Прана

Какофония голосов, скрывающаяся за плотными стенами невысокого четырехэтажного здания, – последнее, что волновало Хао сейчас. Безусловно, любовь фанатов, их преданность и искренность трогали, но сейчас Чжан чувствовал себя будто не в своей тарелке, вокруг таких же личностей, как он. Приглашение на неизвестную игру заставило задуматься о многом: его знает куча людей, но достоин ли он стоять на этом месте? Достаточно ли он имеет признания, чтобы быть достойным звания, из-за которого попал сюда? Неизвестно. Ханбин уверил его, что шанс прийти и победить – это именно то, чего Хао не хватало. Возможно, это будет новая волна популярности, шанс раскрыть в себе что-то новое и то, чего Чжан о себе никогда не знал. И он послушал его. Послушал, согласился, пришел, пребывая в собственных мыслях в гримерке, окруженный персоналом и такими же будущими игроками, как он сам.       Половину личностей здесь он знал, даже большую их часть, потому что так или иначе в медиа сфере святились все, а значит, косвенно или напрямую, они знали друг друга, как и знали, куда шли. Была ли эта игра попыткой рассорить их всех? Зародить новые конфликты? Хао не собирался светиться настолько сильно после его многочисленных ролей в дорамах. И, наверное, ему просто стоит не отсвечивать и играть, соблюдая правила.       Нервоз пробирал от головы до пят. Появлялось сильное желание что-то потрогать, перебирать в руках, кого-то услышать или быть понятым в своих переживаниях. И без раздумий юноша открыл чат с Ханбином: спешно напечатал несколько сообщений подряд, спросил, поел ли он, отправился ли он на пары и сколько их сегодня. Вряд ли Чжан вернется домой сегодня. Ведь самым главным критерием игр было то, что все происходит в прямом эфире. А значит, пока эти игры не закончатся, съемки тоже не оборвутся.       На секунду Хао усмехнулся собственным мыслями. Возможно, это какой-то неумелый психологический проект, где они раскроют свои истинные стороны. Соперничество всегда пробуждает что-то страшное и противное в людях. И пока что Хао не готов обнажать свою грудь.       — Привет! Я так рад встретить тебя здесь. Может, познакомимся? А то ты так стоишь в стороне. — Перед лицом вырастает фигура стройного юноши. Его каштановые волосы уложены в неопрятные кудри, а большие глаза почти сверкают. В отражении карих глаз Хао видит себя, свое недовольное лицо, не излучающее доверия. Вообще-то, он знал этого парня. Конечно, в потасканном черном комбинезоне с нашивкой в виде имени игрока он выглядел не так красиво и утонченно, как на фото в социальных сетях, но, тем не менее, красивый холст испортить трудно. Ким Гювин, модель, которую Хао несколько раз видел в сети. Сказать честно, отношение к моделям у него всегда было крайне скептичное: лица красивые, да, безусловно повезло, но слегка туповаты. И Чжан уверен в своих словах, потому что убедился в этом не единожды. И даже сейчас.       — Ну, давай. Я Хао. — И он протягивает руку, свободную от смартфона, которую Гювин с особой активностью пожимает, несмотря на презрительный взгляд Чжана.       — Я знаю! Мне так нравится твой контент. Не хочешь сфотографироваться? — Юноша широко улыбается, обнажая белые зубы, и Хао почти усмехается, но кивает, ведь отказать все равно не смог бы.       Это просто стоит переждать. Признаться честно, его иногда утомляет создавать постоянный контент с фанатами, построенный на том, что ты просто улыбаешься на камеру и делаешь вид, что рад видеть каждого из тех тысяч людей, которых встречаешь на улицах. Тебя узнают, просят фотографию, потом эту фотографию показывают всем друзьям и родственникам, а звезда со временем забывает тебя и то, что вообще когда-то с тобой фотографировался.       Гювин выставляет руку с камерой перед ними, становясь ближе к Чжану, и Хао пытается выдавить из себя самую дружелюбную улыбку – получается у него лучше всего на свете, поэтому он даже не старается, ведь обнаружить это фальш будет попросту невозможно, – и когда фотоссесия заканчивается, Ким уходит в себя, забывая о том, что Хао все еще стоит рядом. Он листает получившиеся фотографии, выбирает лучшую, что-то редактирует, выбирает подпись, а Чжан быстро теряет интерес к такому важному занятию.       Хотите знать его мнение? Это шоу, если его можно так обозвать, кажется Хао фальшивым с пола до потолка. Нет, не о здании речь, а о людях, которые сюда явились. Каждый из них погружен исключительно в себя. Лицемерие, эгоизм, гордыня, все это их объединяет и делает отличными соперниками. Наверное, организаторы знали об этом с самого начала и набрали всех тех, кто мог бы показать то, что скрывает. Что им есть, что скрывать. Хао не нужно постоянно утыкаться в телефон, мониторить просмотры, лайки, подписчиков. Ему не нужны эти постоянные фотографии с друзьями-знаменитостями, он просто течет на своей волне куда-то далеко, думая о том, как в ближайшее время они с Ханбином наконец-то сходят на ночной сеанс в кинотеатр, как вкусно поедят попкорна. Как потом по безлюдной улице пройдутся до дома и как после уснут в обнимку в постели, устав после долгой прогулки. И не нужно быть постоянным гостем соцсетей. Не нужно быть зацикленным на популярности. Он просто хочет жить и делится собственной жизнью с теми людьми, кто готов ждать контент два дня, три, месяц. И если однажды ему скажут выбрать между реальной жизнью или тем, чего он добился в съемках и блоге, Хао выберет реальную жизнь, ведь ее нельзя заменить тем, что так легко может исчезнуть.       