Measure of a man|Мера человека

10 августа 2011 г. Хаос — это не просто теория. Это неизбежный результат неопределенности. Немного беспорядка не всегда плохо, но всему должно быть свое время и место. Чему Гермиона успела научиться за свою жизнь — так это тому, что хаос зачастую порождает новые возможности и пути. Обычно она легко сохраняла баланс между организованным хаосом, комфортом и идеальным порядком, но на этой неделе она оказалась в эпицентре абсолютного бедлама и, захваченная этим потоком, уже с трудом воспринимала что-либо за его пределами. Одновременно несколько разных дел тянули ее в разные стороны, практически не оставляя свободного времени. Разработка нового плана по уходу за Нарциссой. Уроки по выращиванию редких растений с Невиллом. Запланированная работа по переводу с Драко. Поддержание хрупкой рутины со Скорпиусом. Координирование работы Сакс и Китинг. Их динамика изменилась после появления Андромеды, для Гермионы это оказалось даже удобнее — та теперь брала на себя приготовление еды для Нарциссы. Еще один шажок для подъема на неприступный эверест лечения деменции. Сон был принесен в жертву уходу за садом, посадке, посеву и сбору урожая, чтобы плоды не переспели. Прогресс в работе над зельем тоже не давал покоя, особенно в свете вопроса об участии в нем Драко, который регулярно всплывал в мыслях в течение дня. Исследования и межконтинентальные звонки по камину с Чарльзом Смитом чередовались с проверками состояния Нарциссы, обедом и изучением языка жестов. Вечера уходили на работу с юридическими текстами, на размышления о неизбежном разговоре с Кингсли — учитывая бардак, оставшийся в Министерстве после той статьи, — разбор показателей Нарциссы и сортировку заметок от Сакс и Китинг. Наблюдать за Нарциссой было бы значительно проще, если бы она не перешла на общение односложными ответами. По крайней мере, с ней. И все же Гермиона продолжала работать над планом, ближе к вечеру погрузившись в него с головой и вынырнув лишь тогда, когда тридцатистраничный документ оказался готов и вычеркнут из списка дел. И только тогда до нее по-настоящему дошло, какой разгром творился в ее кабинете после недели в режиме штормового циклона. Ох. Прежде чем Гермиона успела убрать со стола пергамент и чашки, стереть чернила с пальцев и отряхнуть с рубашки крошки от чипсов, в камине неожиданно появился сюрприз. Драко и Скорпиус. Оба были одеты по-домашнему: Скорпиус уже в пижаме, а Драко как обычно, в джоггеры и футболку. Конечно, черную. — Эм... Мальчик проигнорировал беспорядок и без раздумий бросился к ней, в то время как его отец медленно окинул все внимательным взглядом, даже не пытаясь скрыть свое неодобрение. Или, может, это была тревога? Сложно сказать. Сумка в руке Драко привлекла ее внимание, но мозг был слишком уставшим, чтобы заинтересоваться по-настоящему. — Привет. На лице Драко все более явно проступало неодобрение бардака на столе, но Гермиона его проигнорировала, распахнув руки для объятий, когда Скорипус махнул ей рукой с застенчивой, но заразительной улыбкой, которая моментально передалась ей. Она была рада его видеть. Немного покоя посреди хаоса. — Вот это приятный сюрприз. — Рассеянно проведя рукой по его челке, Гермиона положила ладонь ему на спину, и это, казалось, успокоило его. Глаза Драко обшаривали все вокруг в поисках хоть какой-то свободной поверхности. Затем он сдался и поставил сумку на единственное относительно свободное место — стул. Теперь, заложив руки за спину, он окинул ее взглядом. Гермиона чуть не съежилась. Растрепанные волосы. Уставшие глаза. Пальцы в чернилах. Оверсайз-рубашка в пятнах — одно из которых она вполне могла бы убрать заклинанием, но даже не попыталась. Наверняка выглядела она столь же хаотично, как и все вокруг. Но, как человек гордый, Гермиона выпрямила спину, стараясь не обращать внимания на то, как сильно она затекла от часов, проведенных в одной и той же позе. — Чем обязана вашему визиту, Драко? — Ты забыла про ужин. — Драко достал из кармана волшебную палочку и направил ее на груду выброшенных пергаментов, окружавших мусорное ведро. Меткость — не ее конек. — Могу утром прислать Зиппи. — Невербальное заклинание мигом убрало свидетельства ее промахов и аккуратно заполнило урну до краев. — Ему это даже понравится. Он часто просит дать ему побольше дел. Неудивительно. — Нет, спасибо. — Гермионе не нравилась сама идея, что домовой эльф убирается у нее дома — даже если ему за это хорошо платят. — А насчет ужина… он же в среду. — Сегодня и есть среда. Она уже раскрыла рот, чтобы возразить, как вдруг поймала выжидающий взгляд Скорпиуса. — Правда? Они оба кивнули. Драко еще и склонил голову набок, будто она задала идиотский вопрос. Дерьмо. Гермиона начала судорожно перебирать бумаги в поисках своего планировщика пока, наконец, не нашла его под кипой черновиков, документов и книг, чуть не опрокинув при этом полную чернильницу. Высокая стопка бумаг угрожающе качнулась, но Драко успел удержать ее. Он снова обвел взглядом ее творческий беспорядок, Скорпиус сделал то же самое. Мальчик с подозрением прищурился, глядя то на открытую пачку чипсов, то на странного вида чернильное пятно на обрывке пергамента. Она чувствовала осуждение пятилетнего ребенка. Она быстро сгребла все ненужное в ящик, пообещав себе заняться этим позже, делая вид, что не замечает, как Драко кашлянул и отвернулся, чтобы скрыть смешок. Точно так же он проигнорировал ее последующий хмурый взгляд. А вот когда она обернулась к Скорпиусу, тот просто... сиял. Он был счастлив оказаться рядом с ней. Не в силах сдержать умиления, Гермиона и сама начала широко улыбаться. — Здесь немного грязновато, да? Я помогать убирать. Скорпиус медленно показал каждое слово, и когда он закончил, Гермиона почувствовала прилив гордости. — Ты такой замечательный помощник, но этот бардак я сама уберу. Спасибо, что предложил. Уши у него тут же порозовели. Наконец Гермиона посмотрела в магический планировщик Дата сегодняшнего дня пульсировала красным, выделяясь на черно-белой странице. Среда. — Ох… — она смущенно улыбнулась Малфою-младшему, бесполезно приглаживая непослушные волосы и потирая затекшую шею. Гермиона хмуро посмотрела на часы. Что бы такого приготовить на скорую руку? Словно отвечая на ее невысказанный вопрос, отец и сын переглянулись одинаково выразительно, и это могло ее повеселить, если бы она при этом не рылась в памяти в поисках подходящего рецепта. — Кажется, у меня есть все, чтобы быстро сделать… — В этом нет необходимости. Драко кивнул сыну, словно дал знак. Скорпиус тут же отошел от нее и направился к отцу. Тот вручил ему сумку, которую мальчик с гордой улыбкой продемонстрировал, будто это был не просто пакет, а приз победителя. — Это... — Ужин, — произнес Драко твердо, но совсем не жестко. — Тебе нужно привести себя в порядок. Мы будем в оранжерее. С этими словами Драко и Скорпиус, с сумкой наперевес, покинули комнату. Его рука неловко легла на макушку сына в жесте привязанности, когда он позволил маленькому мальчику вести себя. Это зрелище заставило ее посмеяться про себя. Когда они скрылись из виду, она встала, потянулась, разминая затекшие мышцы шеи, отмечая хруст позвонков. После короткого массажа плеч взяла палочку и последовала совету — аппарировала к себе в комнату, чтобы быстро принять душ. Почти обжигающая вода оживила тело, и расслабила разум. Когда Гермиона вернулась на кухню в домашней одежде и с мокрыми волосами, Драко как раз открывал и закрывал ящики, пытаясь что-то найти. Поиски увенчались успехом ровно в тот момент, когда она лениво прислонилась к краю острова. Столовые приборы. Скорпиус вернулся из оранжереи, и уже тянул руку за вилками, которые Драко передал ему без лишних слов. Помогал, как обычно. — Осторожно, — окликнула Гермиона, когда мальчик вышел из комнаты, и в ответ получила взгляд через плечо и короткий кивок. Не прошло и минуты, как Скорпиус вернулся, прошел мимо них и поднялся по лестнице — вероятно, чтобы вымыть руки, хотя его об этом никто не просил. Привычка. Она взяла два винных бокала и стакан для Скорпиуса и переключила внимание на мужчину, разглядывавшего ее винный шкаф.) — Спасибо тебе за все это. — Она чувствовала необъяснимую неловкость: вслух выразить признательность было не так-то и просто. — Не нужно было… — Все уже было… — Запланировано, знаю. Но я вполне… — Справилась бы сама? — Драко бросил свое занятие и подошел к ней. — Я в курсе. С ним было легко почувствовать себя в ловушке — он будто заполнял все пространство между ними. Легко было ощутить себя под прицелом, когда его взгляд скользил от макушки до самых тапочек. Но Гермиона не чувствовала ни того, ни другого. Только странное напряжение, из-за которого она упрямо смотрела куда угодно, только не на него. Ниже, по его руке… к ладони, покоящейся у бедра… И вдруг зевнула. — Устала? — Его низкий голос показался ей слишком звучным. Слишком интимным. — Да, — ей с трудом удалось прогнать дрожь, вызванную этим звуком, и поднять на него взгляд. — Я сейчас не в лучшей форме. — Отсюда и отсутствие возражений. Гермиона закатила глаза, оперлась руками на край острова и запрыгнула на него, пытаясь таким образом создать хотя бы иллюзию дистанции. Теперь они были на одном уровне. Ужасная идея. — У меня просто нет сил спорить обо всем, — она крутила пальцами влажную прядь волос. — Твоя мать теперь почти все время проводит с Андромедой, да еще и со мной почти не разговаривает, так что пришлось перестроиться. А еще уход за растениями… — Разве Лонгботтом не ассистирует? — Д-да, но, в конечном счете, это моя работа. — Гермиона скрестила руки, злясь на себя за неуверенность в голосе, когда он подошел ближе. Глупо. — Как и мой сад. И зелье, над которым я работаю… — Я же согласился помочь. — Еще один шаг. — Есть еще оправдания? — Несколько, — ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить нейтральный тон. — Во время твоей ссоры с… — А еще я тебе пообещал. То, как Драко выделил это одно слово, заставило ее притормозить. В его выражении скользнуло предупреждение. Он был не идеален. Гермионе не пришлось прилагать особых усилий, чтобы обнаружить его недостатки, ведь они были на поверхности. Но когда он оступался, он компенсировал это тем, чем всегда гордился: своей надежностью, своей компетентностью. Драко редко говорил что-то просто так. И она вновь поймала себя на том, что едва не отмахнулась от его слов. Снова. Гермиона перешла на осторожный тон: — Я понимаю. Но ты ведь тоже занят. Скорпи… — Занят. И да, у меня есть другие обязанности. Как и у тебя. Но, думаю, не стоит резко менять его режим, тем более не разобравшись, что будет для него лучше. Это было логично. — Единственное, что я добавляю в его график, — это новые сеансы на следующей неделе. — Сеансы? — Терапия при утрате близкого, — Драко наблюдал за ее реакцией. — Я навел справки. Некоторое время назад Дафна предложила обратиться к целителю, который работает с детьми, но… Его нужно было подтолкнуть, чтобы он сделал первый шаг. — Думаю, это хорошая идея. Не то чтобы это было ее дело. Именно так она бы и сказала, но Драко сделал последний шаг вперед. Точный, рассчитанный как раз в то пространство между ее чуть разведенными коленями. Гермиона подняла подбородок, всматриваясь в него, пытаясь угадать следующий ход. Они не были так близко с той самой ночи на пастбище, той, что закончилась чаем в оранжерее следующим утром. Восход тогда служил фоном их прощальному поцелую. Он был насыщенным, но