взгляд через плечо. — Я говорил серьезно. Мы уважали ее выбор… — Драко с первого дня знал, что в отношениях его ожидает… ничто. И одиночество в тех аспектах, где… Гермиона глубоко вздохнула и уставилась на свои сцепленные руки. Да, у него был сын и дружба, что давало некое подобие близости. Возможно, это было больше, чем он ожидал, а может, меньше. Но Гермиона помнила, как Дафна говорила, что Астория понимала: ему нужно больше. Возможно, любовь? Нежность? Возможность снять маску, сбросить броню и быть по-настоящему уязвимым перед другим человеком? Партнерские отношения должны быть одним из аспектов брака, а не единственным. Но что она знала? Гермиона не была экспертом в любви. Ее опыт был ограничен и неполон. Может, именно неопытность толкала ее в сторону идеализма. Но она понимала одно: почему Драко теперь так решительно отказывается вновь соглашаться на ничто. Настоящая. Подлинная связь. Это — суть его ожиданий. Причина, по которой он давал ей время. Пространство. Почему он брал ее за руку. Он проверял каково это: дотронуться до кого-то, кто, возможно, хочет дотронуться в ответ. Прикосновение само по себе — форма близости. Способ выразить то, на что слова уже неспособны. Тревога поднялась в ее сознании, вспыхнула, как пламя, но быстро утихла благодаря Тео и их все еще незаконченной беседе. — Чжоу не знает всего. — Она знает достаточно, Тео. Она сказала мне, что вы двое годами тайно встречались. Чжоу была рядом с тобой, когда тебе было тяжело, и потом, когда ты оплакивал потерю другой женщины. Чужой жены. И горевать ты так и не перестал. Тео ничего не отрицал. — Несмотря ни на что, она заботится о тебе. Считает, что ты хороший человек. Просто… недоступный. Потому что застрял в прошлом, в омуте воспоминаний, которые держат тебя за руку вместо кого-то живого. Дело не в том, что ты не можешь отпустить. Ты просто не хочешь. — Я не готов. Никогда прежде она не слышала, чтобы он звучал настолько искренне. Настолько… по-человечески. Гермиона встала и присоединилась к нему у окна. Теперь, когда глаза Гермионы открылись, она могла видеть только боль Тео. Она легко коснулась его спины в жесте поддержки, утешения. Для друга, который когда-то сделал то же самое, когда она сама была потеряна. — Я поняла, что человеку необязательно умирать, чтобы ты мог оплакать его потерю. — Гермиона посмотрела на друга, который так и не осмелился встретиться с ней взглядом. — Думаю, ты уже много лет живешь в трауре, скрытом под личиной долга. Но тебе нужно отпустить. Когда будешь готов. И когда это случится помни: ты отпускаешь не любовь. И не ее. Ты отпускаешь боль. Ты и так слишком долго с ней жил. *** Ужин прошел в тишине, если не считать попыток Нарциссы завязать разговор. К счастью, ей стало лучше, по сравнению с тем, как было днем, но при этом она явно старалась втянуть Гермиону в разговор, не сильно пытаясь это скрыть. Гермиона понимала, что следовало бы перевести внимание на Скорпиуса и поощрить его к общению, но в ней самой не осталось ни сил, ни желания. Скорпиус весь ужин цепко держался за край ее кардигана, наверное, больше из-за ее молчания, чем из-за собственной тревоги. Комфорт. Для нее. — Вы хорошо себя чувствуете, мисс Грейнджер? Гермиона не собиралась отвечать, но рядом сидел обеспокоенный мальчик, ловивший каждое ее слово. — Все в порядке, спасибо. Просто устала. День был непростой. — Я слышала, вы со Скорпиусом обедали у его отца. Надеюсь, это случилось до того, как в вечернем выпуске Пророка появилась печальная новость. Гермиона напрочь забыла об этом — слишком много всего случилось с тех пор — и у нее не осталось сил задумываться, что же именно произошло. — Он сказал, что будет ужинать вне дома, — она уже объяснила это Скорпиусу, чтобы заранее смягчить разочарование из-за отсутствия отца. — Полагаю, потому он и задерживается, — с ноткой самодовольства заметила Нарцисса, явно пытаясь втянуть Гермиону в разговор. — В последнее время было так приятно видеть Драко за ужином. Гермиона снова промолчала и допила воду в завершение ужина. Нарцисса сослалась на усталость после третьего зелья и, пожелав им спокойной ночи, удалилась. Оставшись вдвоем, Скорпиус полностью расслабился и жестами спросил, все ли с ней в порядке. Гермиона изобразила самую уверенную улыбку: — Все хорошо. Уборка прошла как в тумане — рядом был маленький помощник, тщательно ополаскивавший тарелки, которые легко можно было отмыть с помощью магии. Кэтрин занялась подготовкой его ко сну, Гермиона пришла следом почитать сказку. Когда они дочитали Винни-Пуха, она включила проектор и стала искать на потолке как можно больше созвездий, пока не заметила, что он уснул. А затем время перестало тянуться — минуты сгорали, будто объятые тихим пламенем, которое готово было вот-вот стать разрушительным пожаром. Гермиона работала в кабинете Драко, по крайней мере, пыталась. Мысли и чувства, сменяя друг друга, ускользали от нее словно песок сквозь пальцы. Ей нечем было отвлечь себя от одолевавших ее мыслей — Скорпиус уже спал, запланированная