Measure of a man|Мера человека

2 сентября 2011 г. Выпечка — это сочетание химии и искусства. Отмерить, смешать, просеять, нагреть, остудить. Этот процесс требовал точных и тщательных измерений, что давало Гермионе почувствовать контроль, выполнение четких задач с предсказуемым результатом приносило удовлетворение, а необходимость полностью погружаться в процесс не оставляла места для беспокойства. Просто. Предсказуемо. Все, что от нее требовалось, — следовать инструкции, сохранять спокойствие, и в итоге получится не только сладкое угощение, но и возможность очистить мысли. После такого дня, как этот, простота была ей просто необходима. Разногласия с Сакс по поводу более активного участия Андромеды в уходе за Нарциссой, два угрюмых Малфоя — Скорпиус был, конечно, более милым и поддающимся утешению — совещание по безопасности в больнице и знакомство эрготерапевта с домом Малфоев. Не говоря уже о поспешной просьбе разлить по флаконам Аконитовое зелье, которое Драко только что сварил для четырех новых волков, появившихся после последнего полнолуния. Когда Гермиона закончила уже пятую партию выпечки — клубничный тертый пирог — она оглядела противни, расставленные на всех поверхностях, и задумалась, нет ли изъяна в ее теории. Камин вспыхнул зеленым пламенем, и из него появился Гарри. Твой дом пахнет как кондитерская, — он присоединился к ней на кухне и тихо присвистнул, оценив обстановку. — И выглядит примерно так же. Я бы начал за тебя переживать, но здесь не видно ни одного грустного пирога, а еще я жутко голодный. Гермиона шлепнула его по руке прежде, чем он успел потянуться за десертом. — Ай! — Он выглядел точь-в-точь как Джеймс, когда того ловили за шалостями. — Я даже не собирался... — Его улыбка стала шире. — Ну ладно, собирался. Можно хоть… — Нет. Это угощение для детей на завтра. — Все это? — скептически приподнял бровь Гарри. — Я думал, ты просто опять вымещаешь стресс готовкой. — Именно. — Из-за родителей? — Его улыбка сменилась озабоченной гримасой, когда он провел рукой по своим растрепанным волосам. — Джинни мне сказала. Тогда понятно, почему ты была на взводе во время совещания по возрождению. Это Перси тебя туда позвал? — Нет, — Гермиона напряглась от воспоминаний, все еще таких ярких, будто все произошло только вчера. Она дважды говорила со своим отцом, в коротких разговорах каждый из них пытался заверить другого, что у них все в порядке, и оба раза Гермионе казалось, что ее родители не разговаривают между собой. Эта мысль встревожила ее больше, чем ожидалось. — Тогда почему ты пришла? В этот момент она осознала свою ошибку. Затягивание с ответом стало очередным симптомом стресса, который захватил слишком большую часть ее мыслей. Гарри оперся локтем о столешницу, терпеливо дожидаясь ее оправдания, а Гермиона, сориентировавшись, внезапно поняла, что он что-то подозревает. Драко выгнал его, вместе со всеми. Гарри видел их в магазине приколов, за обедом и по дороге в лес. И это не считая того, что он мог заметить, когда ее не было рядом. Но вот какие выводы он из этого сделал, Гермиона до сих пор не знала. Это стоило выяснить. — Ты не ответила на мой вопрос. — А как ты думаешь, зачем я пришла? Она задала простой, наводящий вопрос, одновременно предлагая лимонный макарон. Он махом проглотил угощение и молча протянул руку, прося еще. Она не возразила. — Отвечать вопросом на вопрос — это прием тех, кто тянет время. Гарри рассмеялся: — То есть ты подтверждаешь мои подозрения. — А ты оттягиваешь. — А ты отвлекаешь меня сладким. — И это работает? — Нет. Кроме того, я давно собирался спросить, но… Она поняла окончание его фразы: все было в лучшем случае хаотично. — Мы можем еще долго ходить вокруг да около, а можем перейти к сути. Что у тебя с Малфоем? — Гарри поднял руку, прежде чем Гермиона успела что-то сказать. — И только не говори «ничего». Я думаю об этом с тех пор, как ты явилась на тренировку поговорить с ним, еще в первый раз. После той самой ссоры. — У нас с Драко… хм. — Не можешь сказать вслух? — Он ухаживает за мной. — Нервы Гермионы были на пределе, и она не заметила, как быстро у Гарри отвисла челюсть. Она уже было начала грызть ногти, но остановилась, сжав ладони в кулаки.— Мы, эм… вместе идем на вечеринку к Пэнси. И это будет не первое наше свидание. Его глаза расширились от удивления, он несколько раз открыл и закрыл рот, безуспешно пытаясь подобрать слова. Гермиона отвела взгляд. Посмотрела вниз. По сторонам. И в итоге уставилась на клубничные пирожные. Иного способа смягчить новость не существовало, и, честно говоря, она ведь ожидала шока. Он сам спросил. — Эмм… — Гарри наконец откашлялся. — И давно? — С июля, но это… я… хм. — Я вообще ничего не понимаю. Я был уверен, что все началось с того дня в магазине приколов. — Нет, — она скрестила руки на груди. — Но для меня это в новинку, и я действительно понятия не имею, что делаю. Гермиона отставала во всем, тогда как Драко неизменно опережал ее на два шага. Каждое его новое предложение, каждый жест, все сбивало ее с толку. И это ужасно раздражало. Небольшой террариум, появившийся в кабинете Драко после того, как она в шутку подарила ему Фиттонию, капризное растение, как и он сам. Полчаса, что он терпеливо ждал, пока она мучительно выбирала бутылку вина на двоих. Прогулка со Скорпиусом перед ужином в среду и его крохотные ладошки в их руках. И как Драко исподтишка попытался выяснить ее планы на день рождения. — Он тебе… нравится? — Гарри будто бы через силу задал этот вопрос. — Я… — Я не буду осуждать, если да. Просто ты какая-то нервная. Гермиона взглянула на часы: — Мы опоздаем на собрание. — Это буквально одно слово: «да» или «нет». Все очень просто. Если отбросить сложности, Гарри был прав. По сути, ответ был прост и подтверждался в самые неожиданные моменты. В переменах, которые с ним происходили. В том, как он вдохновлял ее своим стремлением стать лучше, позволив старым ранам начать заживать. В утреннем чае и тех немногих случаях, когда он с неохотой протягивал ей ручку, позволяя разгадывать один из своих кроссвордов. В том, как они незаметно для себя завели традицию ужинов по средам и в том, как стали выкраивать время друг для друга. В том, как Драко каждый раз показывал Скорпиусу жест «завтра», и как они с Нарциссой неловко, но упрямо пытались наладить отношения. Даже помимо всего этого, она находила ответ просто в том, как он смотрел на нее. — Да. Он мне нравится, но… — Значит, это все, что сейчас важно, — Гарри положил ей руку на плечо. — Ты имеешь право быть счастливой. — Я стараюсь. — С Драко она действительно была счастлива. А вот когда его не было рядом… тогда ее мозг включался на полную катушку. — Думаю, он на несколько шагов впереди меня, потому что ему приходится просчитывать каждое мое действие. Думаю, он не уверен в происходящем, потому что у меня есть сомнения. У нас обоих есть на то причины, и их немало. Сложно быть импульсивной, когда в голове одни последствия. — Последствия будут в любом случае. А я считаю, надо хотя бы иногда жить настоящим. Хоть немного. У нее вырвался смешок: — Я ожидала большего сопротивления с твоей стороны. — Я бы не стал мешать тебе найти то, что ты ищешь, даже если есть шанс, что это окажется Малфой. Гарри пожал плечами и предложил руку, которую Гермиона приняла глядя на лучшего друга и удивленно моргая. — Похоже, я тоже способен меняться. *** Жаркий спор стих, когда дверь распахнулась, и в комнату вошел Кингсли, заставив всех ошеломленно замолчать. Не из-за потрясения. Из-за благоговения. Безо всяких призывов каждый встал, чтобы отдать честь тому, кто заслужил уважение и на поле боя, и за свои заслуги. Но Кингсли лишь окинул взглядом лица присутствующих и жестом велел им сесть. Он ничего не сказал и остался стоять, пока не уселся последний. Все взгляды были устремлены на него. — Я услышал громкие голоса и решил, что нахожусь в нужном месте. — Кингсли сложил руки вместе, сохраняя свою фирменную осанку и проницательный взгляд. — Прошу прощения за опоздание. Надо было сначала уладить кое-что с пчелами. Он был в синих одеждах пасечника, но все равно выглядел лидером — тем самым, каким и был когда-то. Каким оставался. Гермиона все так же поражалась тому, как легко он привлекал внимание, как естественно вызывал уважение, и как уверенно орудовал властью без малейшего давления. Не чтобы подчинять. Чтобы вести. — Я незнаком с порядком этих встреч, — Кингсли сел рядом с Перси, оставив место во главе стола пустым. — Прошу, продолжайте. После небольшой паузы совещание возобновилось. Но теперь целью стало произвести впечатление на самого значимого человека в комнате. — Тибериус ведет себя безрассудно, и это замедляет работу правительства, — заговорил глава Центрального отдела, сменив тему на совершенно другую. — Он не может уволить никого из своего офиса без веской причины, но может — и уже начал — сводить их роли к нулю. Перси проявил интерес: — И кому он передает полномочия? — Надежным союзникам без опыта. Его племянник теперь работает его помощником, просматривает документы и стал посещать все его частные встречи. Гермиона встретилась взглядом с Драко, отметив, как тот прекратил постукивать пальцами и выпрямился в кресле. Они думали об одном и том же. Кормак? Обладающий властью? Тибериус либо в отчаянии, либо окончательно спятил. Ни то, ни другое не предвещало ничего хорошего. Оба решения — готовый рецепт катастрофы. — У него все меньше людей, которым он доверяет, и это число уменьшается гораздо быстрее, чем мы думали, — Гестия выглядела немного встревоженной. — Он знает, что конец близок. — Что странно, — Перси обменялся взглядом с Гермионой, которая не смогла скрыть потрясения. — Все наши улики пока лишь косвенные. Ничего еще не подтвердилось, обыски не завершены. Да и юридически его действия нельзя признать незаконными — у нас нет прецедентов по тем этическим нормам, которые он нарушает. Кроме скандала, вызванного статьей Скитер, и продолжающегося падения его рейтингов… мне кажется, мы упускаем что-то важное. — Или Тибериус знает то, чего не знаем мы, — Гермиона скрестила руки на груди. — Не уверена, что именно, и, возможно, мы даже не сможем это выяснить. — Возможно, Вам стоит поговорить с Кормаком… — Об этом не может быть и речи. — Она сердито посмотрела на главу министерской библиотеки. — Я не приманка. — Хорошо, — та перевела внимание на Драко. — а что у Вас, мистер Малфой, как продвигается перевод? Ей сразу вспомнился предыдущий разговор на эту тему. В этой самой комнате. Когда он поправил очки и пристально посмотрел на пожилую ведьму, Гермиона поняла, что его ответ будет звучать почти дословно, как тогда. В соседнем кресле заерзал Гарри. Перси приподнял бровь. — С тех пор, как Вы задали этот вопрос в прошлый раз, прошло слишком мало времени. — И? Мы все равно хотим услышать ответ. В комнате повисло напряжение. — Очень хорошо, — Драко откинулся на спинку стула. — Переводов не прибавилось. Никто этому не обрадовался. — Надеюсь, Вы понимаете, насколько быстро это должно быть завершено… — Прекрасно понимаю. Так же, как и Вы, надеюсь, понимаете, что буквально на днях прошел рейд на логово под Балликаслом. Все были в курсе, даже общественность. — То, чего не знает пресса, — это то, что Пожиратели Смерти до сих пор остаются в этом районе, нападая на авроров и членов опергруппы, — Гарри стиснул челюсть. — Вместо того, чтобы заниматься переводами, Малфой исполняет свои прямые обязанности. Прошу прощения. Если кто-то из вас желает взять на себя ответственность за безопасность десятков людей — милости