коротким, всего лишь быстрый поцелуй, прерванный осознанием того, что Скорпиус вот-вот проснется. С тех пор она была поглощена делами, утопая в волнах хаоса. Времени не хватало ни на что. Даже оставаясь наедине с собой, Гермиона не могла позволить себе думать о чем-то, кроме ближайших задач. Но каждую ночь, перед тем как заснуть, она дарила себе одно-единственное мгновение, чтобы вспомнить те маленькие моменты. Вспомнить о нем. О звездах и утреннем солнце. Тепле и прохладе. На фоне умиротворяющей эйфории хаос то и дело напоминал о себе. — Скорпиус скоро спустится. Напоминание ничуть не торопило его. Каждое его движение оставалось размеренным и намеренным. Осторожные руки легли на ее бедра, и он склонился к ней. Кончик его носа коснулся ее щеки. Когда губы Драко скользнули по ее губам, Гермиона резко вдохнула, почувствовав вспышку чего-то… знакомого. Он едва отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Просил ли он разрешения? Или чего-то ждал? Она так и не узнала. Точнее не успела. Звонок телефона разрушил магию момента. Драко отступил назад, но не раньше, чем коснулся ее щеки легким поцелуем, из-за которого Гермиона, пробормотав что-то невнятное, соскочила с островка и поспешила к телефону. Обычно ей звонили только двое, и этот факт совершенно не помогал развеять тревогу, скрутившую желудок в тугой узел. Скорпиус уже спустился вниз, и она жестом направила его к Драко, прежде чем ответить. — Алло? Голос отца не принес облегчения. Они говорили время от времени после ее ссоры с матерью. Он держал ее в курсе совместных поездок, но каждая беседа была наполнена недосказанностью. Как раньше. Он явно был расстроен — это чувствовалось — но Гермиона никогда не давила, не просила высказаться. Она не завидовала его положению. — Все в порядке? — Да, я просто хотел пригласить тебя на ужин. Как обычно, в твою неделю. — Я бы с радостью, но мама... — Упрямая, — резко выдохнул он в трубку. — Уже не понимаю, злится ли она на тебя или на саму себя, но мне это все надоело. — Папа… — Стул в мастерской по тебе скучает. И... я тоже. — Я... — Ее вдруг накрыло. Гермиона крепче сжала трубку и обняла себя. — Я тоже хочу тебя увидеть. Мы можем послушать Майлза Дэвиса или… Она судорожно пыталась вспомнить еще кого-то, кто ему нравился. Голос предательски дрожал, но она не могла с этим ничего поделать. — Эм... — Отличный выбор. Я давно не слушал «Kind of Blue». — Я бы с удовольствием послушала его с тобой. Она не собиралась упускать шанс, несмотря на разницу во вкусах. — Я бы тоже. Когда разговор закончился, Гермиона повернулась к теперь уже пустому пространству. Радуясь возможности побыть в одиночестве, она воспользовалась каждой минутой, чтобы взять себя в руки, унять волнение и подавить тревогу, прежде чем присоединиться к гостям, которые терпеливо ждали. Ужин вышел теплым и уютным, пусть рассадка и была странной. Скорпиус занял свое обычное место между ними, и вся троица оказалась сгрудившейся с одной стороны стола. Он был счастлив, и это было единственное, что имело значение. Драко совсем не выглядел взволнованным, за исключением взглядов поверх головы сына и редких фраз. Скорпиус был в центре внимания: он неспешными жестами отвечал на ее проверочные вопросы, ел понемногу, улыбался в паузах и выглядел довольным просто тем, что он с ними. Это чувство было ей знакомо. Их присутствие заполнило то, что могло бы стать одиноким вечером. Это было настоящим облегчением. Но общее состояние Гермионы оставалось затуманенным сумбуром последних дней и новым предчувствием, вызванным будущим ужином с родителями. И все же она старалась об этом не думать, позволяя себе заслуженный вечер отдыха, тишины и вкусной еды. Ужин был заказан из какого-то дорогого заведения, без логотипа на упаковказ. Летний кукурузно-овощной чаудер, сырные тосты и салат для Скорпиуса на случай, если он откажется от супа. Отсутствие мяса не осталось незамеченным Гермионой. Поддержка. Возможно, не то, что Драко стал бы делать каждый день — но именно сегодня это было важно. Особенно когда Скорпиус доел суп и половину своего тоста без корочек — больше, чем она видела за последние месяцы. Закончив, он вышел из-за стола, увлекшись растениями. А когда посуда была убрана, контейнеры снова сложены в сумку, они вдвоем наблюдали за тем, как мальчик обходил свои любимые цветы, едва дотягиваясь до них, стоя перед вьющимися розами. Их по-прежнему окружала та же уютная тишина, постепенно сходящая на нет. — Ты молчалива, — голос Драко выдернул ее из мыслей, напомнив, где они стояли — рядом, чуть касаясь друг друга, пока она неосознанно опиралась на него. — Задумалась, — признание Гермионы прозвучало автоматически. — У меня… в голове сейчас слишком много всего. Надо разобрать. —Мысли о нем.— На следующей неделе я ужинаю с родителями. Его напряженный кивок показал ей, что Драко помнит их разговор на эту тему — может быть, не все подробности, но он знал, что не у него одного проблемы с родителями. Их глаза встретились, задержавшись на секунду, прежде чем оторваться друг от друга. Они повернулись к Скорпиусу, который… теперь свернулся калачиком на ее шезлонге, глядя в стеклянный потолок, в ожидании, когда на небе воцарится ночь. Луна взошла, но небо все еще оставалось темно-синим. Идеальный вечер, чтобы наблюдать, как просыпаются звезды. Или чтобы они наблюдали, как он засыпает. Гермиона призвала одеяло и накрыла сонного мальчика. Тот перевернулся на бок, торчащие из-под покрывала ступни еле шевелились. Бросив на него нежный взгляд, она оставила его в объятиях снов и вернулась к Драко, который задумчиво разглядывал горшок рядом с вьющимися розами. — Я посадила черенок розы, который взяла из сада Поместья. Невилл показал, как это делается. — Зачем? — Подумала, твоей маме может быть приятно, что часть ее сада находится в месте, которое не вызывает у нее стресс и боль, — услышав объяснение, он оценивающе посмотрел на нее. — Это будет нелегко. Нет никакой гарантии, что черенок приживется, но я захотела попробовать. Вдруг пустит корни. Задумчивое молчание Драко было противоречивым и требовало ответов красноречивее любых слов. И все же, когда он наконец заговорил, голос его был едва громче шепота: — Как она? Это был сложный вопрос, который он явно не хотел задавать, но чувствовал, что обязан это сделать. Болезненные отголоски внутреннего смятения отразились на его лице. Свидетельство того, насколько сильна злость и насколько вынослива любовь. — Молчаливая. Угрюмая. Ей больно, — мягко сказала Гермиона и шагнула ближе. — — Ты в порядке? Удивление промелькнуло на его лице, прежде чем исчезнуть, и она не смогла понять, было ли это выражение вызвано самим вопросом или тем, что она вообще его задала. Когда в последний раз кто-то спрашивал его об этом? Вопрос был непростым; пусть он и предполагал всего два варианта ответа — «да» и«нет», но сама формулировка «в порядке» несла множество смыслов. Возможных вариантов восприятия и, как следствие, ответов было гораздо больше двух, и Драко ни разу не дал понять, в какой точке этого спектра он находится. Он взял ее руки, переплел их с его собственными, и расстояние между ними почти исчезло, когда он наклонился ближе. Снял маску, которую носил перед всем миром, и уткнулся своим лбом в ее. — В порядке. Обманчивая мантра, которую Гермиона повторяла про себя, когда чувствовала все, кроме порядка. Не став настаивать и давить, она просто закрыла глаза и глубоко вдохнула, ощущая одновременно устойчивость и осознание нарастающего хаоса во всех сферах своей жизни. В том числе и в отношениях с ним. Или, точнее, в отношении назойливого ростка, растущего гораздо стремительнее, чем она ожидала, и к чему она совсем была не готова. — Я тоже… в порядке. 12 августа 2011 г Нарцисса сидела на садовой качеле в саду Андромеды до рассвета. Одетая по-королевски в темно-фиолетовое, с идеальной укладкой и макияжем, она выглядела как оживший портрет. Застывший во времени. На коленях у нее лежал роман с закладкой, глаза были пустыми, устремленным куда-то вдаль. Все ее существо, казалось, было обращено вовнутрь, утонув в глубокой, молчаливой рефлексии. Знакомый взгляд. — Она уже больше часа там сидит. — Андромеда была на кухне и присматривала за Тедди, который с усердием пытался приготовить яйца. — Не забудь, надо быть осторожнее, когда разбиваешь яйца, дорогой. Когда Тедди кивнул, волосы его стали того же цвета, что и желток. Полностью сосредоточенный на своей задаче, он напомнил Гермионе его маленького кузена. Она невольно улыбнулась. — У нее приступ? — Андромеда присоединилась к ней у стеклянной двери. — Трудно сказать. У Сакс и Китинг лучше получается считывать нюансы. Первую еще ждали, а вторая заканчивала записывать свои наблюдения за прошлую ночь. — Нет. Я не думаю, что это приступ. Нарцисса, казалось, искала хотя бы краткий миг покоя — того, что ей, скорее всего, было не найти. Андромеда переплела пальцы: — Она узнает меня во время каждого из них. Уже четыре с тех пор, как она переехала к сестре после ссоры с Драко. Приступы, вероятнее всего, были вызваны стрессом и тревогой, что стало еще одним подтверждением неуклонного прогрессирования болезни. — Я разговариваю с ней в такие моменты. Рассказываю истории из детства. Это ее успокаивает, пока не пройдут дрожь и мышечная слабость. Гермиона взглянула на Андромеду. — Как Вы? — Все еще пытаюсь принять происходящее. — Если Вам нужно с кем-то поговорить или у Вас возникнут вопросы, Вы знаете, где меня найти. — Сакс и Китинг многое мне объясняют. Я прочитала первый вариант твоего руководства по уходу, — она взглянула на новую брошюру в руках. — Прочту и это. Мы с тобой почти не виделись с июня. Я обязательно навещу тебя. Гермиона мысленно отметила, что стоит запланировать встречу заранее, чтобы избежать неожиданных визитов. — Ты ведь мало спишь, не так ли? —тихий вопрос Андромеды был пронизан едва уловимым беспокойством. — Прошлой ночью я спала. Или, скорее, она уснула в какой-то момент на диване, во время разговора с Драко, а проснулась уже в своей кровати, не сразу поняв, где она и как там оказалась. — Это хорошо. — Мне пора. Через час встречаюсь с Драко. Он взял отгул и отменил занятия Скорпиуса. Мы зайдем в Дырявый котел по пути. Удивление Андромеды было столь же очевидным, как и многочисленные вопросы, которые так и просились наружу, но она проигнорировала все это, прижав новое руководство по уходу к груди и выйдя за дверь. Гермиона присоединилась к Нарциссе, сидевшей на неподвижных качелях, не говоря ни слова, просто дожидаясь, когда та будет готова заговорить. — Вы весьма настойчивы, мисс Грейнджер. — Голубые глаза по-прежнему смотрели вдаль, на сельский пейзаж. — Замечательная черта характера, когда она направлена не на меня. — Я по-прежнему Ваша Целительница, даже если Вы сердитесь на меня. — Вы здесь в качестве посредника. — Нет, я здесь, потому что это моя работа. И чтобы предложить варианты, которые соответствуют Вашим желаниям. Поскольку Вы твердо решили прекратить дальнейшее лечение, я буду помогать Вам в этом в силу своих возможностей. — В отличие от того, как я поступила с Асторией. Безжизненно. Ссора с Драко все еще не давала ей покоя. Гермиона тихо вздохнула: — Ваше прошлое … — Что бы Драко ни думал, мне есть о чем сожалеть. И то, как я обошлась с ней — одна из таких вещей. Оглядываясь назад, думаю, мне стоило быть более… сговорчивой. Но если бы все сложилось иначе, если бы Нарцисса не стала катализатором, Скорпиуса, возможно, и