Пока падают стены

Я стояла у края летающей лодки, вцепившись в ремень снаряжения так сильно, что костяшки побелели. Под ногами ревел ветер, вокруг грохотал двигатель. Позади доносились звуки: Люция судорожно проверяла клинки, Эддо шутил, в голосе его дрожала нервозность, а Мюррей молча молился своим богам — тем, что всегда оставались ему верны в самых мрачных битвах. Внизу расстилалась смерть. Тело Эрена… нет, уже не Эрена — чудовище, вытянутое в бесконечный скелет, усеянное жуткими отростками. Мы летели прямо к нему, чтобы разорвать сердце этого ужаса — чтобы остановить Дрожь земли. Я резко вдохнула, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие. — Пора, — тихо сказал Леви, стоящий впереди. Я встретилась с его взглядом. Ни страха, ни сомнений — только холодная решимость. Я кивнула, и он взял меня за руку. Мы прыгнули. Мир вывернулся наизнанку. Мгновение я летела в пустоте, а затем с глухим ударом приземлилась на изуродованную кость спины титана. Почва дрожала — где-то глубже шевельнулось что-то громадное. Из пустоты на нас хлынули титаны. Но не обычные — узнаваемые силуэты, оскаленные лица: Бронированный, Звероподобный, Зубастый. Они восставали из кошмара, словно сама ненависть Эрена пыталась остановить нас. — Вперёд! — крикнул Жан. Я выхватила клинки и рванулась в бой. Люция сражалась рядом — легко, почти танцуя. Её движения были точными, будто она родилась для битвы. Вспышка стали — и один из Зубастых рухнул, разрубленный пополам. Эддо, взревев, выпустил тросы и пронёсся мимо, вонзив лезвия в бок Бронированного. Его крик был полон ярости и решимости. Мюррей держался слева, прикрывая нас. Выстрелы его громового копья выбивали целые куски из врагов, но сколько бы мы ни уничтожали, их становилось всё больше. — Тина! — закричала Люция. — Слева! Я успела развернуться, чтобы увидеть, как копия Звероподобного замахивается на меня чудовищной лапой. Сердце на миг замерло. Звероподобный титан пал на удивление быстро, но когда мы добрались до его тела, то поняли — Зика там не было. Армин сразу предложил план: — Я отойду на безопасное расстояние и трансформируюсь. Взрыв поможет выявить местоположение Зика. Мы согласились, хотя на лицах читалась тревога. Но стоило нам начать отступление, как на спине Эрена начали формироваться новые титаны. Один из них схватил Армина и скрылся в хаосе битвы. — Армин! — отчаянно закричала Микаса. Леви положил ей руку на плечо. Его голос был слаб, но твёрд: — Он жив. Если бы ему угрожала настоящая опасность, он бы трансформировался. Микаса кивнула, но тревога не исчезла с её лица. Я видела, как Пик отчаянно пыталась пробиться к Эрену, но её титаническая форма была отброшена назад. Мы уже собирались ей на помощь, когда перед нами вырос гигантский силуэт Колоссального титана. Он безжалостно атаковал Райнера, швырнув его прямо в нашу сторону. Я едва успела отскочить, прежде чем сильные руки Жана выдернули меня из-под удара. Леви сбило ударной волной. Он с трудом поднялся, но, несмотря на боль и травмы, бросился на помощь Конни, которого схватил один из титанов. В последнюю секунду капитан успел спасти его ценой серьёзной травмы ноги. Я видела, как его лицо исказилось от боли, прежде чем он потерял сознание. — Чёрт! Дьявол! — закричала я, но Конни успел подхватить Леви, не дав ему упасть в пасть приближающемуся титану. Всех нас спасло внезапное появление Фалько. В своей новой форме летающего титана он стремительно подхватывал нас одного за другим. Я сжала кулаки, глядя вниз на поле боя, где хаос и разрушение не прекращались.