прошу. Кингсли только наблюдал, сложив руки на столе. Гермиона почти забыла о его присутствии. Глава библиотеки, пристыженная, покраснела. — Я не знала, насколько все серьезно… — И не могли бы. У нас есть протокол, запрещающий разглашение информации. Позерство перед Кингсли продолжилось. Большинство предпочло отмолчаться, пока привычные лидеры продолжали задавать тон. — Теперь, когда Кингсли с нами, а мистер Малфой в настоящее время не в состоянии продолжить начатое, мы должны найти другого переводчика. Кого-то, кто… — Возможно, эта пауза позволит моей команде проанализировать все, что переведено на данный момент, — Перси подался вперед, глядя прямо на заведующую Отделом Тайн, которая, казалось, готовилась к сегодняшнему спору. — У нас есть несколько многообещающих зацепок. Гермиона бросила на него взгляд, заинтересованная не столько словами, сколько тоном. В воздухе витало нечто большее, чем просто напряжение. — Если зацепки действительно есть, нам не нужны усилия мистера Малфоя или… — Уверяю Вас, Вы ошибаетесь. — Низкий голос Кингсли, казалось, оглушил комнату. — Независимо от переводческой работы мистера Малфоя, его участие в этом движении жизненно необходимо. — Прошу прощения, сэр. — На щеках главы библиотеки появился незабываемый румянец. — Но мистер Малфой… — Он — одна из причин, по которой я сижу здесь сегодня. Все присутствующие дружно вздохнули. Всеобщее внимание было приковано к словам Кингсли и Драко, чья челюсть была сжата так крепко, что Гермионе захотелось протянуть руку и коснуться его, чтобы он расслабился. Но он сидел слишком далеко. Он начал понемногу расслабляться, а тишина все длилась и длилась. — Успех этого движения не имеет ничего общего с демонтажем нынешнего режима, скорее уж с каждым нашим шагом вперед. Когда говорил Кингсли, слушали все. — Если мы не будем учиться, мы обречены стать теми, кого пытаемся свергнуть, — Кингсли обвел взглядом каждого, убеждаясь, что он полностью завладел их вниманием. — Прошлое — это не просто череда событий с неизбежным финалом. Это текст, который мы можем интерпретировать, напоминание о том, что нам под силу изменить настоящее, а значит, и будущее. Единственный способ извлечь урок из прошлого, понять, как возник мир, в котором мы живем. Тибериус. Пожиратели смерти. Коррупция. Дискриминация. Хаос. — Мы должны понять это и использовать, чтобы не повторять те же ошибки и не придерживаться тех же предрассудков, что и до нас. Мы обязаны быть лучше, и только в этом случае станем частью решения, а не частью проблемы. В зале зашевелились, кто-то переглянулся. — Мне говорят, что мое стремление к коренным социальным изменениям — это наивный идеализм. Что мне следует быть прагматиком и сосредоточиться на достижимых целях, например, искоренении коррупции в Министерстве. Но какая польза от упорядоченного Министерства, если мы по-прежнему влачим за собой тяжесть прошлого? Мы оставляем себя уязвимыми для повторения того же, что уже было. Как это случилось во Вторую войну. Гермиона кивнула. Вот что им нужно было услышать. Вот что им нужно было понять. Речь шла не о власти. Речь шла о будущем. — Присутствие мистера Малфоя — доказательство перемен, к которым я стремлюсь, — Кингсли положил руки на подлокотники. — У него есть прошлое, с которым мы все знакомы. Прошлое, за которое он был оправдан, но он олицетворяет потенциал того, чем мы можем стать как общество, если будем строить мосты, а не сжигать их, если будем относиться к людям как к людям, а не оценивать их по их семье или истории. Кингсли оглядел комнату, а Гермиона не сводила глаз с Драко. Не то чтобы она могла прочесть его мысли — казалось, его полностью поглотило пристальное изучение стола. — Давайте не будем забывать, что мы все на одной стороне и сражаемся в одной битве, независимо от причин. Вы хотите избавить Министерство от коррупции? Начните с себя. Здесь. Сегодня. Драко поднял голову. — Теперь, когда мы это прояснили, продолжайте. Что Перси и сделал. Вскоре после этого собрание закончилось. Гермиона вышла вместе со всеми, оставив Кингсли поговорить с Перси наедине. Гарри напоследок одарил ее хитрой усмешкой, стоя рядом с Драко. Оба исчезли на несколько минут. Затаившись неподалеку от входа в библиотеку — насколько это было дозволено — Гермиона терпеливо ждала, пока Драко не появился вновь с ее сумкой в руках и не протянул ее ей. — Спасибо, — Гермиона перекинула ремень сумки через плечо. — Ты закончил или нужно вернуться? — Закончил, но Кингсли все еще разговаривает с Перси. Это может затянуться. Готова? Улыбка, которой она его одарила, не оставляла сомнений в ее нетерпении. Драко закатил глаза и фыркнул, но все же взял ее за руку и повел. Сегодня Гермиона бродила между полками, пока он собирал книги, оставленные по его просьбе сотрудниками библиотеки. Оставалось надеяться, что они найдут что-нибудь, что поможет ему закрепить антиаппарационные чары на ожерелье его матери. Она окинула взглядом Драко, сосредоточенно изучавшего обложки, и отправилась в раздел гербологии, чтобы выбрать несколько книг для «легкого чтения», и вскоре вернулась. Выбранные книги подверглись тщательной инспекции со стороны Драко. — Я думал, ты возьмешь только пару. — Так и есть, — Гермиона положила все книги на стол. Грохот эхом прокатился по пустой библиотеке. — Это и есть пара. — Шесть, Грейнджер? — Драко остался невозмутим. — Это определенно больше, чем пара. — Еще три я оставила. Что, впрочем, уже было достижением. Светлая бровь изогнулась, и он кривовато усмехнулся, жестом подзывая к себе. Со своего места рядом с ним она посмотрела на книги. Чтобы наложить антиаппарационные чары, потребуется некоторое количество проб и ошибок, но исследование может с этим помочь. — Я могу просмотреть их, пока тебя не будет, и отметить то, что может пригодиться. — Кстати, о моем отсутствии, — он развернулся к ней полностью. — Я уезжаю в воскресенье утром. Сразу после вечеринки. — Во сколько? Скорпиус захочет тебя проводить. И, если честно, она тоже. Но это Гермиона оставила при себе. — У нас с Поттером инструктаж на месте в восемь, так что — после завтрака. Гермиона кивнула. — Пока меня не будет… — Я буду с Скорпиусом, — скорее всего, даже чаще, чем обычно. — Будем завтракать каждый день и ужинать по средам. Мы читаем новую книгу. А в следующую субботу у него встреча с Альбусом у меня дома. — Она откинулась назад и прищурилась, глядя на Драко. — Ты волнуешься, оставляя его? — Да. — Не стоит. Гермиона оттолкнулась от стола и собиралась было отойти, но остановилась, когда Драко обхватил ее запястье. Он, выжидая, смотрел на нее и она не могла понять, чего именно, пока его лицо опять не превратилось в нечитаемую маску. С губ сорвался раздраженный выдох, и он отпустил ее. Она наклонила голову. — Что такое? — Ничего. *** 3 сентября 2011 г. Кактус заметно выпрямился. Процесс его восстановления шел так же успешно, как и у маленького мальчика, стоявшего рядом и держащего в руках записку отца. Нарядный, в белой рубашке, темно-синих брюках и зеленом галстуке-бабочке с узором пейсли, Скорпиус огляделся по сторонам и подошел к Гермионе, сидевшей на диване. Она заметила, что на его галстуке-бабочке не было застежки — он был завязан должным образом. Скорее всего, самим Драко, который где-то прятался. Гермиона мысленно закатила глаза, надеясь, что за это время от его необъяснимого эмоционального состояния не осталось и следа, но не смогла не улыбнуться, когда Скорпиус обнял ее и прошептал на ухо короткое приветствие: — Привет. — Привет, малыш. Она никогда не перестанет радоваться его голосу. Все еще почти шепот, этот звук неизменно вызывал у нее улыбку. Она указала на записку в его руке: — Ты читаешь это кактусу? Скорпиус смущенно кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Чувствуя его волнение, Гермиона протянула ему руку — он тут же схватил ее, и смог немного расслабиться. — А ты знаешь, что там написано? Мальчик снова наклонился к ее уху и прошептал: — Папа сказал. Глаза Гермионы расширились. Не только от его робких слов, но и от того, как он назвал Драко. Уткнувшись лбом в изгиб ее шеи, он искал поддержки, в которой всегда нуждался после разговора. Обнять его в ответ было совсем несложно. Как и тихо порадоваться тому, что вместо односложных ответов он начал строить фразы. А еще осознать, что Драко начал зачитывать свои записки сыну вслух. Интересно, как давно это продолжается? — Тебе понравилась записка? Скорпиус кивнул, не отрываясь от ее шеи. Гермиона не стала спрашивать, о чем в ней шла речь. — А твоему кактусу… — Мяте. — Хм? — Она моргнула. — Подожди. Ты назвал кактус Мятой? На этот раз он поднял голову и с той же застенчивой улыбкой кивнул. Ее собственная улыбка стала еще шире. — Прекрасное имя. Кактус по имени Мята — просто неимоверно мило. Ей тут же захотелось узнать, какие еще имена он дает вещам, но это придется отложить. — Готов идти к Альбусу? Скорпиус с радостью кивнул. — А ты… попрощался с папой? Его белокурая голова снова качнулась, когда он сунул записку в карман, показывая жестом свое подтверждение чуть медленнее. Гермиона понимала причины его молчания. Он так и не решился поговорить с отцом. И похоже, пока не был готов. И она знала, что не стоит подталкивать его. Спешить было некуда. Именно это сказал Драко в ту ночь, когда Скорпиус впервые заговорил с ней, после того как он занес сонного мальчика в дом после наблюдения за звездами. — А с Кэтрин ты попрощался? — Еще один кивок. Гермиона поднесла палец к подбородку, делая вид, что задумалась, пока его щербатая улыбка росла все шире. Скорпиус был до невозможности очарователен, и она не могла перестать улыбаться, глядя на его наряд. Но, если быть честной, он был совсем не в том виде, чтобы идти на встречу с друзьями в Норе. Не то чтобы она могла сказать ему об этом, когда он выглядел таким гордым собой и щеголеватым. Гермиона втайне надеялась, что у Джинни найдется запасная одежда на тот случай, когда он неизбежно испортит свою. — Тогда, я думаю, мы готовы идти. Когда они вышли из камина в Норе, Скорпиус застыл. Все его волнение моментально сменилось волнением от шумной атмосферы гостиной, где вязальные спицы миссис Уизли активно работали над двумя свитерами. Мальчик робко подошел к ним поближе, но так и не выпустил ее руку. — Это магия, — Гермиона улыбнулась, когда он зачарованно повернул голову. — Миссис Уизли вяжет свитера всем на Рождество. Готов с ней познакомиться? Скорпиус жестом показал ответ, и они вышли из гостиной в узкий коридор. И на этот раз путь занял гораздо больше времени, чем обычно. Его внимание привлекал каждый предмет, каждая деталь. Это совершенно не походило на строгий порядок его собственного дома и сильно отличалось от обстановки у нее. Когда они дошли до кухни, Молли встретила их теплой улыбкой, сидя за столом: — Простите, что опоздали. — Нет, вы как раз вовремя. — Затем ее улыбка переместилась на маленького мальчика. — Ты, должно быть, Скорпиус. Какой ты нарядный! Он кивнул и залился румянцем, прильнув к боку Гермионы. Миссис Уизли, по ее же словам, была мгновенно очарована и готова была накормить его вкусной едой и сладостями. — Ах, какой милый мальчик. Альбус тебя уже ждет… Дверь с грохотом распахнулась, и влетел Альбус с растрепанными волосами, джинсами в пятнах от травы и футболкой с мультяшками. — А Скорп… Затем он увидел своего лучшего друга, который мгновенно выпрямился и улыбнулся при виде него. — Ты пришел! — Альбус с разбега обнял Скорпиуса, и тот с радостью ответил ему тем же. Скорпиус что-то быстро ответил на языке жестов, Гермиона едва успела уловить, что