вовсе бы не было. Или он был бы совсем другим. От одной только мысли об этом Гермиона почувствовала мгновенную отрезвляющую боль. — Я еще не встречала ни одного человека без сожалений. У меня самой их полно. Бывают моменты, когда я думаю, что могла бы поступить иначе. Лучше. Это нормально. Это свойственно человеку. Нарцисса положила книгу рядом с собой. И хотя ее взгляд был устремлен совсем в другую сторону, она продолжала слушать. Так что Гермиона продолжила: — Я понимаю, что сделанного не воротишь. Но я также постоянно напоминаю себе: опыт дает возможность расти. Учиться. Казалось, молчание длилось целую вечность. — Я поступала так, как считала правильным в тот момент. Как меня учили: выживать, восстанавливаться, двигаться вперед, сохранять наследие. Меня воспитывали не застревать в прошлом, а быть настойчивой в достижении цели. — Нарцисса посмотрела на свои руки. — Я не осознавала, что душу его. Как она могла не понимать? Вопрос встал комом в горле. Различия между поколениями и воспитание. Травма. Смерть. Страх. Резкая смена образа жизни. Она поступила правильно, когда солгала, чтобы спасти сына — и их всех. Но расплата за это была жестокой. Шок от всего, что она потеряла: Люциуса, родовое поместье, свое место в мире. Драко был всем, что у нее осталось. И потому было логично, что она отчаянно боролась за возвращение к нормальности, стремилась контролировать все, что еще поддавалось контролю. Гермиона поступила точно так же после своего приступа. Рассматривала каждую эмоцию под лупой. Не принимала ни одного решения без четкого плана. Это был защитный механизм. Рациональная стратегия выживания и реакция на травму. Легко распознать — трудно изменить. В этом был весь ее мир. Что касается Нарциссы — вероятно, из-за своих страданий ей было сложно заметить несчастье Драко. Прошлое, настоящее и будущее сливались в неразделимое целое, и чтобы понять одно, нужно было осознавать и два других. Гермиона знала историю Нарциссы. Знала, какой непростой и сильной женщиной ту воспитали. Смесь ее прошлого и настоящей преданности семье приводила к саморазрушению и ошибкам. Но Гермиона также была свидетелем ее способности меняться и расти. А вот будущее… Будущее зависело только от нее. И от того, какие решения она будет принимать с этой минуты. — Прошлое нельзя изменить. Оно там, где ему и место. Не позволяйте ему диктовать Вам настоящее или будущее. Важно учиться на своих ошибках. Но не менее важно смотреть на то, что происходит сейчас, и… — Возможно, это наказание за то, как я относилась к ней. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но благоразумно остановилась. Лучше туда не лезть. Это правда не ее дело. — Или судьба, — тихо сказала Нарцисса. — Я не знаю. — Если я чему и научилась после того, как стерла память своим родителям… Если Вы действительно раскаиваетесь — Вы примете последствия своих поступков. И поймете, что, возможно, ничего уже не вернуть. Останется только признать свои ошибки. И делать все возможное, чтобы загладить вину перед теми, кого Вы ранили. Всеми. Может быть, Вас простят, а может — и нет. На это Вы повлиять не можете. Но у Вас есть время, чтобы сосредоточиться на том, что у Вас осталось. Разлад между Вами и Драко… и даже Скорпиусом… не обязан тянуться до конца Вашей жизни. Гермиона позволила словам застыть в тишине между ними. — Как он? Вопрос, который она должна была предугадать, но к которому была совершенно не готова. Гермиона поправила волосы, давая себе пару лишних секунд, чтобы подобрать слова, и сдвинулась на качелях. Ее собеседница ждала, хотя и не подавала виду. — Если Вы думаете, что я знаю, о чем он думает… — Это не так уж и невероятно, — впервые за все утро Нарцисса посмотрела на нее. — Мать всегда знает. И хотя сын умеет преподносить себя так, как ему хочется, у него нет такого же таланта скрывать свои желания. По крайней мере, от меня. Гермиона застыла. — Драко осторожен и настойчив. Терпеливым он никогда не был, но научился — с возрастом. И все же в одном он не изменился: в том, как добивается своего. Он всегда изучает предмет своего интереса до тех пор, пока тот не окажется в его руках. Мне всегда было трудно отказать ему, даже когда то, чего он хочет, неразумно или... неподходяще. Она знала, что не стоит попадаться на удочку и реагировать на метафорическую пощечину В последнее время Гермиона действительно старалась держать свои оценки и комментарии при себе. Но одно дело — знать как лучше. И совсем другое — поступать как лучше. Она вздохнула: — Полагаю, хорошо, что Вы не можете решать, что имеет для него значение, а что нет. — О? — глаза Нарциссы сузились. — Пожалуйста, продолжайте, мисс Грейнджер. Я бы с удовольствием выслушала Ваши соображения по этому поводу. — Обязательно. Но не сегодня. — Гермиона протянула ей новый экземпляр инструкций. — Это для Вас. Я внесла изменения в программу ухода, основываясь на Ваших пожеланиях. Эрготерапия должна помочь справиться с тремором и ригидностью. Подробности обо всех корректировках — на страницах с двадцатой по двадцать четвертую. Она встала, смахнула с джинсов невидимые ворсинки и поправила рубашку. — Что же касается Вашего комментария… Возможно, сейчас Вам стоит сосредоточиться на восстановлении отношений с Драко и Скорпиусом. Прислушайтесь к нему. Уважайте его желания — так же, как он уважает Ваши. Вы оба слишком многим пожертвовали ради семьи и наследия. Но, думаю, пришло время решить, что для Вас важнее: счастье Вашего сына или Ваша правильность и исполнение собственных ожиданий. Гермиона уже развернулась, чтобы уйти, когда… — Вы убегаете от разговора, мисс Грейнджер? — Нет. Но эта тема — не предмет обсуждения. Не тогда, когда у Вас есть куда более важные дела. Взгляд, которым они обменялись, ясно дал понять — перед ними тупик, передышка перед неизбежной битвой. — Я не претендую на знание мыслей Драко. Но я точно знаю, что, даже злясь, он все равно спрашивает о вас. Как Вы понимаете, он не понаслышке знает, что такое потеря. Потеря близких. И несмотря ни на что, несмотря на все, что между вами произошло, несмотря на ту боль, что Вы ему причинили — Вы все еще его мать. И он Вас любит. Нарцисса выглядела потрясенной. — Матери… — Гермиона сунула руки в карманы. — Сколько бы нам ни было лет, как бы мы ни злились, как бы вы ни отталкивали нас, как бы ни причиняли боль… — Она резко отвернулась и опустила глаза. — Мы никогда не перестанем нуждаться в вас. Даже когда жизнь забирает вас у нас. — Вы знаете, как сильно я его люблю. — Тогда скажите ему это. Покажите. Уважайте его решения и поверьте, что он способен справиться с собственной жизнью — без Ваших указаний и требований. Вы воспитали его независимым человеком, Нарцисса. Пришло время дать ему право распоряжаться жизнью, которой он будет жить, когда Вас не станет. — Я… — Думаете, он готов? — Голос Гермионы стал тише. — Что бы он ни говорил и как бы ни держался, он не будет готов когда-либо. Но это все равно произойдет. Независимо от всех планов ухода. Я понимаю, как трудно Вам об этом говорить. О своем состоянии, о будущем. Но поймите: ему не легче. Он тоже готовится. Просто по-своему. Не тратьте это время. Не упускайте возможность побыть с ним, со Скорпиусом. С семьей — со всей. Еще не поздно создать светлые воспоминания. Даже если Ваши однажды исчезнут. *** Завтрак был оставлен нетронутым, когда Гермиона вошла в дом. Это само по себе не было тревожным знаком, но вот что действительно привлекло ее внимание — так это распахнутые шкафы по всей кухне и явно расстроенный ребенок, сидящий на кухонном острове и прикрывающий рот руками. Перед ним стоял растерянный Драко, с кислой миной на лице, явно из-за того, что тот держал в ладони. Они оба уставились на предмет, потом друг на друга. — Все в порядке? — Гермиона подошла ближе к ним. Оба выглядели откровенно обрадованными ее появлению. Драко медленно разжал пальцы и показал ей, что держал. У Скорпиуса выпал зуб. Но это его нисколько не обрадовало. — Он откусил кусочек яблока, — пояснил Драко. Она придвинулась чуть ближе к маленькому мальчику, который отказывался убирать руки ото рта. — Расстроился он только когда зуб не захотел вставать обратно, — Драко неловко провел руками по волосам. — Результат — спонтанный выброс магии. — Ах, впервые? — Вообще? Нет. — Он сделал паузу. — Но за долгое время — да. Ее догадка, видимо, была верной: у него не было выбросов магии с тех пор, как его мама умерла. Выражение лица Драко это подтвердило. Скорпиус тем временем выглядел все более встревоженным, его глаза метались между взрослыми, и он начинал ерзать, пока Гермиона не положила ладонь ему на плечо, мягко успокаивая. — То, что зуб выпал — это хорошо. — Скорпиуса это не убедило. — Хочешь знать почему? В голубых глазах появилось комичное подозрение. — Это признак взросления, а ты растешь. Скоро ты будешь выше меня. — Что было не так уж и сложно. Наблюдая, как Скорпиус украдкой поглядывает на своего отца, она улыбнулась и заговорщицки прошептала: — Может быть, ты вырастешь таким же высоким, как и он. Тебе бы этого хотелось? Он застенчиво кивнул, но по-прежнему держал руки на месте. — Я знаю, то, что произошло, было страшно и больно. Но тебе сейчас лучше? — Скорпиус убрал одну руку, чтобы показать жестом «да». — Хорошо. — Гермиона рассеянно погладила его по бровям. — У твоего папы тоже выпадали зубы. И у меня. А знаешь, что мы с ними делали? Она так завладела его вниманием, что он уронил руки на колени. — Мы клали их под подушку. Почему? Гермиона улыбнулась, увидев его вопрос. — Если ты положишь зуб под подушку, ночью придет зубная фея и заберет его в свою коллекцию. А в благодарность оставит тебе... один галлеон. — Я думал, сикль. Гермиона прищурилась, глядя на Драко: — Инфляция. Уголок его рта дернулся. — Галлеон так галлеон. Гермиона вернулась к Скорпиусу. — Покажешь? Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Потребовалось несколько мгновений на раздумья, и он открыл рот, обнажив отсутствующий нижний резец; при ближнем рассмотрении Гермиона заметила, что за ним уже начинал пробиваться взрослый зуб. Она даже не сразу заметила, что Драко подкрался ближе, пока взгляд Скорпиуса не скользнул в его сторону. — Все выглядит нормально. — Откуда ты… — Мои родители — стоматологи на пенсии. — Увидев растерянное выражение на лице Скорпиуса, она переформулировала: — Они были Целителями по зубам. Его маленький ротик сложился буквой «О», когда он кивнул головой. Они помогли ему спуститься с кухонного острова, Гермиона кинула взгляд на стоящую на столе чашку с чаем, а затем закрыла все распахнутые шкафы одним взмахом палочки. Драко взял на себя простую задачу — отвести сына в его комнату, чтобы тот мог положить зуб под подушку. Когда они вернулись, Скорпиус долго обнимал ее, а Драко отправился в свой кабинет за палочкой. Не выпуская ее из объятий и запрокинув голову, Скорпиус улыбнулся ей щербатой улыбкой, что заставило ее широко улыбнуться в ответ. А она только решила, что невозможно выглядеть еще милее… *** Моросящий дождь утих, и туман начал рассеиваться над улицей перед «Дырявым котлом». С их места у окна Гермиона не могла видеть, как солнце пробивается сквозь облака, но знала, что оно там. Город оживал. Небо постепенно светлело, белизна уступала место голубизне — первый признак прекрасного дня. Скорпиус же был куда больше увлечен наблюдением за прохожими, автобусами и машинами, чем твистом с корицей, на котором настояла Ханна, но, вероятно, это было связано с его равнодушием к сладкому угощению. После недавнего происшествия с яблоком Скорпиус стал с еще большей осторожностью относиться к еде, не любил ничего, что было связано с корицей Как и его отец. Так что Гермиона спокойно наслаждалась выпечкой с чаем, пока Драко украдкой наблюдал, как его сын восторженно рассматривает город. Гермиона едва сдерживала изумление при виде этой сцены: они, вместе, посреди обычного пятничного утра, так далеко от привычного распорядка. Когда пришло время идти, она пожелала Ханне всего доброго и повела их к кирпичной стене, за которой скрывался Косой переулок. Оглянувшись, она заметила, как крепко Скорпиус держит отца за руку. Она не могла не отметить, что он казался еще меньше на фоне высокого Драко. Не помогало и то, что он озирался по сторонам с характерной для него серьезной сосредоточенностью, отражающейся в хмуром выражении лица. В этом они были невероятно похожи. Гермиона постучала по кирпичам в правильном порядке и отошла в сторону, давая Скорпиусу возможность увидеть, как они начинают двигаться. Что он и сделал, разинув рот. Когда они вошли, в Косом переулке все еще царил сон. Фонари все еще горели, несмотря на то, что на небе уже светило солнце. Магазины еще не открылись, но в каждом окне можно было заметить снующих сотрудников, готовившихся к новому дню. Улицы были почти пусты, если не считать пары человек, наслаждавшихся утренней прогулкой, пока Косой переулок не заполнился продавцами и другими людьми. Никто не обращал на них внимания. Они шли по мощеной улице, и Гермиона мельком заметила, что в аптекарской лавке наконец привели в порядок витрины, хотя дверь все еще была заколочена. Они не задержались у нее, но остановились у витрины «Флориш и Блоттс», где Драко поднял Скорпиуса, чтобы тот мог разглядеть книги. Мальчик выглядел восхищенным. Вторая остановка была у кафе-мороженого Флориана Фортескью, и Гермиона задумалась, не приведет ли Драко сына сюда позже, когда откроется кафе, но спрашивать не стала. Дом 93 по Косому переулку был закрыт из-за работы, открытие должно было состояться позже, но огни были включены, а цилиндр поднят в знак приветствия. Скорпиус был настроен скептически, и чем ближе они подходили к месту назначения, тем больше замедлялись его шаги. Его рука скользнула в ее, и это напомнило ей об обещании, которое она ему дала. Если я тебе понадоблюсь… — Это магазин шуток приколов, — сказала Гермиона, стоя на нижней ступеньке перед закрытыми дверями. Скорпиус задрал голову на отца, а тот молча смотрел на здание. Гермиона поймала себя на мысли, что, возможно, он не бывал здесь много лет. — Но они открывают новую секцию для детей, и ты будешь одним из первых, кто ее увидит. Это наконец вызвало интерес у мальчика, и Гермиона внезапно заволновалась. У Скорпиуса была целая комната игрушек, к которым он почти не прикасался. Заинтересует ли его здесь хоть что-нибудь? Захочет ли с этим поиграть? Вместо того, чтобы мучиться этой мыслью, она решила посмотреть, что будет. Взяв Гермиону и отца за руки, Скорпиус быстро кивнул, и они начали подниматься по четырем ступенькам. Драко отпустил его руку, чтобы открыть дверь, а Гермиона провела его внутрь, где его глазам сразу же предстало ошеломляющее зрелище и краски… И зрелище, которого он не ожидал увидеть. Человека. Друга. Альбуса. Он стоял рядом с Гарри, подпрыгивая на месте от нетерпения, до тех пор, пока не заметил Скорпиуса. На какое-то долгое мгновение они оба застыли, прежде чем одновременно броситься друг другу навстречу, встретившись на полпути в крепком объятии. Гермиона никогда не забудет выражения восторга на их лицах. Когда они отстранились и с улыбками взглянули друг на друга, она заметила — у обоих не хватало зуба. — Мы теперь одинаковые! — с гордостью воскликнул Альбус, в то время как Скорпиус громко рассмеялся, что было полной противоположностью его предыдущему настроению. Какая же это была парочка. Но тут он резко поднял обе руки и сделал шаг назад. — Подожди! Я забыл! Скорпиус слегка наклонил голову, как и она. И все стало ясно, когда Альбус поднял руки и показал три жеста. Я скучал по тебе. — Тетя Флер и дядя Билл помогли. Я правильно?... Скорпиус уже повторил те же самые слова жестами в ответ. А потом они снова обнялись. Ее рука слегка задела Драко, стоящего рядом, и, повернув голову, Гермиона уловила, как его выражение лица смягчилось. Он был частью этого момента. Не посторонним наблюдателем, а участником. В большинстве своем встречи лучше разлук, и Гермиона пообещала себе запомнить: расставание невозможно, если до этого не было встречи. Может быть, не только Скорпиус и Альбус сегодня говорили друг другу «привет» после долгой разлуки. И, возможно, это только первый раз. Когда ее буквально затянуло в радостный водоворот, созданный восторженным Альбусом — и она обняла обоих мальчишек разом, — Гермиона осознала, насколько Скорпиус вытянулся за лето. Он сравнялся ростом с Алом. — Время для экскурсии! — громко провозгласил Джордж со своего места на железной лестнице, ведущей в его кабинет. — Готовы? — Да! — ответил Альбус за обоих, все еще крепко держа за руку лучшего друга; его волнение было заразительным и передалось обычно осторожному Скорпиусу. Но вместо того, чтобы подойти к Джорджу, он уставился на сбитого с толку Драко. — Я — Ал, — он протянул руку. — Вы папа Скорпа, мистер Драко. Бровь Гермионы взметнулась в паузе между тем, как Ал протянул руку, и тем, как Драко, присев на корточки перед обоими мальчишками, ее пожал. — Можешь называть меня мистер Малфой. — Хорошо, мистер Драко. И они умчались. Гермионе пришлось прикусить палец, чтобы не расхохотаться вслух, видя, как у Драко вытянулось лицо. — Не думал, что это возможно. — мальчишки были уже далеко за пределами слышимости, когда он, наконец, поднялся на ноги. — Что именно? — Что сын Поттера окажется почти таким же надоедливым, как и он сам. На этот раз она не смогла сдержаться и, все еще посмеиваясь, подошла к Гарри, который наблюдал за происходящим с явным удовольствием, пока Джордж разыгрывал перед восхищенной аудиторией (точнее, Альбусом; Скорпиус периодически оборачивался, проверяя, на месте ли они) какую-то свою фирменную театральную сценку. Держал их на виду. — Ты выглядишь немного усталым, Гарри, — заметила Гермиона, краем глаза наблюдая, как Драко рассматривал витрину у двери, заложив руки за спину. Он нахмурился, увидев нечто, чего она не могла разглядеть, и двинулся дальше. Он был выше стойки на целую голову, так что его лицо прекрасно было видно над полками. — Так бывает, когда ты открываешь глаза, а на тебя смотрит пятилетка. У твоей кровати. Уже одетый и готовый, и спрашивает, можно ли нам идти. В три часа ночи. У меня чуть сердечный приступ не случился, — Гарри нахмурился, когда Гермиона подавила смех в кулак, представив себе эту картину. — Джинни уже в пути с Лили и Джеймсом. Они двигались недостаточно быстро для Альбуса, так что... — На этот раз они оба рассмеялись. — Вы встретились с Малфоем и Скорпиусом здесь? — У Скорпиуса сегодня утром выпал зуб, и после того, как мы его успокоили, пошли в Дырявый котел подождать. Он наблюдал за людьми до самого прихода сюда. Думаю, он давно не бывал здесь. Гарри скрестил руки на груди, не сводя глаз со спины Драко. — Я думал, что работы с твоими защитными чарами уже закончены. — Так и есть. — Тогда что ты делала у Малфоя так рано? — О, я обычно завтракаю с ними, так что... Гарри, перестань смотреть на меня так. — Как «так»? — приподнял бровь Гарри. — Ты слишком вовлечена. — Конечно вовлечена. Скорпиус... — Я имею в виду Малфоя. — Что? — Ты стала к нему… ближе. Пэнси и Дафна не рассказали Джинни, так что Гарри и понятия не имел об их ухаживаниях… или чем они там занимались. Так что Гермиона выбрала следующий по силе аргумент: — У нас союз. Я помогаю ему со Скорпиусом, а он помогает мне с зельем его матери. Мы просто... экспериментируем. Технически не ложь. Выражение Гарри красноречиво говорило о его неверии, и она украдкой взглянула на мальчиков,которые завороженно смотрели на демонстрацию игрушек в исполнении Джорджа. — Я в этом не сомневаюсь, но ты смотришь на него так... — Гарри резко замолчал. Гермиона, заинтригованная, проследила за его взглядом. Вот оно что — Драко подошел ближе, оказался в пределах слышимости. Разумеется, Гарри это заметил. Тут в магазин вошла Джинни, неся Лили на руках; Джеймс семенил рядом. Гарри поспешил их встретить, но брошенный на прощание взгляд означал, что этот разговор еще не закончен. Гермиона же вовсе не намеревалась его продолжать. Все ее нутро тянулось к Драко. Не возникало сомнений, хотелось подойти и пойти рядом. Она чуть было не ляпнула какую-то глупость о том, что магазин навевает воспоминания, но вовремя остановилась — не все воспоминания были приятными. О вещах, которые он покупал. О поступках, которые совершал. Вместо этого Гермиона проявила тактичность: — Если хочешь, мы можем пойти с ними на экскурсию... — Я даю ему возможность наслаждаться жизнью. И действительно: Скорпиус выглядел совершенно счастливым рядом с Альбусом. Их руки все еще были сцеплены, а улыбки светились, пока Джордж с размахом демонстрировал им очередную игрушку. На мгновение он прервал представление, чтобы представить Скорпиуса Джеймсу и Лили. Уши мальчика запылали от внимания, но все прошло хорошо: старший сын Поттеров только махнул рукой, в то время как младшая, оценив новое дополнение, решила, что с ним все в порядке, и устроилась рядом с Альбусом. — Нашел что-нибудь интересное? — Осознав, как это прозвучало, и заметив, как слегка приподнялись брови Драко, Гермиона изменила свое заявление: — Я видела, ты взял несколько вещей. — Это место изменилось. — Так и есть. После войны и смерти Фреда Джордж, Ли и Рон создали империю — одно из немногих предприятий, процветавших без ложной поддержки со стороны Тибериуса. Они расширились по всему континенту и подумывали выйти на американский рынок. Их ассортимент также сильно изменился. Предметов для приколов было столько же, сколько и предметов для обеспечения безопасности. Были установлены правила о том, кто и что мог купить. Это было знамением времени и мира, в котором они жили. Раздался взрыв детского смеха, и они оба посмотрели на демонстрацию. Кожа Джорджа становилась разных цветов, как радуга или волосы Тедди (как громко заметил Джеймс). Скорпиус хмурился в замешательстве, казалось, не понимая в чем шутка, но когда Джордж показал ему язык, все понял. И улыбнулся. — Куда собираетесь после этого? — Гермиона сунула руки в карманы, внезапно ощутив какую-то неловкость. — Почему спрашиваешь? — Я подумала, ты захочешь сводить Скорпиуса в книжный или угостить мороженым. Он был бы рад. — Возможно, — Драко, казалось, задумался, но продолжал идти вдоль стеллажей с товарами для безопасности. Гермиона случайно поймала его взгляд, когда он поднял голову, рассматривая полку, возвышающуюся над ним. — Что ты собираешься делать после? — Я... — вопрос ее озадачил. — Садоводство, потом Перси хочет обсудить со мной один закон, который ты перевел, а я отправила на рецензирование. Затем я займусь подготовкой связующих веществ. — А. По телу Гермионы пробежал легкий трепет, одновременно удививший и разозливший ее. — Что ты... — Мы ведь так и не сходили на ту прогулку. Возможно, тебе стоит выбрать дату. Драко посмотрел в сторону витрины, и Гермиона машинально последовала за его взглядом — и застала Гарри с Джинни, которые совершенно беззастенчиво на них пялились. Когда они