***

Я снова вступила в бой. Он казался бесконечным. Мы сражались на костях мира, среди обломков, среди призраков прошлого. Я летела на тросах рядом с Микасой, воздух резал лицо. Огромное тело Эрена извивалось перед нами, словно сама земля была пришита к нему шрамами. И вдруг... я увидела нечто странное. Титаны. Те самые чудовища, что ещё мгновение назад нападали на нас... теперь защищали. — Что это…? — прошептала я. — Они... нас защищают, — раздался хриплый голос Леви. Он стоял на обломке конструкции, с трудом удерживая равновесие. Его глаз был полон изумления. Но уже в следующую секунду он резко напрягся. — Зик, — произнёс он ледяным голосом. Из позвоночника Эрена, словно гнилой плод, вылезал Зик. Я не могла отвести взгляд. Мой капитан, и без того едва державшийся на ногах, рванулся вперёд. Он был ранен, истощён... и всё же — неудержим. Манёвренное снаряжение звенело над полем смерти, окровавленные бинты трепались за спиной, словно знамёна последней надежды. Я видела, как его тело предательски дрожало, как едва слушались ноги, как изувеченные взрывом пальцы с трудом сжимали рукоятку клинка. Леви напоминал призрак самого себя — сильного, несокрушимого капитана, которого я когда-то знала. Он шёл на последний бой. С остатками воли и сил. Зик больше не сопротивлялся. Он стоял и ждал. Без слова. Без крика. На мгновение их взгляды пересеклись — и я почувствовала, как в груди всё оборвалось. Там не было ненависти. Только бесконечная тяжесть — понимание, что всё должно закончиться здесь. Клинок Леви блеснул в тусклом свете разрушенного неба. Один удар. Быстрый. Чистый. И наступила тишина. Зик рухнул, словно статуя, лишённая смысла. Гул земли начал стихать. А Леви... Леви медленно опустился на одно колено, опираясь на окровавленный клинок. Я увидела, как тяжело он дышит, как пальцы бессильно разжимаются. Но обещание, которое он дал Эрвину Смиту, наконец-то было исполнено. Я бросилась к нему и, достигнув цели, подставила плечо, чтобы он мог опереться. — Всё, родной, — прошептала я ему на ухо. — Всё кончено. Он хрипло выдохнул. Я прижалась к нему, удерживая, чтобы он не упал. Леви был физически сломан — словно кукла, которую долго перетягивали дети, а затем бросили в песке, забыв о ней.

***

Мы отступили к крепости Слава. Ветер приносил запах крови, гари и... чего-то чуждого, неестественного. Армин, отойдя на безопасное расстояние, превратился в Колоссального титана, пытаясь остановить Эрена. Но даже после всего этого, среди обломков и клубов дыма, Йегер всё ещё стоял. А затем мы увидели нечто иное — чудовище, смахивающее на змею, на многоножку, на кошмар, у которого не было ни начала, ни конца. Это был «Источник всего живого». Его переливающаяся, бурлящая масса напоминала безликого титана: безграничного, вечно голодного. Мы стояли на земле и смотрели, как лучшие друзья — Армин и Эрен — схлестнулись в последней битве. Райнер, из последних сил, удерживал чудовищную субстанцию, не давая ей воссоединиться с Йегером. — Нужно убить Эрена, — сказал Леви. Его голос был решительным, словно лезвие ножа. — Только так всё закончится. Мы приготовились к последнему рывку. Но тогда... появился дым. Я помню запах. Он пришёл первым — тяжёлый, обжигающий, пропитанный страхом. Справа от меня стоял Леви и вдруг крепко схватил меня за руку. Слева теснились друг к другу Жан и Конни. Позади нас стояли Люция, Эддо, Мюррей. Дальше — марлийцы и эльдийцы. Леви мгновенно всё понял. — Нет, чёрт, только не это… — процедил он сквозь зубы и отборно выругался. Я непонимающе обернулась. — Этот дым... — его голос дрожал от ярости. — Он действует так же, как спинномозговая жидкость Зика. Все эльдийцы превратятся в титанов. И тогда я увидела, как это началось. Обычные люди — солдаты, дети, старики — начали корчиться в муках. Их тела судорожно изгибались, пальцы принимали невозможные углы. Раздавались крики — отчаянные, звериные. Кто-то звал на помощь, кто-то молился, а кто-то просто смотрел в небо, осознавая, что конец близок. Дым клубился из трещин плоти чудовища, поднимаясь к небесам. А потом я почувствовала это в себе. Будто сама кровь зашевелилась, тяжело, медленно, как вязкий яд. — Уходите! — крикнул Леви. — Микаса! Пик! На Фалько! Быстро! Я же стояла, словно приросшая к земле. — Кристина, смотри только на меня! Сейчас всё кончится! — Леви схватил меня за плечи и слегка встряхнул. Его взгляд был почти отчаянным. Затем он резко прижал меня к себе, как будто мог защитить от того, что уже нельзя было остановить. Я ощущала, как сердце колотится в груди. Как внутри всё сжимается в судороге. Как собственная плоть начала меняться. Леви отстранился, последний раз посмотрел мне в глаза — и запрыгнул на Фалько вместе с другими. Я взглянула на него в последний раз. И дальше — только темнота. Титаны, рождённые из нас, поднимались над землёй: изломанные, безумные, уродливые. И все они бросились на Райнера, который, несмотря ни на что, продолжал стоять и удерживать чудовище. Один против ужаса целого мира.