И неожиданно Хао находит своего единомышленника. Рассматривая людей вокруг него, Чжан вдруг взглядом натыкается на стоящего напротив него парня, что прислонился к белой стене спиной, чуть отвернув голову в бок. Его лисьи глаза чуть прикрыты, каштановые длинные волосы прядями закрывают уши и шею, а на нашивке сияют белые буквы. Сонхо. Кажется, он, так же как и Хао, не имеет интереса каждую секунду заглядывать в собственный профиль в интернете. Он такой же свободный от рамок, как и Чжан, и юноша чувствует к нему какое-то особое уважение, хоть и заявить о нем вслух не может.       Он давно заметил то, что пространство гримерки значительно отличается от тех, что бывают при съемках дорам. Здесь огромное помещение, где половина – пустая. Лишь пустые стены и большой белый экран, что до недавних пор был выключен, а сейчас в миг засиял белым, а на экране появился силуэт Андроида. Кажется, это был сгенерированный нейросетью ролик, что приготовили им организаторы игр. Почему они не могли явится лично? Неизвестно. Но, тем не менее, Хао отпрянул от стены и двинулся ближе по направлении к экрану, оставляя Гювина позади себя. Поровнявшись с невысоким парнем с бледно-синими волосами, он обратил взгляд на экран. Когда все внимание игроков было обращено на изображение на экране, андроид начал свою речь.       — Добро пожаловать! Компания LME приветствует наших будущих игроков. Мы собрали на проекте лидеров мнений, кумиров молодежи, самых влиятельных инфлюенсеров, чтобы выяснить, кто из вас самый лучший. Кто из вас более умный, ловкий, сильный, храбрый. Тот, кто сможет дойти до самого конца и получить приз: признание, слава, деньги – все это вам давно знакомо. Но мы хотим разнообразить вашу жизнь. Внести краски, пробудить жажду к жизни, заставить вас вспомнить, что такое бороться за шанс быть признанным. И сегодня вам предстоит начать игру, где вы, проходя уровни в классических лиминальных пространствах, должны пройти испытания, которые вам подготовит каждый уровень. Всего их пять. Каждый из них вы узнаете непосредственно в процессе игры. И наша компания уверена, что вы сможете бороться до самого конца. — Экран потухает, а по небольшой толпе парней проходится шепот. Хао чувствует, что попал на шоу на выживание.       Следующим шагом, который должен в окончательной точке привести их к первому уровню, является проход по импровизированной красной дорожке, где их как обычно сфотографируют, фанатки покричат им приятные слова, раздадут пару автографов и на этом фан-встреча благополучно окончится. Делов-то. Но с учетом того, что их – пятнадцать, этот парад звезд закончится разве что через час. Каждого нужно представить, каждый должен выложиться на полную.       Первым отправляется неизвестный юноша, которого представляют Юмином, дальше рассказывают о его роде занятий и о том, что он актер, но половину речи Чжан пропускает, смотря в экран, где съемка с камеры показывает собравшуюся толпу фанатов и того самого Юмина, что почти прыгает по красной дорожке, машет руками так, что кажется, будто они у него вовсе резиновые, а еще много и широко улыбается. И трижды показывает на камеру свои накаченные руки.       Хао интересом к нему не проникся, но несколько фактов его удивило. Во-первых, конечно, его энергия, ведь до выхода на красную дорожку он не прыгал козликом к каждому первому встречному, а тут вдруг решил проявить внимание к фанатам. А второе – это то, что его красные волосы, уложенные чуть торчком, немного разнились с тем фактом, что он актер. Разве им можно красить волосы, когда они играют в театре? Разве не нужно это обговаривать непосредственно со своим менеджером?       Следующим после Юмина следует Сонхо. Уважение к юноше не пропало, да и держался он достаточно уверенно. Вообще, с Сонхо они тоже знакомы. Не так косвенно, как с Гювином, но тем не менее, Хао знает, что этот парень всегда был за перфекционизм и эстетику, да и выглядел так же, как всегда с иголочки. И макияж только сильнее подчеркнул его сильные стороны, его блестящие волосы и улыбку, сияющую для множества камер. Приторный, но терпимо.       