заметили, что их поймали, оба нахмурились, а потом начали обмениваться многозначительными взглядами и смешками. — Полагаю, они ничего не знают? — Нет, я... — Гермиона! Голос, который она не слышала уже несколько месяцев, раздался с лестницы: Ли Джордан. И он спускался по лестнице с приветливой улыбкой на лице. Дружески обнял ее, прежде чем переключить свое внимание на высокого мужчину рядом. Ли даже пришлось задрать голову, чтобы посмотреть Драко в глаза. — Малфой. — Джордан. На этом их обмен любезностями закончился. — Ты выглядишь потрясающе, как всегда, Гермиона. Краем глаза она заметила, как недовольная морщинка на лице Драко сменилась полноценной гримасой, когда Ли взял ее руку и потянулся к ней губами. Гермиона привычно отмахнулась — как всегда. Он был таким уже много лет. Совершенно безобидным. — Вижу, время тебя не изменило — все так же не прочь пофлиртовать. Он только что вернулся из Штатов после нескольких месяцев работы над расширением «Всевозможных волшебных вредилок». — Я все приберег для тебя. Она закатила глаза, и оба рассмеялись. Драко вежливо удалился, продолжив осмотр товаров на стеллажах. Гермиона проводила его взглядом, прекрасно понимая, что их разговор еще не окончен. Покачав головой, она бодро толкнула Ли в плечо — так, как делала всегда. Он театрально отшатнулся, притворяясь, что ему больно, хотя она отлично знала — это не так. — Все еще силачка, как я погляжу. Как ты? — Как всегда — занята. А ты как? Как Нью-Йорк? — Неплохо, но дома лучше. Кстати, слышал, ты последнее время совсем занята. — Целительство и садоводство — работа не из легких. — Гермиона взглянула на Драко через плечо. Она могла бы поклясться, что он наблюдал за ней, но, когда она пригляделась, он как раз ставил какую-то вещь обратно на полку. Гермиона покачала головой. Ли с сомнением посмотрел на нее: — Как и быть частью Восстановления. — Я просто помогаю. — Слышал, если Кингсли скажет «нет», они обратят свое внимание на тебя, чтобы… — Это всего лишь спекуляции, так как я не планирую начинать новую карьеру. Расскажи о Нью-Йорке. — Многолюдно. — Ли оглянулся через плечо и заметил, как Драко исчезает за углом. — Расскажи о Малфое. Вы как-то... слишком близки. Гермиона закатила глаза: — Так случилось, что я личная Целительница его матери, и мы вместе работаем над несколькими проектами. Мы были в середине разговора, когда ты так грубо прервал нас. — Что он делал? — Ли приподнял бровь. — Приглашал тебя на свидание? То, как он смотрел на тебя… — Ты неисправим. — Обойдя его, Гермиона подняла руку и ушла. — Пока! Не прошло и минуты, как она нашла Драко, который бросил на нее быстрый взгляд и продолжил идти. Она пошла рядом, отметив небольшие изменения в его настроении и списав на его обычный скверный характер. Драко смотрел на ожерелье с заклинанием невидимости — оно было предназначено для детей, которые слишком малы, чтобы пользоваться магией, и позволяло спрятаться, когда нужно. Но только один раз. И это было первым, что он не положил обратно. — Для Скорпиуса берешь? — Нет, для себя. Чтобы протестировать и посмотреть, как работает. — И создать свое? — Возможно. — Его ответ был сухим. — Может быть, создать такое, которое будет работать больше одного раза. — Что еще ты создал? Твое кольцо и ожерелье для Нарциссы — две вещи, которые я… Гермиона закрыла рот, когда взглянула на волшебника. Он выглядел раздраженным, но не из-за товара в магазине. — Будь уверена, я справлюсь, если захочешь встретиться с Джорданом. Ох! Он злился на нее. Гермиона взяла футляр для волшебной палочки. — Я уже закончила. Наверное, мне потребуется еще один такой. Интересно, есть ли у них наплечный чехол для палочки… — Тебе не нужно быть вежливой. Джордан уже машет тебе рукой, зовет присоединиться. — Ты ревнуешь? Он не успел ни ответить на вопрос, ни уйти от него: из-за прилавка вышли двое пятилеток. Оба улыбались, очаровательно демонстрируя недостающие зубы, и одного взгляда хватило, чтобы понять: они чего-то хотят. Так же ясно было, что скорее всего она не сможет им отказать. — Можно, чтобы Скорпиус увидел цыплят сегодня? Удивительно и волшебно, как такой маленький момент может казаться таким важным в глазах ребенка. Или в ее собственных. Даже несмотря на понукания и поддержку Ала, Скорпиус так и остался стоять на траве у входа в ее курятник. Руки были скрещены за спиной — явный знак нервозности, сродни сценической панике, которая возникала после долгих ожиданий этого момента. Это пройдет. По крайней мере, так она сказала Драко, когда он скрестил руки на груди и озабоченно поджал губы. Они наблюдали, как Скорпиус с тоской смотрел, как Альбус гоняется за Пинк и Зазу, радость второго от встреч с цыплятами была немного приглушена нерешительностью первого присоединиться. Гермиона и Альбус обменялись обеспокоенными взглядами, и она почти слышала его вопрос в своей голове. Они ему не нравятся? Судя по тому, как Скорпиус нерешительно шагнул вперед, а затем назад, Гермиона сомневалась, что это так. Она отошла от Драко, чтобы помочь, и когда нашла то, что искала, села на траве рядом со Скорпиусом, держа Яго — первого цыпленка, который устал убегать от Альбуса, — и горсть корма. — Подойдешь поздороваться? Скорпиус медленно опустился на колени рядом с ней. Яго принялся клевать корм в ее открытой руке, а Гермиона погладила цыпленка по спинке, не сводя глаз со Скорпиуса, не в силах чувствовать что-то, кроме его колебаний в этот момент. — Давай, милый. Ты сможешь. Скорпиус посмотрел на нее глазами полными доверия, затем нежно погладил перышки Яго — первые несколько раз очень медленно — и устроился рядом. — Мягкие, да? Он кивнул, все еще такой же сосредоточенный, но напряжение начало спадать. Она украдкой взглянула на Драко, который так же напряженно наблюдал за происходящим со своего места, и поманила его пальцем. Альбуса тоже, поскольку Пинк и Зазу были больше сосредоточены на еде, чем на нем. Она с легкостью спокойно пересадила Яго на колени Скорпиуса, который заулыбался, увидев, как ухмыляющийся Альбус садится напротив него. — Они тебе нравятся? — Надежда в голосе Альбуса прозвучала громко в тишине, созданной природой. Скорпиус кивнул, его губы слегка изогнулись, показывая ямочки. Драко выглядел так, что было ясно: он считает эту затею в лучшем случае сомнительной. Но, когда он сел на траву рядом со Скорпиусом и после короткой шутливой перепалки исключительно взглядами все же погладил цыпленка, на ум пришло другое слово: Беда. Расслабленность Драко позволила ей разглядеть мужчину под маской. В такие моменты он был воплощением этого слова. Гермиона не могла отрицать свои чувства, наблюдая, как он пытается поддержать растущую связь со Скорпиусом, даже если это означало выход из зоны комфорта. Как сейчас. Жизнь не была к нему благосклонна, но каждый раз, когда она даровала ему передышку… Было странно, насколько сильно эти моменты находили отклик в ней. — А можно Скорп заведет собственного цыпленка? — вопрос Альбуса привлек ее внимание. — У нас у всех есть, Скорп тоже должен получить своего! — Эм. — Гермиона посмотрела на Скорпиуса и увидела, что его глаза практически кричат пожалуйста. О, Мерлин, она не планировала заводить еще одного цыпленка. Трех было достаточно. Но вот она уже думает о соседе-фермере. Наверное, у него будут птенцы в ближайшие месяцы… Она представила, как Скорпиус благоговейно держит птенца в руках, и у нее уже зазвенело в ушах от громкого крика Пэнси, когда она увидит одного — или, может быть, двух — цыплят в своей новой ванне на ножках. Никто не заводит только одного цыпленка. Каждому нужен был друг. — Я подумаю о... — Ура! Грейнджер улыбнулась в ответ на его явное и преждевременное возбуждение, на тихую улыбку Скорпиуса, когда он отпустил Яго, чтобы тот присоединился к остальным, а затем взглянула на Драко, который с видом, полным веселья, наблюдал за происходящим. Она чувствовала легкость, сидя на траве и греясь на солнце. Ох. — Остальные скоро придут на обед, — Гермиона хлопнула в ладоши. — Как думаешь, что нам приготовить? — Пиццу! Предложение было принято, когда стало понятно, что Скорпиус не имел ни малейшего представления о том, что такое пицца. Полная решимости это изменить, Гермиона почти сразу затащила всех в дом. Сначала она отправила мальчиков мыть руки, а сама разогрела духовку. Громкое обещание Альбуса не играть в раковине заставило ее улыбнуться, когда она мыла руки в варочной. Драко зашел в кладовку, и, вытерев руки, она прислонилась к дверному косяку, чтобы понаблюдать за ним. — Что ты делаешь? — Проверяю, что у тебя есть все, что нам нужно. Мне также нужно воспользоваться твоим камином, чтобы проверить дела на работе. — Ладно, — она сделала шаг назад, но тут же, осмелев, подошла ближе: — Вечер понедельника. Драко замер. — И что с ним? — Я выбрала дату. Полнолуние я проведу у Пэнси, что, скорее всего, растянется на все выходные. Так что… понедельник. Место выбираешь ты. — Она неловко прокашлялась. — Пойду начну делать пиццу с... — Ты слишком много думаешь об этом. — Как обычно. Учитывая список мест, о которых она слышала благодаря Пэнси, Драко, похоже, тоже размышлял об этом гораздо чаще, чем хотел показать. Гермиона чуть не произнесла все это вслух, когда он прервался, вставая прямо перед ней, и легким движением пальцев приподнял ее подбородок. От одного этого прикосновения сердце у нее затрепетало, — как и от поцелуя, который он ей подарил. Поцелуй не был нежным, но ведь и он не был таким человеком. Этот поцелуй не был похож на тот, в оранжерее, несколько дней назад; он был более страстным и гораздо более быстрым, чем Гермионе хотелось бы, и Драко отстранился, прежде чем она смогла окунуться в волну ощущений. Произошедшее взволновало ее настолько— и это раздражало — что очистило ее разум от беспорядка, неразберихи и, честно говоря, от всего остального. Ну, почти от всего. — Мне пора. — Не то чтобы ей этого хотелось. — Пора, — спокойно подтвердил он. Уходя, Гермиона буквально чувствовала его взгляд себе в спину. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы не оглянуться. *** Приготовить пиццу в домашних условиях было несложно, но Гермиона не так часто ее готовила. Почти для всего можно найти свой рецепт, подходящий им она нашла достаточно быстро, читая его вслух своим помощникам, пока те приносили все необходимое. Они принялись за работу, приготовив две пиццы на всех. Гермиона стояла между двумя табуретками, где, сосредоточенно слушая ее указания, трудились два маленьких мальчика. Мука была повсюду. У Скорпиуса даже на носу белела крошечная пылинка, и Альбус не мог перестать смеяться, когда тот пытался рассмотреть ее и косил глазами. Гермиона стерла ее. К тому времени, как прибыли Гарри и Джинни с Джеймсом и Лили, последнюю пиццу как раз доставали из духовки. Обед накрыли в зимнем саду: разложенный стол и куча разномастных стульев, трансфигурированных из чего попало. Они уже приступили к еде, когда Драко вышел из ее кабинета и присоединился, занимая свободное место слева от Гермионы. Она по-прежнему демонстративно игнорировала взгляды друзей. Скорпиус уже успел съесть свой первый кусок пиццы, и они с Альбусом принялись каждый за второй, довольные воссоединением. Джеймс ел третий, с набитым ртом рассказывая о новых игрушках, которые он купил в магазине приколов. Лили уже наполовину съела свою первую порцию, но вскоре, объявив, что она теперь кошка, забралась на шезлонг под солнцем. Драко ничего не ел. Даже когда Джинни увела детей смотреть мультики. Через полчаса она так и не вернулась; Гермиона пошла их проверить и обнаружила, что все они сидят перед телевизором. Альбус, сидя на полу, объяснял Скорпиусу, что происходит на экране; Джинни растянулась на диване, Джеймс устроился на противоположном конце, а Лили свернулась калачиком у ее ног. Гермиона призвала несколько одеял, чтобы укрыть всех, и оставила их мирно дремать. — Ал и Скорпиус смотрят телевизор. Остальные уснули, — покачала головой Гермиона, вернувшись. Легкая беседа между Гарри и Драко тут же прервалась при ее появлении. — Даже Джинни. Гарри не выглядел удивленным: — Неудивительно, последние несколько дней она ложилась спать поздно, а вставала рано. — Он взял еще один кусок пиццы, что еще раз напомнило ей о том, что Драко так и не притронулся к еде. Любопытство одолело ее: — Ты не голоден? — Я не люблю сыр. — Судя по его реакции, он явно предпочел бы обсудить что угодно, только не это. — Что? — изумился Гарри. — Как ты вообще выжил во Франции? — Без сыра, — совершенно без эмоций протянул Драко. Ирония того, что его сын обожал сыр, не ускользнула от Гермионы. — Я могу приготовить тебе что-нибудь другое, если хочешь... Они все разом обернулись, когда в комнате показались два мальчика. Но вместо того чтобы Альбус вел Скорпиуса, как обычно, теперь уже Скорпиус аккуратно направлял друга, и оба подошли прямиком к Гермионе. Скорпиус выжидающе посмотрел на своего друга. — Мы можем прогуляться к деревьям? Гермиона оглянулась на Гарри, который выглядел удивленным. — Только если ты уверен. — Гарри ответил терпеливо, как всегда. — Мы можем разбудить Лили, Джеймса и… — Нет, — сказал Альбус, немного поникнув. — Я просто… можешь держать меня за руку, пап? — Конечно, — взгляд Гарри смягчился. — Я не отпущу, если только ты не захочешь. Гермиона и Драко шли на несколько шагов позади, оба сосредоточенные на том, как Альбус идет между своим отцом и лучшим другом, который время от времени оборачивался, чтобы убедиться, что они все еще здесь. Солнце стояло высоко в небе, но было не жарко. Просто уютно. Свежий воздух. Трава под ногами. Присутствие рядом. Пальцы, которые то и дело касались ее. Они не говорили. Момент казался неподходящим для обмена репликами. Драко будто наслаждался тишиной, а Гермиона продолжала смотреть на него, пытаясь подтвердить свои подозрения, но его внимание было приковано к деревьям впереди. Не успела она опомниться, как они миновали последний флажок Альбуса. Но как раз в тот момент, когда Гермиона восхищалась тем фактом, что он все еще держится молодцом, что они подошли так близко, — оставалось каких-то десять метров, — Альбус вдруг остановился и поднял голову, уставившись на высокие деревья. Гарри опустился на колени рядом со своим сыном и заговорил с ним, в то время как обеспокоенный Скорпиус переводил взгляд с одного на другого. Щеки Ала покраснели, и Гермиона сразу почувствовала желание помочь, но сдержалась, не желая навязываться. Через минуту Гарри встал и обратился к нему: — Мы… — Попробуем снова. Он не закончил. К ее удивлению, Скорпиус встал перед другом. В его глазах снова вспыхнуло это знакомое упорство, он привлек внимание Альбуса и начал отступать к деревьям. А Альбус… последовал. Доверился ему. Шаг за шагом. Глаза Альбуса были устремлены прямо на Скорпиуса, который все время отвлекал его, не давая зацикливаться на огромном пространстве перед ними. И все они последовали за двумя маленькими мальчиками. Скорпиус обернулся лишь один раз — когда прошел последние несколько шагов и коснулся дерева, а потом протянул руку, как спасательный круг. Ал ухватился за нее. Когда он сам прикоснулся к дереву, на мгновение, такое маленькое и незначительное для всех остальных, он всхлипнул и улыбнулся, не отпуская ни одной из своих «спасательных» рук. Гарри присоединился к нему, с радостным видом опустившись на колени рядом с сыном. Гермиона уже знала, что он говорил Альбусу, как гордится им, даже вытирая его слезы. Отношения Драко и Скорпиуса были гораздо более деликатными, более соответствующим тому, кем они оба были. Драко положил руку на плечо сына, и Скорпиус прислонился к нему, все еще держа за руку Альбуса. Гарри выразил свою благодарность Скорпиусу на языке жестов, чего Гермиона не ожидала. Спасибо. *** 15 августа 2011 г. Гермиона сидела за островом и листала вегетарианскую кулинарную книгу в поисках вдохновения для обеда, когда два слова в верхней части страницы привлекли ее внимание. Вернемся к основам. Возможно, пришло время сделать именно это. Гермиона начала с того, что отложила книгу и достала все ингредиенты, которые принесла с собой, и не успела она опомниться, как уже брала муку и готовила тесто для индивидуальных овощных пирогов. Что-то маленькое, что можно было бы запечь в форме для маффинов. К тому моменту, как Скорпиус жестом поздоровался и осторожно взобрался на табурет, Гермиона раскладывала обед по тарелкам, чтобы тот остыл. Но тот восторг, который она испытывала во время приготовления, давно исчез, а на его место пришли сомнения. Это было просто. Может быть, слишком просто? Может, начинка была слишком густой, овощи могли не до конца приготовиться, и теперь она сомневалась в приправах. Но она сделала это, ориентируясь на собственные предпочтения, используя все те знания, которые она приобрела за время готовки и, что самое важное, без каких-либо указаний. В конце концов, все это не имело значения. Были только два мнения, которые имели значение: ее собственное и Скорпиуса. Мальчик так наслаждался едой, что положил вилку и жестом попросил добавки. — Конечно. Гермиона наблюдала, как он расправляется со второй порцией, прежде чем попробовать самой. Это было вкусно, хотя, возможно, она и передержала пироги на пару минут дольше, чем следовало. Но блюдо было ее — а именно это было самым важным. Появление Кэтрин не вызвало никакой тревоги, как и появление команды охраны Нарциссы или Сакс, но когда Андромеда вошла следом за ней с выражением паники на лице, Гермиона вытянулась по стойке «смирно». Она резко встала, заставив Скорпиуса поднять голову, но прежде чем он успел повернуться к скопившейся группе взрослых, она коснулась его запястья, чтобы привлечь внимание, и быстро сказала: — Доедай, хорошо? Я скоро вернусь. Он кивнул, доставая из кармана записку отца, чтобы взглянуть на нее, как он часто делал в конце трапезы. Читая — или пытаясь что-то понять — за едой. Он очень напоминал ей Драко, читающего газету за чаем. Но нежная улыбка Гермионы померкла, когда мальчик вдруг остановился. Что-то было совсем не так. Резким жестом она велела всем следовать за ней в кабинет, находившийся рядом с гостиной. Чтобы Скорпиус не услышал. Что бы ни собрало их здесь, ребенку явно не нужно было это слышать и знать. Прихватив с острова свою верную сумку, Гермиона прижала ее к груди и пошла впереди. Ее мысли путались в поисках решения еще до того, как она узнала, что произошло. Легким движением пальца она закрыла за собой двустворчатые двери. Уголки ее губ опустились в беспокойную гримасу: сцена живо напомнила ей о временах, когда обычный день в компании Гарри вмиг превращался в череду неприятностей. — У Нарциссы случился инцидент. Андромеда была прямолинейна и сразу же завладела вниманием Гермионы. — Что случилось? — Сегодня утром после завтрака она была взволнована. Мы с Сакс настаивали на том, чтобы она немного отдохнула, но она наотрез отказалась — настаивала, чтобы мы строго следовали сегодняшнему графику, который был плотнее обычного. Сакс подхватила рассказ: — Мы ждали начала автограф-сессии, когда она вдруг встала и начала нервно ходить по комнате. Что-то пробормотала — а потом просто… исчезла. — Где она сейчас? Сакс и охрана обменялись взглядами. Они не знали. — Как долго ее нет? — Около часа. Сакс пришла ко мне сразу, и я позволила охране искать ее в течение часа, прежде чем прийти сюда. Сакс выглядела измученной. Все — от ее взъерошенных волос и помятой одежды до капель пота на лбу — говорило о том, каким тяжелым был для нее этот день. Охранники тоже выглядели встревоженными и растерянными, но сейчас в комнате было место только для здравого смысла. — Мы проверили все места, куда перемещалась в прошлом. Вернулись сюда, вдруг она сама домой вернулась. Попросили Кэтрин связаться с мистером…. — Подождите. — Гермиона подняла обе руки. — Никто не связался с Драко? Охрана переглянулась. — Он велел никогда не беспокоить его во время работы. — Думаю, он все-таки захочет узнать, что его мать пропала. — Я… — Сакс выглядела неловко. Она знала о ссоре. Но Гермиона знала и другое: сейчас это не имело значения. — Разве не он всегда ее находит? — подала голос Кэтрин. С помощью кольца. Закончив слушать, Гермиона встала, готовая отдавать распоряжения. Сначала она осторожно выглянула за дверь: нет ли там Скорпиуса? Но мальчик оставался на месте, вне поля зрения. — Кэтрин. Он уже поел. Было бы идеально, если бы Вы позанимались с ним языком жестов, а потом провели немного времени на улице до начала дневных занятий. Погода солнечная — ему наверняка захочется посидеть рядом с кактусом. Поливать его не нужно. Мы сделали это на прошлой неделе. Затем она обернулась к Андромеде: — Если я не вернусь к ужину, свяжитесь с Дафной через камин и сообщите ей. Обе кивнули. — Сакс, была ли какая-нибудь вероятность, что она могла расщепиться? — Я не уверена. Она просто исчезла. С громким звуком. Не очень удачный прыжок. Гермиона тихо выругалась. — Были какие-то проблемы после приема зелий сегодня утром? Вопрос был важным. — Никаких. В основном все было нормально. — Сакс словно судорожно вспоминала детали. — Она жаловалась на головную боль и общую слабость с левой стороны, но ничего серьезного. Я спрашивала, хочет ли она отдохнуть, но она отказалась. Перед тем как аппарировать, она начала нервничать — настаивала на том, что принесла брошь, но не могла ее найти. Я пыталась ее успокоить и отвлечь, когда она аппарировала. — Понимаю. Прошу нас извинить, — Гермиона бросила взгляд на Кэтрин, и ведьма отправилась за Скорпиусом. Андромеда последовала за ней. Гермиона осталась недовольна. — В следующий раз, если случится что-то подобное, не пытайтесь искать ее сами. Немедленно сообщайте Драко. Или приходите ко мне — я передам ему. Расщепление — не единственная наша проблема. Она могла аппарировать слишком далеко или оказаться в опасной ситуации. Неконтролируемая магия. Блуждающая, сбитая с толку и потерянная. Паникующая и испуганная. Она могла попасть не туда или, что еще хуже, случайно быть замеченной Пожирателями смерти. Угроза была реальной. Слишком реальной. — Оставайтесь здесь на случай, если она вернется. Вы двое, — Гермиона указала на охрану, — прочешите территорию вокруг того места, где она исчезла, и вокруг дома, посмотрите еще раз на все места, где она бывала, и расширьте поиск. Отчитывайтесь мне через Патронуса. Охранники кивнули и немедленно ушли. — Сакс, свяжитесь через камин с Тео и сообщи ему о происшествии. Скажи, чтобы он ждал вестей от меня или от Драко. — А если его не будет на месте? — Продолжайте пытаться, пока он не ответит. Гермиона вышла, держа в голове только одну цель: Скорпиус. Теперь он сидел на диване с Кэтрин, держа в руках свой кактус и бросая на няню недовольные взгляды, которые сразу сменились радостью, когда он увидел Гермиону. Она опустилась на колени рядом с ним. — Мне нужно кое-что сделать, и я вернусь, как только закончу. — Мальчик зашевелился, будто хотел пойти с ней, но Гермиона покачала