именно. Альбус кивнул в ответ, улыбаясь во весь рот, так широко, что, казалось, его щеки вот-вот треснут. Он светился от счастья. Гермиона присела на корточки: — Обнимашки? И тут же с объятиями на нее кинулись оба мальчика. Когда они отступили, став рядом, они выглядели как воплощение противоположностей. Хаос Альбуса против аккуратности Скорпиуса. Но их связывала настоящая дружба. — Итак, что ты сегодня покажешь Скорпиусу? Альбус с энтузиазмом перечислил все, что он собирался делать: научить Скорпиуса играть в игры, гонять игрушечные машинки, охотиться на гномов, устроить пикник за Норой и попрактиковаться в языке жестов. В довершение — обещанная Молли сказка, от чего глаза Скорпиуса в восторге распахнулись. Похоже, его ждал хороший день. — А где Джеймс и Лили? — Гермиона была уверена, что Ал должен знать. — Лили спит, а Джеймс с дедушкой ковыряются в какой-то маггловской штуковине. Вполне в их духе. — Повеселитесь. — Гермиона поправила галстук-бабочку Скорпиуса. — Я вернусь чуть позже, хорошо? Все, что она получила в ответ — это кивок, а затем Альбус вывел слегка озадаченного, но явно счастливого Скорпиуса на улицу. Взволнованный возгласы Ала были слышны еще долго после того, как за ними закрылась дверь. — Сын Драко Малфоя? — Молли все еще улыбалась. — Просто прелесть. Интересно, что Молли ни разу не упомянула о его семье; она ни разу не упомянула о Малфоях. Скорпиус был просто… собой. Мальчик в пестром галстуке-бабочке, который играл со своим лучшим другом. В такие моменты Гермионе казалось, что она не может любить Молли больше, чем сейчас. — Спасибо. — За что, милая? — Я просто... — Гермиона замялась, не находя слов. — Если вдруг что-то случится, просто отправьте сообщение и я сразу приду. Молли отмахнулась: — Все будет хорошо, не переживай. — Скорее всего, ему понадобятся запасные вещи или хорошее очищающее заклинание... — У Джинни есть одежда Альбуса, она подойдет по размеру. Хотя я сильно удивлюсь, если на свете есть пятно, которое я не смогу вывести. — Ах да, и он не ест мясо. — Я помню из твоей записки — я приготовила бутерброды для пикника и вегетарианский вариант на ужин. — Он еще немного привередничает с... — Все это есть в твоем списке. — Молли указала на пергамент, который Гермиона оставила ей в начале недели. В нем была дюжина пунктов — список вышел длинным, но она хотела быть уверена, что все предусмотрено. — Все верно. — Гермиона лихорадочно пыталась вспомнить, не забыла ли чего. — Он в основном общается жестами, но когда волнуется, то... — Альбус переведет, не беспокойся. — Улыбка Молли стала шире. — Ты нервничаешь. — Да. — Гермиона покраснела, чувствуя, как неловкость разливается в груди. — Просто хочу быть уверена, что с ним все в порядке. Он нечасто бывает среди других детей без меня. — Все будет хорошо. — Молли положила руку ей на плечо. — Вон, сама посмотри. Они выглянули в окно кухни. Альбус и Скорпиус были в поле вместе с Артуром и Джеймсом. Солнце светило ярко, мальчики улыбались и собирали полевые цветы. В этот момент Гермиона вспомнила, как когда-то размышляла о том, понравится ли ему здесь. Альбус с восторгом показал дедушке охапку цветов, а Скорпиус чуть застенчивее протянул свои. Артур мягко улыбнулся и сказал что-то, от чего улыбка Скорпиуса расплылась до ушей — видно было даже из окна. Доброта успокоила тот страх, в котором Гермиона себе и не признавалась. — Видишь? Все прекрасно. Он напоминает мне Перси, когда тот был маленьким. Такой же аккуратный, все по полочкам. — Молли обняла Гермиону за плечи и прижала к себе. — Порой я сожалею, что не смогла быть более внимательна к нему. Или не смогла лучше его понять. Но в такой большой семье… На это просто не хватало времени и сил. — Может быть... — Молли замолчала, но ее глаза были полны эмоций. Может быть, он не отдалился бы настолько, прежде чем понял, что заблудился. Может быть, не понадобилась бы смерть брата, чтобы вернуться домой. Может быть, они бы успели все исправить. Может быть. Может быть. Молли глубоко вдохнула: — Я бы не волновалась так на твоем месте, милая. Скорпиусу очень повезло, что у него есть ты. Возможно, так оно и было. За полгода он изменился до неузнаваемости, но правда была в другом: — Думаю, это мне повезло. Они молча наблюдали за игрой мальчиков, видели, как Джеймс осторожно встраивается в их маленький мир. Альбус нахмурился, сверля брата взглядом, но Скорпиус показал Джеймсу жестом слово «цветок», чтобы тот не чувствовал себя чужим. Или одиноким. — Ах да, пока ты не ушла. — Молли отступила и подошла к столу. Бросив последний взгляд на удаляющихся в поле Скорпиуса и Ала, и на Джеймса и Артура, замыкающих шествие, Гермиона отступила, надеясь, что Скорпиусу понравится сегодняшний день. Молли взяла несколько брошюр, чтобы вручить ей. Брошюры для нескольких частных начальных школ. О. — Гарри просил передать это тебе, чтобы ты отдала Драко. Он думает, что им стоит съездить и посмотреть. Эти школы недалеко от их домов. Скорее всего, начнут учебный год с опозданием, но... — Посмотреть? — Гермиона несколько раз моргнула. — Они собираются... — ...отдать мальчиков в одну школу? Думаю, да. Джинни говорила, что в каждой из них есть небольшое подразделение, которое занимается обучением студентов-волшебников. А еще — преподаватели, знающие язык жестов для Скорпиуса и специалисты, которые помогут Альбусу справляться с социальной тревожностью. Ни Драко, ни Гарри ей об этом не говорили, что свидетельствовало о том, как далеко они продвинулись. Они не нуждались в ее посредничестве. Они смогли работать вместе самостоятельно. Да и планируемая совместная поездка тоже об этом свидетельствовала. — Это же замечательно, правда замечательно. — Гермиона улыбнулась, разглядывая брошюры. Скорпиусу нужно было общение в безопасной, понимающей среде. Альбусу — школа, которая не станет его изолировать, а поможет. Возможно, со временем они заведут новых друзей. А может, будут держаться друг друга. Но, по крайней мере, никто из них не будет одинок. — Ты выглядишь удивленной. — Так и есть. — О, я думала, ты знала. Гарри был уверен, что ты в курсе. Или, может, это была твоя идея? — Нет. Я тут совершенно ни при чем. *** Прогноз обещал приятный, солнечный день с легким ветерком, но Гермиона все равно готовилась к надвигающейся буре. Пэнси. Гермиона не видела ее с того самого девичника, но со слов Дафны знала о ее эмоциональном состоянии и о том, как тяжело она переживает произошедшее, застряв в своей боли и в отрицании. Даже Луна пыталась как можно скорее получить портключ из Сибири. Все попытки убедить ее отменить встречу наталкивались на резкое сопротивление. Оставалось только надеяться на лучшее и готовиться к худшему. После долгого расслабляющего душа Гермиона не спеша оделась, то и дело прибегая к помощи заклинаний. Ее платье было простым, неброским и легким. Приятного оттенка синего, который в определенном свете казался почти белым. Слегка пышные рукава подчеркивали завышенную линию лифа. Главное — в нем было удобно, она без труда могла его надеть сама. Единственное, что вызывало сомнения — это вырез. Прямой, широкий, довольно открытый. Такой фасон был вполне уместен для этой эпохи, но ее скромное сердце все же екнуло. С помощью Сликизи ей было намного проще укладывать волосы в мягкие локоны. Это было не совсем то, к чему она стремилась, но после трех неудачных попыток соорудить элегантную прическу, которая подошла бы к шляпке, Гермиона сдалась и решила, что локоны — уже успех. Легкий макияж — и она готова. Книга, шаль, подходящий веер — и буклеты — отправились в ее зачарованную сумочку перед выходом. Спрятанное вдали от цивилизации и скрытое оберегами и чарами, поместье Забини снаружи выглядело поистине величественно. Живописный дом, утопающий в море зелени, к которому от кованых ворот до парадного входа вела аллея, окруженная кустарниками с обеих сторон. Это было потрясающе. Мать Блейза передала ему дом много лет назад. Он почти не пользовался им, предпочитая жить в их с Падмой квартире, но иногда он приводил ее сюда, чтобы сбежать от всего. Теперь Гермиона понимала, почему. Драко появился рядом с ней с тихим хлопком, который заставил ее отступить на шаг, при этом давая возможность хорошо рассмотреть... его. В темно-сером однобортном жилете и бриджах, белой рубашке с высоким воротником и шейным платком, в черных ботинках, он выглядел воплощением джентльмена времен Регентства. Подмышкой он держал черный цилиндр, на руках были белые перчатки. Гермиона еще долго не могла перестать думать о том мимолетном взгляде, которым Малфой окинул ее, прежде чем поздороваться. — Грейнджер. Это прозвучало так, как будто только он имел право произносить эти два слога. Гермиона подавила дрожь. Она надеялась, что однажды ее имя, произнесенное им, не вызовет детского трепета в животе. Но точно не сегодня. — Драко. Они пошли по длинной дорожке, но он не взял ее за руку. — Как Скорпиус? — Мог бы сам пойти со мной в Нору, чтобы его проводить. — Она ухмыльнулась, увидев выражение его лица. На котором ясно было написано его нежелание это делать. — Тебе все равно рано или поздно придется туда прийти. А Скорпиус хорошо справился. Когда я уходила, он пытался подарить сорняки садовому гному. Кажется, тот был не против. Приятное воспоминание исчезло, когда она вспомнила кое-что еще. — Я принесла буклеты из Норы. Гарри оставил их для тебя. Не знала, что вы с ним... — Мы это уже давно обсуждаем. — Давно? Насколько? — Достаточно давно, чтобы уведомить мистера Грейвза: как только я запишу Скорпиуса в школу, его услуги больше не потребуются. — А Кэтрин? — Ей объяснили ее новую роль, и уже составлен контракт. Она будет забирать его из школы, помогать с домашними заданиями, присматривать за ним по вечерам, пока я не вернусь. И ночевки — только по необходимости. Мы продолжим любые занятия, которые Скорпиус выберет. А если Кэтрин не сможет чему-то его учить, я найду того, кто сможет. Латынь и этикет будут обязательны — не только чтобы угодить моей матери, но и потому, что это ему действительно нужно. Хотя, конечно, не на том уровне и не с той строгостью, что раньше. Все это звучало невероятно разумно. — Не мне решать, конечно, но, по-моему, перемены пойдут ему на пользу. Они подошли к большим дверям, которые распахнулись сами, и перед ними предстало элегантное фойе с двойными парадными лестницами и хрустальными люстрами. — Не припомню, чтобы я когда-либо хотя бы намекал на то, что у тебя нет права голоса. Вид действительно был впечатляющим, но Гермиона осталась стоять в проеме, потрясенная, а Драко спокойно вошел внутрь. Когда она догнала его, они не обменялись ни словом. Не то чтобы Гермиона знала, что сказать. То, что она лишилась дара речи, было ей не в новинку. Драко шел впереди по извилистым коридорам, останавливаясь перед каждой закрытой дверью именно в том месте, где они открывались полностью и вели к следующей. Он бывал здесь раньше, это было ясно, и когда последняя дверь открылась наружу, его рука в перчатке жестом пригласила ее выйти первой. Что она и сделала. И… вид был впечатляющий. Пэнси не зря ждала хорошей погоды. Настоящей — не созданной чарами или защитными куполами. Вид с вершины лестницы был как с иллюстрации в романе. Ясное дневное небо освещалось ярким солнцем. Зелень. Это было все, что видела Гермиона. Поля сочной травы простирались насколько хватало взгляда, прерываясь только рощами вдалеке. Повсюду были деревья, подвид которых она не могла точно определить, и каждое из них занимало, казалось, строго отведенное ему место. Центром внимания был обширный