на вечер работа выполнена, Драко очень задерживался. От усталости ее клонило в сон, и она даже подумывала принять еще одно зелье, чтобы дождаться его, но знала, что вторая доза обеспечит бессонницу на несколько дней вперед. Вместо этого она вышла в сад, надеясь немного прояснить голову. От мыслей все равно невозможно было скрыться. По прогнозу погоды грозы не предвиделось, но в воздухе витала тревога. Напряжение. Возможно, это была лишь проекция ее беспокойства. Сад был не таким большим, как пространство вокруг ее дома, и не столь открытым, но на тот момент этого было достаточно. Гермиона подняла голову к темному небу и открыла свой разум, позволяя себе разложить по полочкам историю Астории, Драко и Тео. Она не знала всего, но и того, что знала, было достаточно, чтобы сердце сжалось от боли за всех троих. Поглощенная мыслями, она поняла, что больше не одна, лишь когда повернулась к дому и заметила у стеклянной двери Драко, подсвеченного теплым светом из гостиной. Он ждал. Гермиона не запомнила, сколько шла через сад, но все это время он молча придерживал для нее открытую дверь. В конце концов они оказались в гостиной. Драко устроился в кресле, но она не могла усидеть на месте. — Давно ты дома? — Достаточно, — его голос был таким же напряженным, как и поза. В его прищуренных глазах читалась осторожность. — Думаю, у тебя есть ко мне вопросы… касающиеся недавнего разговора. У нее перехватило дыхание: — Он тебе рассказал. — Да, — Драко снял очки и положил их на стол, потирая пальцами переносицу. — Я надеялся, что мы поговорим об этом позже, но я знал, на что иду, когда женился на Астории. Мы оба прекрасно понимали, что представлял собой наш брак, а что нет. Я не идеальный человек. И уж точно не был идеальным мужем. Она заслуживала куда большего, чем получила. — Ты тоже, — Гермиона опустила взгляд на свои туфли. — И до сих пор заслуживаешь. На этих словах Драко встал с кресла и подошел ближе, но Гермиона, будто придавленная грузом эмоций, не могла ни сбежать, ни даже отодвинуться, когда он оказался рядом. Когда взял ее за руку. Не могла отшатнуться от значимости этого прикосновения. От тихой просьбы, высказанной всего лишь переплетением их пальцев. Гермиона бессознательно сделала шаг навстречу, позволяя увлечь себя в кабинет, где они снова устроились на диване. Завершая день так же, как он начинался. За прикосновением последовало молчание, которое она не смогла выдержать. — Дафна сказала, она была твоей лучшей подругой. — Так и было, — Драко долго молчал, казалось, он осторожно ступает по труднопроходимой дороге. — Но я не скорблю о ней так, как Тео, если ты об этом. Я, конечно, горюю. Но не потому что… — он отвернулся, напряженно сжав челюсти, с трудом подбирая слова. — Если ты поэтому хочешь знать подробности, ты ошибаешься. Наш брак был… — Я понимаю. — Как ни старалась, она не могла замедлить бешеный пульс. — У тебя есть прошлое — как и у меня. Какими бы ни были причины твоего брака, Астория была твоей женой, и я это уважаю. Ты имеешь право переживать ее потерю, даже если параллельно пытаешься построить что-то со мной. — Тогда почему… — Я… Я хочу знать, чтобы лучше понимать. Слишком... много информации надо осмыслить. Во всем разобраться. — Признание Гермионы казалось монументальным, но, судя по взгляду, который он бросил на нее, он слишком хорошо это понимал. — Но я не хочу говорить об этом сегодня. — Согласен. Все произошло легко. Естественно. Они разошлись, чтобы переодеться в пижамы, и, когда Гермиона вернулась, Драко уже сидел с книгой, парящей на уровне его глаз, в знакомых очках. Портрет Дориана Грея. Второе издание. Страницы выглядели потрепанными. Он уже читал ее. Видимо, много раз. Одним движением пальца он с легкостью перевернул страницу. Сначала Гермиона наклонилась, чтобы читать через его плечо, но один мимолетный взгляд в ее сторону заставил ее призвать собственную книгу и устроиться рядом поудобнее. Его рука машинально нашла ее, с той легкостью, что становилась привычной и постепенно передавалась ей. Понимание значимости этих мимолетных прикосновений помогало ей успокоиться. Расслабиться. Ну… в какой-то мере. Вскоре в комнате осталась лишь тишина, нарушаемая только редким шелестом страниц да их ровным дыханием. Тяжесть и тепло его руки служили напоминанием о переменах, произошедших между ними. Просто еще одно событие в череде событий, за которыми следовало нечто большее. Гермиона читала про последние дни Энн в Апперкроссе, и одновременно думала о собственных последних днях в доме Малфоев. Но стоило ей начать погружаться в это зыбкое пространство мыслей, Драко, будто подвергая ее еще одному испытанию, медленно поднес их сплетенные пальцы к губам и легко поцеловал ее костяшки. Тело пронзила вспышка неожиданного удовольствия, но он так и не оторвал взгляд от книги. Часы на стене отмерили новый час приглушенным боем. А тепло от его губ не исчезало еще долго.

Когда слова даются мне нелегко, я довольствуюсь молчанием и нахожу нечто в ничто. — Страйдер Маркус Джонс