головой. — Мне нужно, чтобы ты остался здесь с Кэтрин. Мы уже договорились: она не будет поливать твой кактус. — Обещаю, — няня ободряюще улыбнулась ему. В его гиперпослушании были и свои плюсы.. Ему явно не понравилось, что Гермиона уходит раньше времени, но он все равно кивнул в знак согласия. Она обхватила его щеку ладонью и чуть приподняла его лицо. — Покажи Кэтрин, как хорошо ты умеешь складывать буквы руками, чтобы однажды у нее начало получаться также здорово, как у тебя. Она улыбнулась, когда его лицо озарилось гордостью. Гермиона скользнула взглядом к Андромеде, которая с нежностью на лице наблюдала за за этой сценой. — Тедди может прийти в гости, когда освободится после лагеря? — Конечно. И в следующую секунду она вышла из камина в пустом кабинете Драко. Быстрый взгляд на его открытый планировщик лежащий на столе, рядом со слегка светящимся картофелем, сразу подсказал ей, где он находится. Тренировка. И она отправилась на поиски. Ей не требовался номер помещения, только интуиция. Игнорируя любопытные взгляды членов Оперативной группы, она целеустремленно шла мимо секретарей, которые пытались ее остановить, и мимо людей, которые перешептывались у нее за спиной. Все это не имело значения. Гермиона была нацелена на тренировочные залы, которые запомнила с прошлого раза, когда искала Драко. Больше глаз и шепота сопровождало ее по коридорам Министерства. Только добравшись до нужного коридора с тренировочными залами, она поняла, что абсолютно не знает, в каком из них он может быть. Их было восемь. Первые четыре оказались пустыми, а в пятом она застала группу незнакомых лиц, выстроившихся в линию и готовящихся к дуэли. Ее присутствие привлекло несколько взглядов. — Извините, я ошиблась. Прежде чем кто-то успел что-то спросить — кто она и кого ищет, — Гермиона поспешила выйти и прикрыть за собой дверь. К счастью, этого больше не повторилось. Когда Гермиона открыла шестую дверь, заметила знакомое лицо: Гарри стоял у двери и наблюдал. Комната была намного больше всех предыдущих: с высоким потолком, почти белыми стенами и полом, который выглядел твердым, но мягко пружинил под ее подошвами. Двое стажеров уже тренировались, увлеченные, как ей показалось, ожесточенной дуэлью внутри защитного купола. В помещении воцарилась тишина. Остальные стояли полукругом вокруг защитного купола, наблюдая за поединком. Соперники были равны по силе и решимости победить, обмениваясь, судя по всему, учебными заклинаниями. Драко кружил вдоль купола, сосредоточившись, наблюдая и отдавая указания на французском. Гарри заметил ее: — Гермиона? Что ты здесь делаешь? — Нарцисса пропала. Мне нужно… Ей не нужно было говорить больше ни слова. Гарри хлопнул в ладоши, и свет в комнате резко вспыхнул, привлекая внимание всех присутствующих, включая тяжело дышащих дуэлянтов внутри защитного купола. Раздражение, явственно отразившееся на лице Драко, было направлено сперва на Гарри, но взгляд его тут же упал на нее. Если Гермиона и ожидала какой-то реакции, она ее получила — в том, как он зажал пальцами переносицу, а затем расправил плечи и зашагал к ним широкими, уверенными шагами. Чем ближе он подходил, тем больше деталей она замечала. Без очков и без пиджака. Кобура с палочкой перекинута через одно плечо, рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая покрытую чарами, кажущуюся обычной, руку. При других обстоятельствах Гермиона закатила бы глаза от таких стараний, но сейчас было абсолютно не до того. — Грейнджер. — Твоя мать пропала. Прошло уже больше часа. Драко дважды моргнул, прежде чем его губы скривились в недовольной гримасе. — Где ее... — Мы можем говорить на ходу? — Она не хотела добавлять паники, но деликатность никогда не были ее сильной стороной. Особенно в экстренных ситуациях. Ей не особенно нравилась сама идея использовать магию отслеживания, но сейчас необходимость перевешивала моральные сомнения. Он взглянул на Гарри, который кивнул: — Я здесь закончу. Иди. Они обменялись короткими кивками, и Драко пошел за ней. Но когда Гермиона собралась вернуться тем же путем, каким пришла, он перехватил ее запястье, едва коснувшись, чтобы остановить. — За мной. Они пошли в противоположном направлении. Гермиона быстро подстроилась под его шаг, останавливаясь только тогда, когда он открыл последнюю дверь в конце коридора, заглянув внутрь, а потом, открыв шире, жестом пригласил ее войти. Она проскользнула в комнату под его рукой и нетерпеливо ждала, пока он закроет дверь. — Как это работает? Твое кольцо? — Я произношу заклинание, и оно переносит меня туда, где она находится. — Понятно. — Звучало достаточно просто. — Но оно сможет перенести нас обоих? Она может быть ранена или в замешательстве. — Не знаю. Это… — Мы можем попробовать? — Полагаю, да. Тебе придется встать поближе. Она придвинулась к нему, пока не оказалась перед ним лицом к лицу. — Ближе. Гермиона вытянула шею, придвигаясь ближе, пока не оказалась прижатой к его груди, обхватив его руками, сцепив пальцы за его спиной. — Готова? — спросил Драко, не дав ей шанса ответить. Он прошептал заклинание и ее резко потянуло. А потом... Ощущения отличались от Аппарации, но были похожи на путешествие с помощью портключа. Был момент, когда время и пространство слились воедино. Все изменилось одновременно: тишина сменилась шумом морских волн в ушах, твердый пол — травой под ногами, спертый воздух Министерства — запахом соленой воды. Искусственный свет — солнечным. Свет ослепил ее. Дезориентировал. От скачка она чувствовала себя странно и не в своей тарелке. Гермиона отшатнулась и мгновенно заслонилась от солнца руками, оглядывая то, что оказалось покрытым цветами утесом, возвышающимся над океаном. — Я ее не вижу. — Она... Они одновременно заметили это: тело, лежащее в цветах. Или то, что они сперва приняли за тело. — Отправь сообщение Тео. Сейчас. Гермиона сорвалась с места и побежала к тому, что, без сомнения, оказалось ее пациенткой — это становилось очевиднее с каждым шагом. Нарцисса была без сознания. Выглядевшая хрупкой и маленькой, она истекала кровью из раны на бедре, достаточно большой, чтобы пропитать ткань мантии. Ее лицо раскраснелось. Губы потрескались. Невозможно было сказать, как долго она была в таком состоянии. И это пугало. В большинстве случаев людей в конце концов убивала не болезнь. Это были несчастные случаи, подобные этим.. Гермиона упала на колени. Ее первым инстинктом было проверить пульс, но кое-что другое бросилось в глаза. Ее грудная клетка быстро поднималась и опускалась. Облегченно вздохнув, она достала из сумки волшебную палочку и быстро применила все известные ей диагностические заклинания. Можно было привести ее в чувство, но когда Гермиона приподняла мантию и увидела очевидные следы травм, скрытые травой, она решила не делать этого. Такая сильная боль могла вызвать шок. Первой бутылочкой, которую она достала из сумки, был бадьян, и она начала медленно осматривать Нарциссу: ее голову, затылок… Под травой, на которой лежала голова Нарциссы, оказался камень. А на руке Гермионы — кровь. Теперь это было основной проблемой. Драко появился, пока Гермиона старалась изо всех сил оказывать помощь, при этом не слишком сильно двигая Нарциссу. Что было почти невозможно. Молча он опустился на колени с другой стороны от матери. — Она… — Жива. Без сознания. Ударилась головой о камень при падении. Мне нужна твоя помощь, чтобы зафиксировать ей голову и шею. Драко аккуратно поддерживал Нарциссу, пока Гермиона медленно переворачивала ее, чтобы получше осмотреть рану. Она выглядела серьезно, но источник кровотечения скрывала спутанная и залитая кровью прядь волос. Осторожность только мешала, но рисковать она не могла. Гермиона наложила на рану ткань, которую вытащила из своей сумки. — Тео? — Уже высылает Целителя и медиведьму, но мы слишком далеко для одного прыжка. Он организовывает Портключ: один, чтобы отправить их сюда, другой — чтобы забрать нас на крышу Святого Мунго. Там нас будет ждать команда. — Где мы? — Юрское побережье. Нарцисса, должно быть, аппарировала несколько раз. Расстояние от места ее исчезновения до сюда... Одно только усилие могло бы убить ее. Даже одно случайное перемещение тяжело сказывалось на ее организме: после этого она обычно спала весь следующий день. Страшно было представить, как скажутся два. — Сколько еще ждать? — Пару минут. Он по-прежнему не отводил взгляда от матери. Драко помог осторожно перевернуть Нарциссу, чтобы Гермиона смогла нанести бадьян на рану на бедре. Несмотря на сдержанность, она заметила, как дрожала его рука — едва уловимые признаки тревоги, которые она часто видела у других, но никогда раньше — у него. Он боялся. Конечно, боялся. Гермионе стоило совсем немного усилий, чтобы накрыть его руку своей — всего на мгновение — прежде чем она продолжила. — Она... — Она стабильна, но ее нужно доставить в Святого Мунго. И как можно скорее. Гермиона сделала все, что могла, с тем, что у нее было под рукой. А этого было мало. Работа по оказанию первой помощи заняла считанные минуты и проходила в тишине, но даже так она заметила, как Драко скользнул рукой в ладонь матери — маленький и личный жест. Ненависть и любовь — сильные эмоции. Кто-то даже сказал бы, что они лежат в самой природе человека. Обе возникали из-за действий или причин. Две стороны одной медали. Их легко спутать. Их трудно разделить. Ощущались они с одинаковой силой. Но что именно скрывалось за горечью и напряжением между матерью и сыном в этот момент, было очевидно. Гермиона знала, что она всегда была там. Видела ее в их поступках, в явных и незаметных. И сейчас она была очевидна в том, как он держал ее за руку. Любовь. Иногда она проявлялась в безразличии, но сейчас она проявлялась в том, как сын держал мать за руку. Чтобы утешить ее. И, может быть, себя тоже. В глазах Драко отражались признания, которых он так и не произнес. Он не был готов. Не был готов стать свидетелем ее угасания. Не был готов увидеть, как она забудет. Не был готов потерять ее. *** Изнеможение было чем-то большим, чем просто физическая усталость; это было состояние души, но осознание этого не восстановило силы Гермионы. Когда она и целители закончили с Нарциссой, ей показалось, что прошло гораздо больше времени, чем было на самом деле. Последние шесть часов тянулись как месяцы, и хотя это займет время, ее пациентка была в безопасности и на пути к тому, чтобы снова доставлять Гермионе трудности на каждом шагу. Выйдя из палаты своей бессознательной пациентки в частном крыле, она провела рукой по лицу, прежде чем перейти к следующему делу. Взяв пергамент из своей сумки, она проделала долгий путь до кабинета Роджера. Но, оказавшись у двери, обнаружила, что она закрыта. Гермиона знала, где его найти. Новых исследователей пока наняли немного; несколько из них занимали большие стеклянные кабинеты и работали над какими-то экспериментами, вызывающими магические реакции, другие сидели за столами в основном помещении. Обнаружить Роджера было легко: он стоял у задней стены и, заметив Гермиону, помахал ей рукой. Рядом с ним левитировала стопка пергамента. — О, Гермиона. Чем обязан этому визиту? — Впечатляет. — Мы только что получили права на расширение с помощью магии, так что не стал терять времени. Мы все еще расширяем некоторые участки, но это займет немного больше времени. — Он заметил пергамент в ее руках. — Чем могу помочь? — Нужны дополнительные копии файлов по делу Нарциссы. — Я слышал, что ее привезли. Несчастный случай с