лабиринт из живой изгороди, с поворотами и ответвлениями, которые уходили так далеко, что Гермиона задумалась, сколько времени потребуется, чтобы дойти до конца. В центре била струями вода из фонтана, служа ориентиром для всех, кто мог заблудиться. Единственным, что не было зеленым, оказался огромный стол по левую сторону, за которым уже сидели Пэнси и остальные гости, одетые в подобающие эпохе наряды. Их голоса были приглушены, но все равно доносились до нее. Даже отсюда она чувствовала напряжение, и, собираясь с духом, глубоко вдохнула — Ты собираешься стоять здесь весь день? Только тогда Гермиона вспомнила, что она не одна. Драко уже спустился на пару ступеней вниз, повернув голову к ней и протянув руку в перчатке. Когда она огляделась, проверяя, не смотрит ли кто, выражение на его лице стало раздраженным, но руку он не опустил. — У твоих туфель скользкая подошва для таких ступеней. Как оказалось, Драко был прав, но только потому, что она, наблюдая за ним, наступила на подол платья. Гермиона не упала лишь потому, что взяла его за руку. Его ладонь полностью накрыла ее, а через ткань перчатки ощущалось тепло. Когда они дошли до конца лестницы, на мгновение ей захотелось не отпускать, но Драко сам убрал руку прежде, чем ее фантазия успела полностью сформироваться. Напоминание о присутствующих, большинство из которых ни о чем не знали. Все выглядели очаровательно в своих костюмах эпохи регентства. Женщины сидели по левую сторону стола, мужчины — по правую, на удобном расстоянии друг от друга, но не слишком рассредоточившись. На блюдах с виноградными листьями лежали ассорти закусок, фрукты и орехи, хлеб и джемы, чай — каждый угощался, когда считал нужным. Для них обоих нашлись свободные места, но Гермиона оказалась между Пэнси и Дафной, напротив Рона. Драко уселся напротив улыбающейся Парвати, между Блейзом и Дином, который держал на руках извивающуюся Халию. Как только Гермиона села, напряжение между Перси и Пэнси стало почти физически ощутимым. И не только для нее, судя по беглому взгляду на сидящих за столом. Пэнси едва поздоровалась с ними и предпочла выпить свой заменитель чая — вино. По румянцу на ее лице было ясно — это был не первый бокал. И не второй. — А вот и вы, — улыбка Дафны была отчаянной мольбой о помощи. — Как раз вовремя, чтобы начать игру. — Я уж начала думать, что мы никогда не начнем, — подала голос Лиза с другого конца стола. Сьюзан перестала жевать, а Парвати испепеляла Рона взглядом, пока тот делал вид, что ничего не замечает. Мир держался на очень тонком волоске. Гермиона съежилась и переглянулась с Дафной, затем с Джинни; на лицах обеих было написано одинаковое беспокойство. Перси, сидевший напротив Пэнси, между Тео и Роном, состроил едва заметную гримасу, которая ясно говорила о его настроении. Падма пождала губы, словно беззвучно насвистывая, а затем одними губами произнесла то, что думала. Гермиона решила, что это отлично описывает ситуацию. Просто убейте меня. День обещал быть долгим. Никакие игры не могли разрядить атмосферу, но Падма все же попыталась — она раздавала каждому карточки с темами для разговора. Первой выступала Сьюзан, затем Гарри, потом Джинни. Все прошло гладко, и Гермиона даже на мгновение подумала, что преувеличивает масштаб проблемы. После каждого выступления ее взгляд скользил к Пэнси. Так же, как и взгляд Перси. Четвертой была Лиза. — Что значат люди по сравнению со скалами и горами? — Ну как тут сравнивать? Никак, — Парвати рассмеялась. — На мой взгляд, люди гораздо лучше. Гермиона взглянула на Драко, который взял одну из книг, украшавших стол, и открыв обложку, судя по всему, уже мысленно покинул этот разговор. Он выудил из кармана жилета очки для чтения и надел их. Увидев, что на него смотрят Лиза и Парвати, он проигнорировал обеих с откровенно скучающим выражением лица и снова уткнулся в книгу. — Хочешь сказать, люди лучше природы? — фыркнула Лиза и закатила глаза, а Падма выпрямилась, защищая сестру. — Мне тоже нравятся симпатичные парни, как и всем, но ставить их выше красоты природы … — Нельзя сравнивать, как и сказала Парвати, — спокойно вставил Тео. Впервые Гермиона обратила внимание на его костюм морского капитана. — Я бы не воспринимал эту цитату буквально. Для меня «человек» означает все человечество, а не какого-то конкретного мужчину. — Интересная мысль, — Гермиона отхлебнула чай, что был приготовлен специально для нее, и попыталась притвориться, что ей нравится. Она отставила чашку. — Люди постоянно пытаются подражать природе, но все эти попытки обречены на провал. Серые глаза впились в нее. Единственная причина, по которой она обратила на это внимание, заключалась в том, что она уже смотрела на него. — Почему так, мм? — спросил Тео вроде бы ее, но взглянул на Пэнси, которая допивала свой бокал и с отсутствующим и раздраженным видом смотрела сквозь всех. Они обе заметно напряглись — Природа есть природа, — продолжил Тео, отвлекая внимание от хозяйки. — Она просто есть и будет оставаться такой еще долго после того, как мы все умрем. Человек, с другой стороны, совсем не так прост. — Мужчины меняются. — В голосе Лизы послышалось раздражение, заставившее Рона прервать свой тихий разговор с Гарри. — Их привязанность то усиливается, то ослабевает, как прилив. Дин пожал плечами и положил ладонь на голову своей дочери: — Люди меняются. — И это неплохо, просто не совсем по теме, если мы все еще о скалах и горах, — Гермиона подцепила вилкой фрукт и съела его. — Кто следующий? — Я, — Парвати открыла свою карточку. — Брак в эпоху Регентства и сейчас. — Она нахмурилась. — Если речь идет о том, что больше нравится, то я бы точно предпочла, чтобы брак сейчас был таким же простым, как тогда. — Мама с радостью подберет тебе жениха, — ухмыльнулась Падма. — Если уж ты так хочешь. — Отвали. — Парвати нахмурилась, когда ее сестра рассмеялась вместе со всеми остальными. — Я просто считаю, что тогда все происходило проще, потому что и любовь была проще. — Любовь по определению не может быть простой, — впервые за весь обед подал голос Перси. В его голосе слышалась яростная убежденность, которая зазвучала еще настойчивее, стоило Пэнси снова наполнить бокал до краев. — Это больше, чем просто слово. Больше, чем одно плоское проявление. Ею не разбрасываются. Уж точно не я. Это были признаки надвигающейся грозы, но никто и ухом не повел. Кроме Джинни. С противоположной стороны от Пэнси она бросила на брата выразительный взгляд, слегка приподняв бровь. Их глаза встретились над головой ведьмы, неспешно допивавшей свое вино. Всем предстояло стать свидетелями надвигающейся катастрофы. Пора было сменить тему. Только вот Парвати об этом никто не предупредил. — Ты прав. Наверное, я не так выразилась.Может быть, мне просто жаль, что любовь теперь находят не так, как раньше. Представь — встречаешься с разными людьми на балах и светских приемах, пьешь, танцуешь, а потом бац — и у тебя уже есть муж. — Ты читала хоть какую-то из этих книг? — Вопрос Пэнси был язвительным, когда она похлопала по стопке книг на столе. — Очевидно, нет. Потому что все происходило совсем не так. Тео оживился. Драко на мгновение поднял голову. Блейз и Дин переглянулись с Падмой и Дафной. — Ладно, допустим, я их не читала, — Парвати заправила волосы за уши. — И, может, я не знаю, как все происходило тогда с любовью, но я все равно имею право хотеть, чтобы сейчас все было проще. — А я бы так не хотела, — Гермиона решила заговорить, прежде чем это сделает явно раздраженная Пэнси. — Тогда любовь заключалась не только в восхищении достоинствами или физическом влечении. Там все крутилось вокруг экономической выгоды и ожиданий, совершенно неприменимых к нашему времени. — Кто-то может сказать, что именно эти две причины до сих пор лежат в основе большинства браков между чистокровными, — лениво заметил Блейз, откидываясь на спинку стула, явно в предвкушении надвигающегося хаоса. — Возможно, но вы не увидите, как я подписываю брачный контракт. Я понимаю, что для кого-то это не вопрос выбора. В некоторых кругах это требование. Но для меня брак всегда был именно выбором. — Она покачала головой. — Правда, мои взгляды на брак далеки от традиционных и вряд ли кого-то удивят. Драко фыркнул и поправил очки. Все на него посмотрели. Даже Пэнси. — Есть что сказать? — Гермиона подцепила вилкой еще один фрукт. — И довольно много. — Серые глаза на мгновение скользнули по ней, прежде чем вернуться к своей книге. — Но я оставлю свое мнение при себе. — Как думаешь, ты выйдешь замуж? — Парвати повернулась к Гермионе. Даже Сьюзан оторвалась от своих мыслей и заинтересованно посмотрела на нее. — Не уверена, — она неловко пожала плечами. — Брак… это не то, о чем я сейчас думаю. — В глубине души каждая женщина хочет замуж, — начала Лиза. — Я… — Я не каждая женщина. Да, я понимаю, зачем нужен брак, и никогда не сужу тех, кто хочет жениться или выйти замуж на своих условиях. Но вот сама… я пока не уверена, что это для меня. Гермиона усмехнулась про себя, покачав головой: — Хотя в то же время я понимаю, что не могу утверждать это наверняка — откуда мне знать? — Правда? — Падма облокотилась на стол. — Продолжай. — Может быть, однажды я и передумаю, но для этого мне потребуется нечто большее, чем просто страстно любить человека, — Гермиона коснулась кончика локона. — Я должна буду просыпаться каждый день и осознанно выбирать эту любовь. — Мне нравится такой подход. Если не можешь посвятить себя браку — не стоит в это вписываться, — заметил Гарри, проводя рукой по волосам и окончательно их растрепывая. Он поймал осуждающий взгляд Джинни и ответил ей мальчишеской улыбкой. — Брак, конечно, дело не из легких, но благодаря Джинни я стал лучше. — Он бросил на свою краснеющую жену широкую улыбку, а затем посмотрел на Блейза. — Как я уже сказал Блейзу, я вступал в брак с закрытыми глазами. Нам понадобилось время, чтобы разобраться во всем, но в этом и есть суть брака. Он требует постоянной работы — независимо от того, с кем ты и сколько лет вы вместе. — Верно, — Джинни отпила глоток чая. — Все строится на эмоциях и общении, ответственности и преданности. — Добавь детей, и все становится сложнее, но важно расставить приоритеты, — Дафна улыбнулась мужу. — Мы с Дином только начинаем это постигать. — Особенно когда двое из троих детей постоянно ссорятся, третий хочет тишины, все голодные, а я просто хочу спать. Гермиона усмехнулась, услышав комментарий Джинни: — Вот тут и вступает в силу принцип «разделяй и властвуй». Джинни рассмеялась и дала пять Гарри через стол. Беседа плавно сменила курс — к облегчению всех, кто следил за Перси и Пэнси. Первый смотрел в тарелку, а вторая продолжала пить. Дин извинился и ушел переодеть Халию, Дафна пошла с ним — пришло время кормления. Они вышли, держась за руки, но прежде чем уйти, Дафна бросила на Гермиону выразительный взгляд, явно прося приглядеть за Пэнси. Она кивнула в ответ. — Кто следующий? — Джинни сложила руки. — Тео? — Допустим. — Мужчина непонимающе посмотрел на нее, но послушно заглянул в свою карточку. — Каково ваше определение достойной женщины? Все просто, если я описываю свой идеал, который варьируется от человека к человеку. — Что за чушь, — фыркнул Рон. — У всех есть свой типаж. Без исключения. — На самом деле у меня нет, — Тео положил свою карточку на плед. — Красота объективна. Она меняется, увядает и умирает. Влечение так же мимолетно. То, что мы считаем привлекательным, зачастую противоречиво, расплывчато и не поддается четким определениям. — Он посмотрел на Рона. — Ты и я испытываем влечение не к