***

Небо было тусклым, затянутым серыми облаками, сквозь которые едва пробивался холодный свет. Гул битвы стихал вдали, словно сама земля затаила дыхание, наблюдая за тем, что должно было произойти. Леви и Микаса мчались сквозь бурю разрушений на спине Фалько. Струи пара шипели за их спинами, рычание Райнера становилось всё тише — он слабел, с трудом сдерживая натиск. Впереди Леви и Микасу ждало последнее испытание. Перед ними, среди обломков разрушенного мира, возвышался обезображенный титанообразный Эрен. Его изломанная, гигантская форма медленно пульсировала, источая странное, жуткое тепло. И всё же, среди этого ужаса, Микаса ясно видела его — настоящего Эрена, спящего внутри, словно пленника. Леви прорывался первым, расчищая ей путь. Он метнул в челюсть Йегера громовое копьё, затем кивнул Микасе — знак поддержки, знак прощания. Она ответила тем же. Микаса летела к «сердцу» чудовища, чувствуя, как сжимается грудь. Слёзы кололись где-то глубоко внутри, но её руки оставались твёрдыми, решительными. Она влетела в зияющую пасть титана, туда, где за слоями костей и плоти скрывался Эрен. Их взгляды встретились — его глаза были закрыты, лицо мирно спокойно, словно он спал в далёком сне. Одним плавным, полным боли движением Микаса обрушила клинок. Мир замер. Звон стали и треск костей эхом прокатились сквозь тишину. Её руки дрожали, когда голова Эрена, отделившись от тела, скользнула в её объятия. Микаса прижала его к себе, склоняясь в слезах, шепча что-то бесконечно нежное и прощальное. Снаружи Леви стоял на обломках и смотрел на неё. Его лицо было суровым и печальным, полным тяжести, которую невозможно было разделить. Он понимал: это был выбор Эрена, а они — лишь довели всё до конца. И стоя там, Леви Аккерман ощущал то же, что совсем недавно, внизу, глядя, как его друзья и любовь всей жизни превращаются в титанов. Когда всё закончилось, мир застыл в тишине, которую невозможно было описать словами. Не было больше грохота колоссальных шагов, не раздавались предсмертные крики, не бушевали вихри битвы. Остался только лёгкий ветер, скользящий между нами, и тепло раннего солнца, пробивающегося сквозь дым. Я лежала на земле, чувствуя, как с каждым вдохом в грудь медленно возвращается жизнь. Моя кожа снова была моей, мои руки могли обнимать, мои глаза видели без мутной пелены безумия. Всё было до боли реальным — и невероятным. Я, Кристина Мария Тод, была жива. В полном сознании. Но что произошло? Я поднялась на дрожащих ногах и огляделась, не сразу веря в то, что вижу. Голубое небо простиралось над разрушенной крепостью, а обломки мира, которому мы когда-то верили, рассыпались в пыль под нашими ногами. Увидев Микасу с головой Эрена в руках, я почувствовала… не облегчение, а титаническую усталость. Будто всё это время я работала на рудниках, а теперь наконец настал миг — просто отдохнуть. Капитан Леви, обессиленный, сидел неподалёку, опираясь спиной о скалу. Мечи безвольно лежали рядом. Я молча подошла к нему и, не сдерживая чувств, опустилась рядом, прислонившись плечом к его плечу, просто чтобы почувствовать, что он рядом. Леви поднял взгляд — и увидел их. На фоне рваного неба стояли наши павшие товарищи: Эрвин — гордый, с лёгкой улыбкой; Ханджи — растрёпанная, с безумным блеском в глазах; Моблит, Петра, Гюнтер, Мик — лица тех, кто когда-то вёл нас вперёд. Они не говорили ни слова. Их присутствие было яснее любых