Аппарацией и травмой? Как она? — Стабильна. Все еще без сознания, но я надеюсь, что она проснется сегодня ночью или утром. Это не первый инцидент с тех пор, как я стала ее целительницей, но это самый опасный. Есть аспекты ее состояния, которые я пытаюсь выяснить, и один из них — резкое ухудшение за последние несколько месяцев. Я знаю, что ты строишь свое исследование на основе ее дела, но можешь ли ты взглянуть на это? Я уже обратилась к Чарльзу Смиту, но мне бы хотелось услышать как можно больше разных мнений по этому поводу. — Конечно. — Роджер принял стопку пергаментов. — Может быть, тебе стоит подумать о зелье или о чем-то таком, что не даст ей аппарировать без намерения. Или, может быть, о предмете. Может быть, просто внести коррективы в тот, что у нее уже есть. Почему она не подумала об этом раньше? — Превосходная идея, честно. — Гермиона, должна поговорить с Драко об этом как можно скорее. — Кстати о ее лечении: Тео сказал мне, что ты сама проводишь эксперименты. — Да. — Я посмотрел на ингредиенты, и мне любопытно, что ты пытаешься изменить. — Я не пытаюсь изменить что-то конкретное. Я надеюсь объединить все девять в одно. Когда ее болезнь будет прогрессировать, ей будет проще принимать одно зелье, вместо того количества, что она пьет сейчас. И если получится, то эффективность не будет так сильно зависеть от графика приема, как сейчас. Думаю, что это поможет. — Ты делаешь это сама? Я могу… — Это личный проект. — Она умолчала о том, что у нее есть партнер. Это было не его дело. — Вместо того, чтобы экспериментировать со всеми пациентами, я попытаюсь усовершенствовать зелье для одного. Возможно, мы сможем адаптировать его и распространить на других пациентов, страдающих от той же болезни, но пока я экспериментирую со связывающими веществами, а количество ингредиентов ограничено. Пока не придумаю, как его создать , я немного ограничена в ресурсах. А еще я не знаю, сработает ли, будет ли зелье эффективным или даже… — И ты готова готовить зелья с таким количеством посторонних факторов? — Да. — Гермиона удивленно посмотрела на него. — Ты сам сказал, что это эксперимент. — Звучит так, как будто у тебя есть только несколько попыток, чтобы сделать все правильно. — Так и есть, но только если я не смогу понять, как вырастить растения. Мы с Невиллом уже работаем над этим. — Пусть пока и не пришли к понятным ответам. — Может, тебе стоит подождать, пока у тебя не будет больше ответов. — Думаю, сегодняшний день показал, что я не могу ждать, пока все станет идеально, чтобы начать экспериментировать. Я должна попробовать, и если я потерплю неудачу после всех попыток, тогда — и только тогда — я смогу честно сказать, что я попробовала все. Что я сделала все возможное. А сейчас я не могу этого сказать. Я вела наблюдения, делала обширные записи, следовала всем экспертным мнениям и лечила ее симптомы согласно проверенному методу, но что мне нужно сделать — так это создать свой собственный. Мне нужно выйти за рамки того, что я знаю, и того, что могу подтвердить. — Лекарства не существует. — Я осознаю это. Осознаю. Но это не должно останавливать меня от размышлений о возможности. Возможно, в будущем. Взгляд Роджера стал пристальным: — Звучит как личное. — В каком-то смысле это не так, в каком-то смысле — очень даже так, но по сути я просто делаю все, что могу, для своей пациентки и ее семьи. Может быть, это личное. Нет ничего плохого в заботе. Она ожидала дальнейших возражений, но он только кивнул: — Если я могу чем-то помочь… — Я дам тебе знать. — На мой взгляд, это не то дело, которое ты должна делать в одиночку. Она не была одна. Это был не тот ответ, который она дала, памятуя о совете Чарльза и зелье Драко, но то, что она сказала, проясняло не слишком многое. — Я приму это во внимание. Спасибо за помощь. — Она собиралась уйти, когда Роджер остановил ее. — Кстати, Чарльз Смит принял должность главного исследователя и начнет в конце сентября. Он привнесет опыт своих собственных исследований и работы. Думаю, его присутствие может быть полезным для тебя. Возможно, так и будет. Путь обратно к комнате Нарциссы казался длиннее, огни в коридоре — ярче, и когда Медиведьмы и Целители проходили мимо с улыбками и любопытными взглядами, улыбка Гермионы становилась все более натянутой с каждым шагом. Она зевнула дважды, несмотря на то, что еще не было и десяти вечера, и потерла лицо. Она не могла позволить себе быть уставшей. Не когда у нее впереди были часы работы с документами и еще больше часов заполнения графиков и диаграмм, после чего она сможет отдохнуть. Одна только мысль об этом усугубляла ее усталость. Гермиона завернула за угол, который вел к месту ее назначения, готовая застать целителей заканчивающими работу, но вместо этого увидела неожиданное зрелище. Драко. Сидящий на краю кровати своей матери. Наблюдая за тем, как она спит, пока их руки были сцеплены вместе. Гермиона почти прочистила горло, чтобы сообщить о своем присутствии, когда он пошевелился, протянул руку и осторожно убрал волосы ей за ухо. Он накрыл ладонью ее лоб. Затем щеку. Каждое его движение, то, как он смотрел на свою мать — все это было нежнее, чем она когда-либо видела. Более открыто. Честно. Как и раньше. Это все равно застало Гермиону врасплох. Не из-за самого действия, а из-за тяжелых эмоций, скрытых за каждым движением. Истина, которую она знала все это время, теперь выражалась так легко и естественно. И когда его мать протянула свободную руку, чтобы накрыть его ладонь, сердце Гермионы остановилось так же быстро, как замерла рука Драко. Глаза Нарциссы медленно открылись, и когда они это сделали, они были блеклыми и сосредоточенными на ее сыне. Наверное, впервые за долгое время. Было сложно понять смысл происходящего, но значимость простого обмена эмоциями витала в воздухе, и от волнения при мысли о том, что происходит и что может быть сказано, у Гермионы внутри все сжалось. Словно зрительница, она наблюдала, как мать и сын одновременно обмениваются двумя словами, что позволило ей перевести дыхание. — Прости меня. Простые в произношении, но сложные по смыслу, эти слова звучали тем сильнее, чем реже их произносили. Извинения — это больше, чем просто намеренное действие. Это уникальная форма памяти из-за осязаемой связи между прошлыми ошибками и настоящим раскаянием, заключенным в нескольких простых слогах. Два слова, которые могли стать бальзамом, начинающим процесс заживления глубоких ран, деэскалировать ссору, сблизить людей и изменить жизни. Эти два слова не могли исправить все. И все же это было начало, которое им обоим было необходимо. Все происходило по какой-то причине. Гермиона верила в это до глубины души. И невольно возникала мысль — возможно, все эти неудачи, ошибки и ссоры были нужны для того, чтобы привести их к этой точке. Первый шаг Нарциссы к прощению и момент, когда Драко начал отпускать свой гнев. Их новое начало. Хотя он, вероятно, никогда не забудет, он был готов простить. Они поняли, что их доспехи — не более чем ржавая сталь, временно созданная человеком. Это было именно то место, где гордость пала, а смирение зарождалось, чтобы начать восстановление, предложить мир и понимание и, в конечном счете, привести к прощению и исцелению. — Драко, где я? — Нарцисса попыталась осмотреться, но не смогла. Болезненная гримаса исказила ее черты. — Тебе нельзя двигаться. — Я ничего не помню. Гермиона услышала страх в ее слабом голосе. И снова эмоции в ее тоне послужили напоминанием— не о том, как им предстоит еще долго убеждать Нарциссу в правильности ее лечения, а о ее продолжающемся ухудшении здоровья. Ее деградации. Осознать свою болезнь было все равно что пытаться схватить облака: невозможно. — В Мунго. Голос Драко был едва слышен, почти шепот, и Гермиона сделала шаг вперед. — Ты аппарировала. Вероятно, дважды. Грейнджер и я нашли тебя. — Драко остановил Нарциссу, когда она попыталась сесть. — Постарайся расслабиться, мама. К удивлению Гермионы, та послушалась. Может быть, она была дезориентирована, а может быть, просто ошеломлена присутствием обеспокоенного сына , но впервые Нарцисса полностью расслабилась и закрыла глаза, делая один вдох за другим, в то время как Драко напряженно наблюдал за ней, словно запоминал каждое ее движение для последующего анализа. Их руки все еще были сцеплены. — Мне становится все хуже. Драко опустил взгляд, и это приносило боль. — Мне страшно. Страшно было и ему. Гермиона решила, что настал подходящий момент заявить о своем присутствии. После легкого стука в дверь она вошла в комнату. Нарцисса открыла глаза, а Драко обернулся, не выпуская материнской руки. Подойдя к кровати, она остановилась, чтобы взглянуть на зачарованный пергамент с показателями. Не плохо, но и не хорошо. Когда она заняла место перед Драко, ее нога случайно коснулась его. — Будьте честны со мной, мисс Грейнджер. Сколько времени у меня осталось? — Я всегда буду честна с Вами, — мягко ответила Гермиона. — Я всегда была честна, даже когда мы не сходились во мнениях. Особенно тогда. — Она одарила Нарциссу нежным взглядом, от которого на ее лице появилось подобие улыбки. — Но я не могу ответить на Ваш вопрос о времени. Она снова взглянула на результаты лечения. На линии роста волос вскоре должен был появиться легкий синяк. — Сейчас я сосредоточена не на сроках, а на том, что могу сделать, чтобы облегчить Ваше состояние. Это не значит, что я сдалась. Но это — то, чего хотите Вы. Подобные случаи будут происходить все чаще по мере ухудшения Вашего состояния, но я буду рядом, чтобы сделать процесс как можно менее болезненным. Я все еще собираюсь бороться за Вас. Но мне нужно, чтобы Вы сделали то же, что я пообещала сама себе: вышли за пределы своей зоны комфорта. — Андромеда говорила мне то же самое. И не раз. Было приятно знать, что у них появился еще один союзник. Глаза Нарциссы закрылись; зелья начали исцелять ее тело изнутри и успокаивать разум. Вскоре дыхание выровнялось. Стало глубже. Гермиона быстро дополнила записи при помощи самопишущего пера. Драко все так же не отпускал материнскую руку. Он не переставал смотреть на нее. Его мысли явно были где-то далеко. Гермиона уже собиралась оставить его наедине со всем этим и тихо уйти, когда вдруг повернулась: — Драко... Он поднял на нее взгляд: — Что? — Тебе нужно поехать домой и отдохнуть, если сможешь. — Поттер заставил меня взять выходной, так что я останусь здесь, на диване. Прослежу, чтобы вернуться домой вовремя к... Его слова оборвались, когда она импульсивно вторглась в его личное пространство, дважды поколебавшись, прежде чем последовать естественному порыву. Наклонилась и мягко коснулась его лба поцелуем, полным утешения, задержавшись чуть дольше, чем собиралась. Затем она опустила голову, спрятавшись в изгибе его шеи. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его руки медленно обвились вокруг нее, притягивая ближе, сжались, когда он наконец позволил себе отпустить все, что держал внутри с той самой минуты, как они нашли его мать. В мгновение ока вдох Гермионы превратился в его выдох. Едва различимо. Снова и снова. Жгучая потребность проанализировать происходящее и разложить свои чувства на отдельные составляющие рвалась наружу, но Гермиона упрямо сдерживалась. И это усилие не уберегло ее от другого ощущения — волны паники и хаоса сплетались в хорошо знакомое ей чувство. Оно поднималось в ней подобно парализующему пламени. Страх.

Хаос — это закон природы; порядок — мечта человека.

Генри Адамс