одним и тем же людям. — А какой же тогда твой типаж, Тео? — спросила Парвати. Гермионе, как и остальным, стало любопытно. Пэнси даже перестала пить. — Я предпочитаю сильную эмоциональную связь физической. Пол не имеет значения. Рон моргнул. Блейз только пожал плечами — будто давно знал. Драко перевернул страницу, с невозмутимым видом продолжая читать, но явно не упуская ни слова из разговора. Рон выглядел искренне смущенным: — Как ты можешь построить эмоциональную связь до физической? Гарри ничего не ответил, только хлопнул его по плечу и рассмеялся. — Эй! — Рон оттолкнул его. — Я просто… ну, я же не узнаю сначала внутренний мир женщины. Я в первую очередь замечаю их… Блейз многозначительно кашлянул. — Что ты первым заметил в Падме? — Ее ноги. — Блейз просто пожал плечами, когда все рассмеялись, а Падма кивнула с широкой улыбкой. — Я такой, какой есть. А потом я заметил ее реакцию, когда она поймала мой взгляд и отчитала за то, что я ее рассматриваю. Она дала мне пощечину, и я пригласил ее на ужин. — Я отказала. — Тринадцать раз, — он лихо ухмыльнулся. — Но вот мы здесь. Жалеешь? — Хмм… — она сделала вид, что задумалась. — Ни капли. — Перестаньте быть такими чертовски милыми, пока я тут одна, — надулась Парвати. — Последняя из Патил. Я до сих пор в шоке, что ты согласилась взять его фамилию. — Я оставлю двойную. — Правда? — голос Лизы был как скрежет по стеклу. — Неожиданно. Сьюзан закрыла глаза и терпеливо вздохнула, беря свой бокал вина. Гермиона была почти уверена, что она закатила глаза. — Может, для тебя и неожиданно, но это мое решение, — в голосе обычно невозмутимой Падмы сквозило раздражение. Улыбка Блейза стала шире — он явно наслаждался тем, с какой стороны раскрывается его fiancée. — Я бы точно взяла фамилию мужа, — тон Лизы заставил Падму и Сьюзан переглянуться. — Это традиция, и… — Я не собираюсь менять фамилию, но это касается только меня и мужчины, за которого я выйду замуж. И это не тема для круглого стола.— Гермиона поняла, что ей не удалось достаточно хорошо скрыть свое раздражение, потому что Драко откинулся на спинку стула, и в уголках его губ заиграла усмешка. Она привлекла внимание всего стола. — Я… — Ну, тогда, наверное, хорошо, что ты и не собираешься замуж. Гермиона и Джинни встрепенулись. Сьюзан страдальчески сморщилась, и Падма ткнула ее в бок, чтобы та придержала язык. Пэнси просто потягивала вино и наблюдала. — Я... — Мы отклонились от темы, — Драко, растягивая слова, остановил надвигающийся разговор. — Верно, — вздохнула Парвати. — Думаю, мы все можем согласиться, что не существует универсального определения «совершенной женщины», так же как не существует «идеального мужчины». — Нет, — голос Драко был сух как песок. — Хотя бы потому, что слова «идеальный» и «мужчина» вообще не должны стоять рядом. — Раз уж ты такой мнительный, Малфой, то какая женщина идеал для тебя? — Свирепый взгляд Лизы только еще больше разозлил Гермиону. Драко не скрывал своего раздражения из-за того, что его втягивают в разговор. — А ты как думаешь? По выражению его лица, сжатой челюсти и холодному взгляду Гермиона поняла: вопрос был не более чем вызов. Тот самый, что он бросал ей в оранжерее месяцами раньше, но на этот раз в его словах было куда больше язвительности, чем ей запомнилось. Больше настойчивости. Не только Гермиона пыталась остановить Лизу. Тео незаметно покачал головой, а Парвати поморщилась, словно от зубной боли. Но Лиза продолжала в том же духе: — Ты же Малфой. Думаю, тебе нужна женщина традиционных взглядов, готовая быть покорной женой. Женщина, которая заботится о своей внешности и статусе в обществе, но с которой при этом нельзя не считаться. Скажем, кто-то вроде твоей матери. — Никто не хочет жениться на собственной матери, — спокойно произнесла Сьюзан, и все тут же посмотрели на нее. — На этом мое участие в беседе окончено. — Она откусила кусочек фрукта и лениво повертела вилкой. — Продолжай позориться, Лиза. Та оскорбленно распахнула глаза, уже собираясь огрызнуться: — Я… — С ней действительно нельзя не считаться, но покорной женщиной она не была никогда. Блейз поперхнулся воздухом, в то время как Тео бросил на друга страдальческий взгляд. Гермиона нахмурилась, не до конца поняв, к чему тот клонит, но Драко уже вновь уткнулся в книгу. Гарри уставился на нее, и она наклонила голову, пытаясь понять причину, но он лишь закрыл лицо ладонью. Пэнси метнула в ее сторону колючий взгляд, закатила глаза и вернулась к бокалу. Рон склонил голову, перебирая в уме разные выражения, прежде чем отмахнуться от какой-то мысли и тихо усмехнуться себе под нос. — Раз тебя это так забавляет, — лениво протянул Драко, переворачивая страницу, — ответь на свой же вопрос. Лиза посмотрела на Рона: — Какая женщина для тебя идеал? — Умная и красивая. Честная и преданная, — он замолчал, подбирая слова. — Мне нравится, когда женщина находчивая и сильная, любит готовить и читать… Он замолчал, чтобы поразмыслить над этим, а улыбка Лизы быстро угасла. — Такт — явно не твоя сильная сторона, Уизли, — голос Драко был одновременно раздраженным и насмешливым. — Если собираешься описывать Грейнджер, то уж будь честен. Лиза резко встала и направилась к дому. Гермиона метнула в Рона уничтожающий взгляд, но тот выглядел, словно понятия не имел, что он сделал не так. Гарри отвесил ему легкий шлепок по затылку — Рон поморщился и уставился на друга с упреком. — Я был честен! — Когда твоя девушка не умеет готовить, а бывшая — умеет, честность не красит, приятель. — Кроме того, — звук, с которым Драко окончательно закрыл книгу, заставил всех обернуться. Он положил ее обратно на стол. — Если уж описываешь Грейнджер как свой идеал, делай это до конца — включая то, что она зачастую невыносима, упряма до предела и до абсурда уверена в своей правоте. Гермиона не расстроилась из-за его замечания. Это было правдой. — Нельзя называть кого-то идеалом, игнорируя то, что делает их самими собой. Ошеломленная, она уставилась на Драко, как и все остальные. У Сьюзан глаза стали с блюдце, а Парвати вздохнула и мечтательно улыбнулась. — Я никогда не говорил, что Гермиона — мой идеал, я просто... — …перечислял все ее качества, пока твоя девушка не убежала в слезах, — со скучающей интонацией закончил Драко. — Я остаюсь при своем мнении. Рон открыл рот, чтобы возразить, но Перси его опередил: — Он прав. — Что…? — Когда ты кого-то любишь, ты любишь настоящего человека, а не свое представление о нем. Только так можно по-настоящему понять, что у них есть и достоинства, и недостатки. И что, несмотря ни на что, ты все равно их любишь. Гермиона проследила за взглядом Перси, обращенным к Пэнси. Та застыла, словно статуя. — Хорошее. Плохое. Несовершенное. Все, что между. Ты не перестаешь. — Он смотрел на нее так, словно кроме них двоих никого вокруг не было. — Ты любишь, как человек смеется и ходит, как он ежедневно появляется в твоем офисе, чтобы убедиться, что ты поел, и вытаскивает на улицу, если нет… — Хватит, — голос Пэнси был холоден, но глаза ее блестели от слез, копившихся все это время. — Перестань говорить это слово. — Нет, — Перси решительно сжал челюсти. — Потому что когда ты любишь, Пэнси, ты любишь и слабости, и недостатки. Любишь их прошлое, потому что оно сделало их такими, какие они есть. Я… Пэнси вскочила на ноги, едва не запутавшись в подоле своего бирюзового платья, и, не говоря ни слова, сбросила туфли, бросившись прочь. Но не к дому — к живой изгороди. Все застыли в ошеломленном молчании. — Прошу прощения за вспышку гнева. — Перси прочистил горло и встал, поправляя свой темно-синий жилет. — Извините нас. Он обошел Гарри и Рона, его шаги были более уверенными, чем у Пэнси, которая добралась до ближайшего входа в живую изгородь. К тому времени, как он остановился, чтобы достать палочку и призвать ее туфли, она уже скрылась из виду. А вскоре и Перси тоже. Вечеринка переместилась к столикам у подножия лестницы, пока Дафна и Падма убирали со стола. Рон только что вернулся — один — после того, как попытался уладить отношения с Лизой, что означало: все прошло не так гладко. Сейчас он разговаривал с Дином и Гарри у одного из деревьев — первый что-то рассказывал, а второй хлопал его по спине. Гермиона огляделась по сторонам, сидя за небольшим столиком на улице, но ничего не могло отвлечь ее от Парвати, которая разглагольствовала о той картине, которая сейчас открывалась перед ними тремя. Чувствовавший себя крайне неловко Драко Малфой, на груди которого мирно спала Халия. Дафна почти что уронила младенца ему в руки, помогая Падме. Он был первой свободной парой рук, которую она заметила. Обмен получился неловким — Драко, казалось, не знал, что делать с чем-то таким крошечным, но, по всей видимости, он как-то разобрался. Устроился. Сейчас, однако, казалось, он хотел бы пошевелиться, но не хотел ее разбудить. Драко дважды тянулся к книге на столе, прежде чем сдаться. — Вот это и есть взрыв яичников, — вздохнула Парвати. — Ох. Если бы на мне были трусы, они бы уже... Джинни кашлянула: — Почему ты без трусов? — Я вообще не ношу трусов. — Это также историческая достоверность сегодняшнего события, — Гермиона ответила раньше, чем Парвати успела. Все уставились на нее. — Что? Панталоны стали носить только после 1820 года. Я изучала этот вопрос. — Ну, конечно, — Парвати похлопала ее по плечу, потом замерла. — Подожди. Это значит… Вопрос оборвался, когда Халия повернула голову, а выражение лица Драко смягчилось, ровно такое Гермиона не раз замечала, когда он смотрел на Скорпиуса. Парвати вздохнула. — Я не понимаю, что вы в нем находите, — пожала плечами Сьюзан, и лицо Парвати вытянулось от возмущения. — Да, он симпатичный, но совсем не в моем вкусе. Вот Рон — другое дело. Или Симус... Драко Малфой? Нет уж. — Ты, блядь, издеваешься надо мной? Гермиона поморщилась от резкого визга в голосе Парвати. — Он был достаточно вежлив во время консультации, но мне понадобилось полчаса, чтобы снять с него рубашку и разобраться в том, что же произошло с его плечом. Мы не можем даже начать, пока он не вылечит новые повреждения. Следующие девять сеансов будут долгими. Что значит «новые»? Взгляд Гермионы метнулся к Парвати, но она была слишком занята, тараща глаза, и не уловила упоминания Сьюзан о новых повреждениях Драко — что бы это ни значило. Ее любопытство разгорелось с новой силой — честно говоря, оно никуда не делось. — Подожди. Ты видела его без рубашки? — Парвати выглядела крайне заинтересованной. — Давай, рассказывай. Гермиона и Сьюзан закатили глаза. — Я едва обратила на это внимание. Да и вообще, если честно, мне нравятся добрые мужчины. А Малфой — нет. — Думаю, понятие «добрый» сильно варьируется от человека к человеку, и еще больше — от типа личности, — Гермиона попыталась аргументировать свою позицию. — Так какой же он добрый? Полагаю, поскольку он не общительный, не эмоциональный и не особенно дружелюбный, его легко можно назвать неприятным человеком. Но Драко сдержанный и вежливый. Он внимательный, трудолюбивый и старается поступать правильно. Он меняется ради сына, и я могу оценить, сколько… — О, боги мои, он тебе нравится. — Глаза Парвати были совершенно безумными, и, прежде чем Гермиона успела вдохнуть, чтобы возразить, она откинулась на спинку стула.