речей, теплее любых объятий. Леви медленно поднял руку и ударил себя в грудь, отдавая честь всем тем, кто сражался до конца. — Вы видите? — тихо спросил он, не отводя взгляда. И в ответ — едва заметный кивок, словно сам ветер склонил их фигуры в знак признания. Я не задумываясь сделала то же самое — положила руку на сердце. Это было для тех, кого мы потеряли: Ханджи, Эрвина, наших друзей... и тех, ради которых стоило жить дальше: маленького Бэрона, Люции, Мюррея, Эддо. Потом мы просто сидели молча. Боже, как же мы оба устали... Я положила голову Леви на плечо и первой нарушила молчание: — Знаешь, смотрю на тебя и понимаю — меня всегда тянуло к одноглазым. Психика спасалась привычной попыткой пошутить. Он удивлённо посмотрел на меня: — И к хромым? — парировал Леви. — Да. Одноглазые и хромые — моя слабость, — я понемногу начинала улыбаться. Возможно, начинала осознавать, что всё закончилось. А значит, теперь нужно было научиться просто жить. Леви улыбнулся. — Кудрявая, ты не хочешь стать Аккерман? — спросил он. — Мм? — я заморгала. — Что ты имеешь в виду? — Фамилию мою не хочешь? Я не сразу поняла, о чём он. А когда поняла — рассмеялась так громко, что сама испугалась. Со стороны это, наверное, выглядело как истерика. — Спасибо за самое романтичное предложение, капитан! — я всё продолжала смеяться. — Всё, уймись, кудрявая. Не позорь меня, — он слегка толкнул меня плечом, а затем притворно оглянулся вокруг. Но меня уже было не остановить: — Люци! Я выхожу замуж! — закричала я подруге. Люция моментально подлетела к нам, вопя от радости: — Я очень рада! Но скажи, Леви, тебе потребовалось почти десять лет, чтобы понять, что ты хочешь быть с Кристиной? — Люция, ты как была идиоткой, так и осталась, — вздохнул капитан. — Мне понадобилось десять лет, чтобы выиграть для нас хоть немного покоя. Мы с Люцией переглянулись и одобрительно кивнули. Его слова были слишком трогательными. — Ребята! — крикнула Люция Эддо и Мюррею. — Идите сюда! Друзья неторопливо подошли, сели рядом с нами. — Кристина Аккерман звучит? Как думаете? — мечтательно произнесла Люция, откинувшись на руки. — Да. Сила чувствуется, — кивнул Эддо с лёгкой улыбкой. — Неужели это случилось? — Да-да! Наш капитан решился! — засмеялась Люция. — Поздравляю! — сказал Эддо, задумчиво пересыпая песок из ладони в ладонь. Леви всё понял. Он слегка наклонился вперёд: — Слушай, рыжий, — его голос был мягким. — Она сейчас счастлива. Эддо поднял на него глаза. — Я про Ханджи. Уверен, она рада за нас. И уверен, что она будет присматривать за тобой. Эддо смотрел на него, не мигая, а затем бросился Леви на шею: — Спасибо. Это было важно. Леви не ответил словами, но крепко обнял его уцелевшей рукой. Сидя там, на берегу разрушенного мира, я знала: всё было не напрасно. Каждая смерть на этом пути — не была случайной, и уж точно никогда не будет забытой. Впереди нас ждало новое начало — может быть, маленький дом у самого моря, тишина, простая жизнь. Мы будем смотреть, как растёт наш сын. Состаримся вместе. Умрём в тёплой постели в окружении внуков. Как совершенно обычные люди. Я закрыла глаза, позволив этой мечте согреть сердце. Но где-то глубоко внутри знала: сначала мне нужно вернуть его. Нашего сына. Мысли снова и снова возвращались к нему — к тому, кто ждал меня и Леви там, за океаном, на Парадизе. И, как бы тяжело ни было, я знала: мы найдем путь домой. Обязательно.