— Ты влюблена. — Я… эм… — Как ты ухитрилась не понять раньше? — Сьюзан вскинула бровь так высоко, что та исчезла под челкой. — Она… ах да, ты же не была на том бранче, когда Гермиона нам рассказала. — Что?! — Она почти прямо сказала, что он ей нравится, — подтвердила Сьюзан, повернувшись к Гермионе. — Это все еще так? — Да… — Она чуть было не сказала больше, но решила оставить при себе. — Как я могла это пропустить? — надулась Парвати. — Я всегда пропускаю самое интересное. — Да нет в этом ничего интересного, — вздохнула Гермиона. — Я просто узнала его получше. Парвати выглядела так, будто у нее коротит мозг, пока Сьюзан сочувственно похлопывала ее по спине. — А еще ты видела его с сыном, а это многое меняет, особенно учитывая, насколько ты обожаешь Скорпиуса, — Джинни одарила ее понимающей ухмылкой. — Кстати, как прошла встреча? Этим утром Ал носился по всему дому. Лили чуть не укусила его. К счастью, она передумала, когда он предложил ей свой сок. Гермиона усмехнулась: — Все прошло хорошо. — Это напомнило ей кое-что еще. — Ты никогда не говорила мне, что планируешь отправить Альбуса и Скорпиуса в одну школу. — Оу, — Джинни действительно выглядела озадаченной. — Я думала, Малфой тебе сказал. Просто предположила, что он упомянул. — Это не проблема. Наоборот, я думаю, это замечательно. — Да, Джеймс начинает учебу на следующей неделе, а Лили пойдет в ясли. Мы собирались записать Альбуса в ясли на это время, потому что я переживала, что потом мест не будет, но Малфой сказал, что он может заниматься со Скорпиусом, пока мы не найдем школу для них обоих. Он также сказал, что о местах можно не беспокоиться — им найдут место. — О, — Гермиона могла с легкостью представить, с какой интонацией Малфой все это говорит. Легкий озноб пробежал по ее телу в тот самый момент, когда порыв ветра заставил ее потянуться за шляпкой. Волосы Джинни были идеально заплетены в низкую косу, и у нее не было никаких проблем, и ее совсем не беспокоил ветер — она просто заправила выбившуюся прядь за ухо. — Скорпиус хорошо влияет на Альбуса, и наоборот тоже, думаю. Мы все, кажется, согласны в том, что хотим для них лучшего. Пока все работает — я учусь не задавать вопросов, когда дело касается Малфоя. Будто услышав, что о нем говорят, Драко поднял глаза от книги. Он посмотрел прямо на Гермиону — и ни на кого больше. И она посмотрела в ответ. — А я все равно задаю вопросы. — Могу себе представить, —. Джинни сделала паузу.— Кажется, они с Гарри ходили на прошлой неделе в бар. — Что?! — Парвати и Сьюзан в унисон подались вперед. Они переглянулись, и журналистка задала логичный вопрос: — Так они теперь друзья? Это было бы… — Не уверена, что «друзья» — подходящее слово, но раздражение Гарри явно поубавилось. К тому же, Альбус и Скорпиус… Он не делает ничего наполовину. Фраза, которую Драко говорил ей раньше. И не один раз. Его поступки доказывали: для Скорпиуса он был готов на многое, и если для этого нужно было наладить отношения с Гарри — так тому и быть. — Я бы не отказалась, если бы он… ай! Сьюзан! — Парвати нахмурилась. — Я же пошутила. Почти. — Может, не стоит его так объективизировать. — Он симпатичный, недоступный и в одежде эпохи регентства. О, и это не говоря уже о том, что у него на руках малышка, которая, как оказалось, приходится ему племянницей. Слушай, он вычеркнул столько пунктов из моего списка, что единственное, что мне остается, это его объективировать. Сьюзан обдумала доводы подруги, а затем скорчила гримасу: — Ладно, аргумент засчитан. Но, может, не стоит этого делать при Гермионе. Все-таки она целовалась с ним… Парвати завизжала. Громко. Все вздрогнули. Джинни схватила Гермиону за руку, а Сьюзан зажала рот Парвати ладонью. Даже Драко дернулся так, словно ему угрожала опасность. Халия явно была не в восторге от встряски, судя по недовольному писку. Он поднялся и зашагал туда-сюда, пока она не успокоилась, а потом подошел к столику с ее сумкой и стал рыться в поисках пустышки. Но она ее не взяла. Гермиона видела надвигающуюся на нее беду. — Ты уже пришла в себя? Парвати кивнула, глаза по-прежнему бешено вращались. Как только Сьюзан убрала руку, ведьма глубоко вдохнула: — Ладно, ладно. Простите за вопль, но я совершенно спокойна. — Она резко повернулась к Гермионе и вцепилась ей в руку. — Мне нужны детали. Когда? Почему? Как? Он… — Джинни может тебя просветить. Она видела . По крайней мере, тот поцелуй. Гермиона извинилась и ушла, думая только об одном: о Драко. У него был слегка измотанный вид, поскольку Халия продолжала ерзать, все еще расстроенная из-за того, что ее резко тряхнули. Гермиона положила руку на головку малышки, чтобы успокоить ее, тихонько убаюкивая, пока та наконец не взяла пустышку, но глядела все так же сердито. — Дафна почти закончила, — она улыбнулась, не сводя глаз с угрюмой Халии. — Скорее всего, она захочет ее забрать, если ты отнесешь ее… Гермиона подняла глаза — и встретилась с тяжелым, пронзительным взглядом серых глаз. Не в первый раз он так на нее смотрел, но это ничуть не уменьшало неловкости. Она глубоко вздохнула, когда он отвернулся. Он направился к Дафне с уже притихшей малышкой, и Гермиона последовала бы за ним, но Драко замедлил шаг, подстраиваясь под ее темп. Когда они проходили мимо Джинни, Сьюзан и ошарашенной Парвати, Гермиона бросила на подруг выразительный взгляд, чтобы те прекратили пялиться. Передача прошла быстро: Дафна забрала Халию и ушла с ней в дом, за ними последовали Блейз и Падма. Драко и Гермиона остались вдвоем. — Я думал прогуляться по лабиринту из живой изгороди. — Драко смотрел мимо нее.— Присоединишься? — Шанс наткнуться на Пэнси и Перси … — Невелик. Прошло уже немало времени. — Он пригладил жилетку и двинулся к изгороди, Гермиона пошла рядом. Они шли неторопливо, поскольку солнце начало выглядывать из-за облаков. — Кто-то должен… — Он окинул ее взглядом, заметив растущее веселье в ее глазах. — Что? — Ты беспокоишься, но я бы волновалась больше, если бы она вышла из изгороди одна. С тех пор как они расстались, Пэнси была в ужасном состоянии. Очевидно, что у нее есть чувства по этому поводу. По отношению к нему. Но я не знаю, что произошло. Драко ничего не сказал, когда они вошли в лабиринт и пошли по тропинке, вытоптанной в траве. Наконец вышедшее из-за туч солнце освещало их, а ветер шелестел в аккуратно подстриженных кустах. Когда Гермиона собиралась повернуть в первый проход между кустами, рука в перчатке обвила ее ладонь и мягко направила вперед. Туда, куда хотел он. — Ты знаешь дорогу, не так ли? — В детстве мы часто играли в этом лабиринте, — он продолжал держать ее. На втором повороте он ускорился и положил ладонь ей на спину, чтобы направить. — Иди за мной. И она пошла. Замедляла шаг перед каждым поворотом, чувствовала, как он ведет, и проводила рукой по зеленой стене. В лабиринте были клумбы с цветами, добавлявшие краски в море зелени. Они прошли мимо нескольких скамеек, и Гермиона почти захотела остановиться просто посидеть, насладиться воздухом, живым запахом природы. Насладиться тишиной. Но идти рядом с Драко ощущалось примерно так же. Он служил атласом в этом лабиринте, где Гермиона почти ничего не знала. Язык его тела был достаточно понятен, и он так и не отпустил ее руки. Тепло едва ощущалось сквозь перчатки. — Пэнси боится, — голос Драко был сдержанным, но именно в этом и заключалась его сила — Гермиона мгновенно переключилась с окружающей природы на него. Сложно было сосредоточиться на чем-то еще. — Чего? — Перси. — Он замедлил шаг и повернул голову, встречаясь с ее взглядом. — Ей страшно от того, чего он заставляет ее хотеть. Что заставляет чувствовать. Гермиона затаила дыхание в затянувшейся паузе между его словами; казалось, кусты сомкнулись вокруг них. Сердце сбилось с ритма, когда он отпустил ее руку, и его ладонь опустилась вдоль тела. — В чувствах нет ничего плохого, — он сцепил руки за спиной. — Но, поступая так, ты создаешь то, что можешь потерять. — Не понимаю, в чем проблема. Она же его любит, — Гермиона собрала волосы на одно плечо. — Подожди. Она сказала это тебе? Дафна всю неделю пытается добиться от нее какого-то внятного ответа. Она могла бы поговорить и со мной. Какая-то часть ее задавалась вопросом, почему Пэнси считает, что у нее нет такой возможности, но еще меньшая часть предполагала, что ей нужно было пространство, а не внимание. Она была не из тех, кто делится чувствами. Всегда держала свои карты при себе, раскрывая их только в случае стратегической необходимости, и учитывала возможность того, что карта может быть выставлена на всеобщее обозрение. — Так или иначе, мы обсудили ситуацию. Загадочное утверждение с кучей подсмыслов и подтекстов, вполне в его духе. — А ты? Гермиона прищурилась: — А я что? — Хотела ли ты когда-нибудь чего-то подобного? Она уже открыла рот, чтобы автоматически ответить, но вовремя остановилась: — Не совсем. Хотя… в последнее время появлялись моменты. Все чаще. — Вот тебе и ответ, почему она не говорит с тобой об этом. Драко снова пошел вперед, на этот раз гораздо быстрее, и Гермионе пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Она раздумывала над его словами, анализировала каждое, разбирая их по частям, по слогам. Затем глубже. Гермиона слышала, понимала и пришла к собственному выводу, от которого у нее расширились глаза. Возможно, это было и не совсем верно, но его слова подвели ее вплотную к истине — к осознанию, как они с Пэнси похожи. И почему Пэнси выбрала его, чтобы довериться. Мысль оборвалась, когда они свернули за очередной куст и услышали голоса с другой стороны. — Я готов идти за тобой по всему лабиринту, — голос Перси был спокойным и уверенным. Твердым, но искренним. — Сколько бы времени это ни заняло. Что бы мне ни пришлось сделать, чтобы убедить тебя… — Я не могу, — голос Пэнси сорвался. — Я не могу снова быть такой опустошенной, я не хочу снова чувствовать себя никчемной. — Ты же знаешь, что я не… — Я отказываюсь переходить из одной коллекции трофеев к другой, — в ее голосе было столько эмоций, сколько Гермиона, пожалуй, никогда не слышала. Это лишило Гермиону дара речи. — Ты думаешь, что любишь меня, но я гарантирую, что когда ты поймешь меня, когда узнаешь меня получше, ты… — Я уже тебя знаю. — Голос Перси был тихим, но в напряженной тишине прозвучал оглушительно. — Я не знаю всего, но знаю достаточно, чтобы говорить искренне. Поверь мне. Воздух будто задрожал от напряжения, и Пэнси разрезала его, словно ножом: — Я не знаю как. Ее сдавленный всхлип был тихим и полным такой боли, что у Гермионы защемило в груди. Защипало в висках, глаза заслезились, от того, насколько уязвимой оказалась подруга в этот момент. Рука Драко вернулась к ее спине и повела их в другую сторону. Последнее, что она услышала, голос Перси, полный мольбы: — Прошу, позволь мне показать. *** Гермиона ждала на верхней площадке лестницы. Прошел по меньшей мере час с тех пор, как она из стоячего положения перешла в сидячее, и еще час с тех пор, как все разошлись по комнатам. Солнце уже давно покатилось к горизонту, часть своего пути скрывая за облаками и высокими деревьями вдалеке. В воздухе чувствовалась легкая сырость — предвестие того, что идеальный день Пэнси закончится дождем. Где-то далеко слышались глухие раскаты грома, но Гермиона не сдвинулась с места, продолжая ждать, когда из лабиринта появятся двое. И не она одна ждала. Дафна шла за ней. Четыре шага вправо. Поворот. Четыре шага влево. Поворот. Она делала так уже полчаса, ее нервное напряжение заражало Гермиону, и ее собственное беспокойство росло, пока не стало просто невыносимым. После очередного разворота Гермиона подняла руку — слов не потребовалось. Дафна вложила свою ладонь в ее и села рядом. Обе не разжимали пальцы, пока сидели молча, полагаясь друг на друга как на опору. — Она призналась мне, что любит его, — прошептала Гермиона в тишине. — Услышать это… — Замужество Пэнси — за неимением лучшего слова — подорвало ее психику. Ее бывший муж контролировал буквально все, включая ее переписку. Он перехватывал все мои письма. Я предпринимала все попытки преодолеть пропасть между нами, но… Но у Пэнси не было ни единой собственной мысли целые годы. Она чувствовала себя скорее предметом, чем личностью, а его семья относилась к ней все хуже с каждым годом, когда она не могла забеременеть. Гермиона опустила глаза и слушала. — Она с тех пор ходит к терапевту, но Перси — первый мужчина, который ее действительно зацепил. — Вздох Дафны был такой тяжелый, что Гермиона почувствовала его буквально телом. — Я в самом начале предупреждала его, что у нее багаж, не вдаваясь в подробности, но он понял. Я не думала… Дафна снова вздохнула. — Я уговаривала ее дать ему шанс, потому что я знаю, что он за человек. Но я не учла, насколько все зайдет далеко, насколько сильно она в него влюбится или… — …насколько глубока ее боль, — закончила Гермиона. Или ее способность к самосаботажу. — Сомневаюсь, что ты смогла бы... Они обе поднялись, как только увидели выходящего из живой изгороди Перси, несущего Пэнси на руках . Она обвивала руками его шею. Дафна тут же кинулась к ним, а Гермиона осталась на верхней ступени. Она не слышала слов, но видела, что Дафна осталась с ними. Когда они поднялись по лестнице, Гермиона уже ждала. — С ней все в порядке. — Перси выглядел серьезным, пока Гермиона рассматривала Пэнси: размазанная косметика, распущенные волосы и то, как она вцепилась в него. — Она уснула. У Блейза случайно нет зелья от похмелья…? — У меня в сумке есть. Сейчас принесу. — Спасибо. — Он поудобнее устроил ее на руках. — Думаешь, он не будет против, если мы останемся на ночь? — Нет, — ответила Дафна, пока они заходили внутрь. — Она и так собиралась ночевать здесь. Я покажу вам ее комнату. Нужно что-то из одежды? — Я попрошу Джинни заглянуть в мою квартиру, если понадобится. Но сначала хочу устроить ее поудобнее. Поможешь? Дафна кивнула. — Конечно. Гермиона, ты не могла бы… — Да. Я дам всем знать. Оказалось, они все были в гостиной. Драко и Рон играли в волшебные шахматы и, судя по сосредоточенному выражению лиц, шли на равных. Гарри и Джинни наблюдали за игрой. Блейз и Тео что-то обсуждали с близняшками и Сьюзан, которые сидели на диване. Когда они заметили Гермиону, все замерло. — Как Пэнси? — спросила Джинни. — Ты… — Перси несет ее в комнату, Дафна поможет ей переодеться, но ему тоже понадобится сменная одежда. Джинни, если сможешь заскочить к нему домой… Она уже встала, кивнув, и направилась к камину в кабинете напротив. — И еще — сомневаюсь, что Пэнси спустится к ужину, так что давайте просто решим, что в другой раз мы все наверстаем. А сейчас стоит подумать о сегодняшнем ужине. — Не беспокойся об этом, у нас все под контролем. — Падма посмотрела на Блейза, который спокойно кивнул. — Дай нам час. Времени предостаточно. Оставалось одно. — Кто-нибудь видел мою сумку? — В малой гостиной, — указала Падма. — Я не хотела терять ее из виду. Гермиона вышла из комнаты и прошла уже половину коридора, когда услышала приближающиеся шаги. Оглянувшись через плечо, она заметила Рона и замедлила шаг, пока он не догнал ее, и они пошли дальше вместе. Она не возражала против компании. День выдался долгим, и ей не терпелось поужинать, выпить вина и расслабиться. — Извини за тот бред про идеальную женщину, — Рон провел рукой по волосам. — Я нарочно назвал тебя, потому что пытался заставить Лизу порвать со мной. — Что? — Она скосила взгляд на него. — Подожди. То есть… — Я несколько раз пытался порвать с ней, но она не понимала намеков. Все твердила, что мы с ней созданы друг для друга, хотя все, что я видел, это… — Рон явно чувствовал себя неловко. — Получается… так ты себя чувствовала? — Да. — К тому же, все как один подталкивали ее в его сторону… но Гермиона благоразумно промолчала. — Теперь я понимаю. — Хорошо. — Гермиона продолжила идти. — Но, знаешь, это все равно нечестно — использовать меня, чтобы расстаться с ней. — Я понимаю, что это по-детски, но я был в отчаянии. Раздражение Гермионы росло с каждым шагом. — Я понимаю, почему ты это сделал, но тебе все равно нужно с ней поговорить. По-настоящему. Поставить точку. Втягивание меня в ваши отношения только заставит ее несправедливо обвинять меня. — Я дам ей пару дней, чтобы остыть, — сказал Рон, когда она открыла дверь в малую гостиную. — Удачи. — Она сразу же подошла к своей сумке и достала зелье от похмелья. — Вот, отнеси это Перси для Пэнси. Рон взял флакон и уже собирался уходить, когда вдруг остановился: — У меня есть вопрос. — Думаю, было бы действительно неловко давать тебе советы по поводу… — Вообще-то, это насчет Малфоя. — На лице Рона появилось то самое выражение — задумчиво-подозрительное. — Сегодня, когда он описывал свою идеальную женщину… мне показалось, что он… — Он снова покачал головой. — Забей. — Ну… ладно? — Просто… вы двое, кажется, ужасно близки. Я видел, как ты зашла с ним в лабиринт из живой изгороди и... — Просто спроси меня о том, что ты хочешь знать. Я слишком устала, чтобы играть в игры. — Ты с ним встречаешься? Вопрос заставил ее отшатнуться. — Это не твое дело. — Я же твой друг, так что это… — Вообще-то нет. Неважно, друг ты мне, враг или кто-то еще — это не твое дело. Потому что то, с кем я встречаюсь, никак тебя не касается. Рон замолчал. — Я видел, как ты на него смотришь. Он тебе нравится, Гермиона. — Я имею полное право смотреть на кого хочу, как хочу и по любому поводу. Я имею право испытывать к нему влечение. И да, он мне нравится. — Гермиона сжала кулак. — Более того, в нем ничего такого нет. Ты слишком взрослый, чтобы читать мне лекцию в духе «но это же Малфой», а я слишком умна, чтобы поощрять подобное. — Гермиона, он… — Тот факт, что у тебя хватает наглости читать мне мораль про Драко при том, что ты навязывал нам общение с Лизой, меня просто поражает. Она в буквальном смысле была отвратительна. Она вела себя мерзко и со мной, и с остальными при каждой встрече. — Джинни на что-то намекала, и мама ее не одобряла, но я думал, она просто нервничала. А то, как она сегодня разговаривала… — Вот именно. И при всем этом я ни разу не усомнилась в твоем суждении или в ваших отношениях. А ты тем временем хочешь поговорить о Драко, который не сказал ни одного грубого слова — ни тебе, ни кому-либо еще. Он саркастичен — да. Провоцирует — возможно. Но не грубый и уж точно не жестокий. — Может, ты и права… — Я что-то не слышала, чтобы ты устраивал Гарри допросы о его дружбе с Драко. — Это другое. — Это ничем не отличается от нашей дружбы. Я лечу его мать. Мы работаем вместе с Перси. У нас есть общие интересы, и совершенно естественно, что мы… — Гарри сказал, что он за тобой наблюдает. И когда я, наконец, обратил внимание… я больше не могу не замечать этого. Я просто предупреждаю тебя. Он не хочет быть тебе другом. — Разберись сначала со своей жизнью, прежде чем давать советы по поводу моей. — Он всегда… — Я не сделала ничего плохого. Я сделала все, что могла, чтобы сохранить нашу дружбу после расставания. Но если ты не можешь уважать мои границы и людей, с которыми я выбираю проводить время, это плохо кончится для нашей дружбы. Рон бросил на нее еще один тяжелый взгляд и пулей вылетел из комнаты. Гермиона тоже ушла. Ноги сами понесли ее по первому этажу поместья, пока она не наткнулась на небольшой читальный уголок, затерянный в одном из углов. Он оказался удивительно уютным — две стены занимали книжные полки от пола до потолка, третья была отведена под огромное окно с видом на живую изгородь. В комнате стояла изящная мебель: небольшой диван и самое безвкусное кресло, которое она когда-либо видела, — и в этом всем было что-то по-настоящему домашнее. До ужина оставался как минимум час, и Гермиона с радостью воспользовалась возможностью побыть одной. Идеальное место, чтобы спрятаться. Она пробежалась взглядом по полкам, узнала несколько классических произведений и книги на иностранных языках, которыми не владела. Все в первозданном виде. Ранние издания, аккуратно выстроенные по темам. Она выбрала несколько и уже пыталась принять окончательное решение, когда за спиной кто-то тихо кашлянул. Она повернулась, собираясь ответить, но слова застряли в горле, стоило ей увидеть Драко. — Падма тебя ищет. — Правда? — Она проследила за ним взглядом, когда он вошел в комнату и сел на диван прямо позади нее. — Это она тебя прислала? — Нет. Я сам искал тихое место для чтения до ужина. — Он поднял в руке книгу, потом поправил очки. — Обычно сюда никто не заходит но вот ты здесь. По тону не скажешь, что он был этому рад. — Ты сердишься на меня, — Гермиона не хотела, чтобы это звучало как упрек, но это был именно он. — Ты злишься с тех пор, как мы были в библиотеке. — Я почти все время на тебя сержусь. — Ты мог бы объяснить, почему. Драко бросил на нее мрачный взгляд: — Как Пэнси? Он ушел после того, как Дафна присоединилась к ним, тоже дожидаясь Пэнси, но смена темы разговора разозлила ее. — Спит. Не знаю, к чему пришел их разговор, но Перси выглядел куда спокойнее, чем в последние дни. Я отправила Рона отнести зелье от похмелья. — Это было до или после того, как он в спешке ушел? — Мы поссорились. — Гермиона поднесла книгу к окну и выглянула наружу, прежде чем открыть ее на первой странице. — Он разозлится и переживет это. Или нет. Я не собираюсь оправдываться за те же действия, за которые Гарри никто и слова не скажет. — Из-за меня. — Книга Драко была открыта, но он не читал. — Я слышал не все. Но достаточно, чтобы понять суть. — Понятно. — Судя по его поведению и замечаниям за обедом, можно подумать, что Уизли все еще… хочет тебя. — Я не думаю, что он действительно хочет меня. Но я точно знаю, что он — не то, чего хочу я. Драко молчал так долго, что Гермиона почти забыла о его присутствии. Почти. Были мелочи, которые он делал, чтобы напомнить ей о себе. Мягкое покашливание. Перелистывание страницы в книге. Мелочи, за которые цеплялся ее слух, пока острота раздражения постепенно не сошла на нет, а дурное настроение не стало отступать. Выровнялось. — А чего ты хочешь? В тишине вопрос прозвучал громко. Нотки неуверенности в его голосе заставили ее задуматься, не пытается ли он разобраться в этой теме, не зная, куда его занесет течение. Гермиона и сама почувствовала, как почва под ногами становится зыбкой. Не из-за того, что он не сказал — а из-за того, что все-таки сказал. — Что? — Я слышал в мельчайших подробностях, чего ты не хочешь, но так и не услышал, чего ты хочешь. — Драко захлопнул книгу и положил ее на диван рядом с очками. — Либо ты сама этого не знаешь, либо не позволяешь себе задуматься. Так или иначе, это оставляет… много возможностей для интерпретаций. — Думаю, я выразилась предельно ясно. — Словами — да. А вот поступками? — Драко цокнул языком. — С ними не всегда все так очевидно. Поднявшись на ноги, он подошел к ней. Каждый шаг заставлял Гермиону напрягаться сильнее, чем предыдущий, пока она не поняла, что мнет страницы открытой книги. Она поспешно расправила их и закрыла том ровно в тот момент, когда он встал рядом у окна. — Когда я была с тобой неискренней? Драко скосил на нее глаза и снова уставился в окно. Очевидно, отвечать он не собирался. — А как ты меня истолковываешь? — Ты так и не ответила на мой вопрос, — его голос прозвучал тихо, но твердо. — Чего ты хочешь, Грейнджер? — Вообще? — Гермиона пожала плечами. — Чтобы мои друзья были здоровы и счастливы… — Не для них. Для себя. Сердце забилось чаще от того, как он на нее смотрел. Было бы неплохо сменить тему разговора или найти какой-то ответ, что-то, что изменит настроение. Нечто. Но Гермиона знала, что он не отпустит ее просто так. Не получив правды. Это было не в его стиле. — Почему ты хочешь это знать? — Почему ты не хочешь отвечать? — Драко сел боком на стул рядом, скрестив руки на груди и не отрывая от нее взгляда. Богато украшенная конструкция выглядела почти как трон. Это немного увеличило расстояние между ними, но недостаточно. Он все равно казался близко. Ждал ответа. То, что казалось началом тупиковой ситуации, закончилось тем, что Гермиона храбро повернулась к нему. — Я хочу слишком многого, чтобы выразить это словами… и одновременно ничего. — Звучит как еще одна попытка уйти от ответа. Она с трудом сдержала улыбку. — Ты ведь в этом мастер. — Именно поэтому я умею это распознавать. — Он выпрямился. — Попробуй еще раз. — Я могу всегда сменить тему. — Можешь, — пожал плечами Драко. — Но не станешь. — Мне не нравится этот вопрос. Но, наверное, это не остановит людей — пока я наконец не научусь выражать себя. — Давай. — Я хочу быть счастливой, реализованной, состоявшейся. И больше всего — знать, что мой вклад во вселенную, в жизни других, пусть даже небольшой, но имеет значение. — Гермиона снова перевела взгляд в окно, почувствовав себя слишком беззащитной. — Но еще… я хочу, чтобы меня видели. — Я тебя вижу. Напряжение внутри нее спало, и она усмехнулась, переводя взгляд с окна на сидящего мужчину. — Ну, конечно видишь, ты же на меня смотришь. — Думаю, ты нарочно меня не понимаешь. — Лицо Драко вдруг стало бесстрастным. — Ты хочешь, чтобы тебя видели? Чушь. Ты этого не хочешь. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку. — Быть увиденной — значит быть узнанной, а значит, позволить кому-то разложить по полочкам и взвесить все твои трудности. Ты выставляешь себя на осуждение, признаешь свои недостатки и выставляешь их напоказ. Его заявление задело ее за живое; это заставило ее чувствовать себя неловко и защищаться. — Я так делаю с тобой. — Под давлением, а не потому что хотела, — отрезал он. — Ты… — Это не я хочу, чтобы меня видели, Грейнджер. — А ты у нас прям образец открытости, да? — Разве нет? Думаю, я с самого начала был с тобой предельно откровенен. Между тем ты не можешь даже назвать, признать, не говоря уж о том, чтобы начать — он резко оборвал себя, глубоко вдохнул и отвел взгляд. — Забудь. Но сказанного уже хватило, чтобы Гермиона сложила воедино причины его раздражения. Все те намеки, полутонкие замечания и взгляды — он ждал, что она сама проявит инициативу. Он хотел, чтобы она это сделала. Гермиона неосознанно сделала шаг в тот момент, когда часы на стене пробили новый час. Время ужина. — Нам пора, — она отступила, собираясь выйти первой, но Драко схватил ее за запястье. Гермиона посмотрела на его руку, а затем — ему в лицо. — Зачем ты.. — К черту все. — Драко вскочил со стула, в его голосе слышалось разочарование. — Ты невыносима. Затем его губы прижались к ее. Острое, пронзительное возбуждение пробежало по ее телу — как электрический разряд, проникая в кожу, в кровь, в легкие. В каждый нерв. И Драко был рядом. Он тоже ловил этот порыв — отпустил ее запястье, обхватил лицо ладонями и вложил все свое раздражение в этот поцелуй. Охваченная порывом, она утонула в водовороте мыслей, вопросов и чувств, которые кружились в ее голове, но первое прикосновение его языка было подобно статическому разряду. Белый шум сузил ее мир до одного — подстроиться под его ритм, двигаться в унисон, впитывать его целиком. Позволить Драко заполнить ее до краев — только им. Пугающе честно. По-настоящему безумно. Никаких внешних факторов. Только они. Понимание, ворвавшееся внезапно, прорвало плотину, обрушив на нее лавину из путаницы и внезапного прозрения — тревоги, смешанной с покоем. Но стоило Гермионе потянуться к нему, жаждая еще больше правды, что рвалась из его губ с каждым резким поцелуем, как он отпрянул — оставив ее одну задыхаться пеплом последствий, которые казались до боли знакомыми. Он вернулся к креслу и уставился в окно. Сжатая челюсть, жесткий взгляд, застывшее тело, ледяной голос: — Я устал тратить на тебя свои поцелуи, Грейнджер. Коротко. Пренебрежительно. Оборонительно. — Нет. — Он предлагал ей путь, которым она не хотела идти. — Это неправда. Сначала она коснулась его щеки, и он тут же начал отворачиваться, но прежде, чем он успел это сделать, Гермиона схватила его за подбородок и с силой повернула его голову к себе. Серые глаза встретились с ее взглядом — холодные, упрямые. Слова вертелись у нее в голове, вертелись на кончике языка, но были такими беспорядочными, что Гермиона не могла их произнести. Поэтому она сделала шаг. Опустив дрожащую руку на его плечо и ступив ближе, она заполнила пространство между ними. Его глаза сузились, впиваясь в нее, не мигая — он пытался понять, о чем она думает. И Гермиона, поддавшись инстинкту, села к нему на колени. Сначала их лбы соприкоснулись, затем носы. Мгновение — и они делили все: воздух, пространство, время. Вселенную, куда сложнее чувств, что клокотали в ней. Руки Драко скользнули по впадинам и изгибам ее тела, прежде чем опуститься на талию. Прикосновение заставило ее вздрогнуть. Их губы встретились, отпрянули — и снова потянулись друг к другу. Медленнее. Требуя большего. Он вдохнул, когда она прижалась ближе, углубляя поцелуй, смакуя еле уловимый сладкий привкус на его языке. Большие ладони обхватили ее спину, в то время как она на ощупь потянулась между ними, пытаясь справиться с завязками на его брюках, затаив дыхание, когда он отпрянул на долю секунды. — Скажи «да». — Гермиона больше ничего не хотела. — Пожалуйста. За жаром последовало нечто иное. Их намерения сместились. Трансформировались. Изменились. Желание свернулось тугим клубком, пронзая все ее существо, когда Драко расстегнул бриджи. Его губы скользили по ее, словно шелк, в то время как она извивалась у него на коленях. Сердце громыхало в груди, когда она все глубже тонула в поцелуе, закрывая глаза. Скользнув под ее платье, его руки поднимались все выше и выше в поисках чего-то. Он прикасался к ней, словно между ними не существовало преград. Когда Драко, наконец, нашел то, что искал, Гермиона уже задыхалась. Первое прикосновение было всего лишь... прикосновением. Мягким. Исследующим. Один палец скользнул меж половых губ, пробуждая каждый нерв и приводя тело в состояние напряженного ожидания. С губ сорвался тихий стон, безмолвная мольба о продолжении, — но он тут же замер, когда его палец проник внутрь. В голове закружилось, реальность вытеснила все, кроме них двоих. Осторожные движения превратились в ласки, и Гермиона начала тереться о его руку. Тогда он добавил второй палец. Каждое случайное прикосновение к клитору заставляло вздрагивать и сжиматься. Он выругался, прижавшись к ее губам: — Блядь, это... — Не останавливайся. Гермиона наслаждалась опьяняющим движением его длинных пальцев, что растягивали ее, входили и выходили из нее в ритме, заставлявшем ее тяжело дышать в его приоткрытые губы. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то касался ее так . Они зашли слишком далеко, чтобы она могла даже подумать об отступлении. Она приветствовала огонь и дым желания, что месяцами жили в ее легких. Теперь она была готова задохнуться. Она была готова сгореть. У нее не было другого выхода, кроме как сдаться. Отпустить. Страсть вспыхнула вместе с пониманием того, что пламя между ними было символом очищения и жизни, трансформации и созидания. Природа брала свое. Присутствие Драко обжигало ее кожу, распространялось по венам и проникало в самую суть ее существа. И впервые Гермиона позволила своему желанию поглотить ее. Она вдохнула в их связь новую жизнь, когда стянула с него брюки и впервые коснулась его. Движение заставило Драко стиснуть зубы и поцеловать ее с такой силой, словно он требовал ее полного внимания, сжимая ее за талию, чтобы удержать. Она выровнялась над ним — и медленно опустилась на его член, сопровождая каждое движение шипением сквозь зубы и прерывистыми вздохами. Он тоже издавал звуки, в унисон с ее ощущениями. Ощущения были одновременно чрезмерными… и недостаточными. Жар. Растяжение. Все, что могла сделать Гермиона, это наблюдать, как Драко закрыл глаза, напряженный, но полностью погруженный в блаженство. Почти болезненный выдох, сорвавшийся с его губ, когда она полностью опустилась на него, едва не толкнул ее к краю. Нет. Не сейчас. Еще нет. Гермиона отвлекла себя его губами. Жадно, голодно она целовала его, стараясь не обращать внимания на каждое желание двигаться. Им обоим нужно было привыкнуть к ощущению цельности. Но Когда Гермиона в первые пошевелила бедрами, Драко издал рычащий грудной стон. Глаза Драко распахнулись. — Блядь, ты такая... — Боги. Она не смогла остановиться — снова двинулась, и еще раз. Движение оказалось самоисполняющимся пророчеством: чем больше она двигалась, тем сильнее становилось желание. Хватка Драко усилилась, глаза закатились, а дыхание с шипением коснулось ее губ. — Подожди. Невозможно. Не сейчас. Не тогда, когда она чувствовала, как его член пульсирует внутри нее. Чувствовала, как сильно он хочет ее. Она снова пошевелила бедрами, и лицо Драко исказилось, будто от боли. Его кожа покраснела у нее на глазах. — Я не... смогу... — Пожалуйста... — вырвалось у нее. — Я не сломаюсь. Потеря контроля Драко была подобна взрыву. Долгое время сдерживаемый, он разразился пожаром, который поглотил их обоих. Его тело, стройное и подтянутое, задало бешеный ритм. Все сомнения и тревоги, которые он испытывал, растворялись, превращаясь в ничто. Все внутри горело, пока не осталась лишь бессвязная смесь стонов и отрывистых слов, пока он направлял каждый толчок ее бедер. Жестче. Драко трахал ее, будто брал сполна свое за терпение, будто должен был держаться изо всех сил и оставлял свой след на ее теле с каждым толчком. Больше. Это было яростно. Отчаянно. Беспорядочно. Гермиона не смогла бы молчать, даже если бы хотела. И он тоже. Его пальцы впились в ее кожу, направляя ее навстречу его быстрым, резким толчкам. Боль и наслаждение слились воедино, затуманивая зрение. Гермиона обвила его за плечи, зарылась пальцами в его волосы и уткнулась лицом в его шею, тая от жара. В разрушении была своя красота, подумала она, когда они пришли в неистовство от движения. Что-то сладкое в том, как все рушилось до основания. Утешение в этом балансе противоречий. Покой в самом сердце хаоса. Пока они терялись в моменте — в желании, в пламени, друг в друге — Гермиона нашла нечто более важное: красоту перерождения и восстановления. Но она еще не дошла до этой точки. Она все еще горела. Слишком быстро. Слишком горячо. Гермиона не отпускала Драко, когда он напрягся и его следующие толчки сбились с ритма, безумные от желания. — Да. Без остановок. Ожиданий. Размышлений. Даже дыхания. Гермиона откинула голову назад, закрыла глаза и ее губы приоткрылись. Драко был рядом, вонзая зубы в чувствительное место между шеей и плечом. Этого было достаточно, чтобы она сжалась, застонала и задрожала. Оргазм накрыл ее резко и беспощадно, с его именем на устах. Драко держал ее слишком крепко, рыча и вжимаясь как можно глубже. Он последовал за ней, кончая с чередой прерывистых стонов, которые она жадно глотала, пока все снова не стихло. Лишь тяжелое дыхание, ни слова. Их сердца бились вразнобой. И над этой сложностью, сотканной из искры мгновения и всего бушующего огня в ее венах, воцарился мир.

Самое мощное оружие на земле- это человеческая душа в огне.

— Фердинанд Фош