Следующим на очереди был Гювин. Как и ожидалось, на камеру он работал лучше двух предыдущих, держался так же уверенно, как и будут выглядеть все. Они под камерами уже множество лет, опыта у них всех хоть отбавляй, а значит, подмечать эти факты бесполезно. И если опустить факты их прямого общения, не такого глубокого интеллекта и всего остального, то Ким Гювин несомненно хорош? и вряд ли кто-то посмеет с этим поспорить.       После шел Ван Николас. Его персона, если честно, утомила Хао даже сильнее, чем просьба Гювина сделать несколько несчастных фотографий. Юноша явно жаждал признания, еще большего, чем получал сейчас. Хао неоднократно видел, как он подходил к другим, как мило общался с ними, делал фотографии, перекидывался фразами и всеми возможными любезностями, а после искал новую жертву, к которой мог бы пристать с похожими просьбами. Когда организатор стал объявлять то, чем прославился Ван Николас, все мысли Хао встали на свои места. Актер, модель, блогер и еще тысяча направлений, в которых он развивается, а может просто берет оттуда и оттуда понемногу, надеясь, что где-то но все-таки стрельнет.       И пока Николас от доброты душевной общался с фанатками, позволял себя трогать и обменивался рукопожатиями, Хао готовился к выходу. Он не боялся, потому что привык каждый раз выходить на премьеру новой дорамы. Для него проход по дорожке – лишь очередной день, когда его увидят тысячи людей. И это снова нужно только пережить, а после жить своей жизнью, как и всегда до этого. И когда менеджер подталкивает его в спину с немым приглашением идти, он выходит, даже не хмурясь от ярких вспышках камер. Ему нужно на секунду забыть о том, что он устал, что совсем не хочет сниматься и совсем не хочет улыбаться сегодня. Сияя на камеру, он знает, что делает это не по своей собственной воле, а потому, что Ханбин сказал ему, что это шанс, который он ни в коем случае не должен упустить. Хао сделает все возможное, чтобы не потерять этот шанс.       Он искал взглядом камеры, улыбался в объективы, игнорировал то, как при его появлении взревела толпа, наконец увидев своего кумира и, возможно, любимого актера вживую.       Остальной проход он помнит как в тумане. Помнит, что зашел в полупустое помещение, где вокруг парней была незамысловатая мебель, большой стол, бутылки с водой, немного снеков для небольшого перекуса. И снова большой экран, где демонстрировалась все та же запись, на которой их представляли фанатам и наблюдателям шоу.       Следующим после Хао выходит другой парень. Высокий, мускулистый юноша, выглядящий помято даже с макияжем. Его фиолетовые волосы с отросшими корнями выглядят неопрятно, а само поведение наталкивает на разные мысли. Он пьян? Или был пьян ночью? Ощущение, что парень, которого представили как Гонука, еще ночью пережил сильнейшую пьянку, а сейчас в девять утра явился на дорожку. И когда объявили, что он диджей, все вдруг стало ясно. Чжан даже в миг удивился, что такие персоны, как Гонук, в целом могут функционировать в девять утра.       Каждый из новых выходящих на красную дорожку игроков казался Хао одним лучше другого. Вот свой проход закончил еле живой, вероятно после ночной смены, Гонук, как за ним следом вышел Бён Ыйджу, твою мать, таролог и эзотерик, знающий про карты таро больше, чем про собственный организм. Если так подумать, то, возможно, Ыйджу может оказаться не таким уж и плохим парнем – если он делает весь этот бред только на камеру, как эти самые инфоцыгане, разводящие женщин в плачевном положении на деньги, обещая, что карты прогнозируют им хорошую жизнь. Но вот загвоздка. Если этот самый Бён Ыйджу по-настоящему верит во все, что говорит, то дела плохи, и Хао совершенно точно для себя знает – с ним он связываться не собирается и будет сторонится настолько, насколько это в целом возможно.       Цирк шутов дал сбой, потому что на дорожку вышел Пак Вонбин. Если честно, Чжан имел к нему какую-то особенную симпатию и уважение, как к Сонхо, только сильнее. Вонбин не был вычурным, не бежал за модой, но выглядел стильно. Худощавый, с большими черными глазами и длинными до плеч черными волосами. Не лез ко всем, но при этом имел популярность. Он добился всего сам, он спокойный – как на камерах, так и в жизни. Нередко личность блогера может кардинально отличаться от той, что видят зрители на экране. Так вот, Вонбин не был таким. Хао не общался с ним, но видел, как тот задумчиво ходил по гримерке, как пару раз улыбался чему-то весьма радостному в своем смартфоне, а после снова расслабленно и непринужденно двигался по помещению, будто пытаясь рассмотреть каждый уголок, но при этом не привлечь к себе никакого внимания. Да, бывает, возможно, Вонбин и вовсе не хотел здесь быть, но пришел. Может, ему тоже нужен был новый опыт? Или он хотел развлечься? В конце концов, Чжан чувствовал с ним какое-то странное родство и солидарность. Будто в своих мотивах они были до безобразия похожи.       Долго ждать следующего шута не пришлось: Накакита Юма явился под аплодисменты и визг фанаток, являя свое привычное по-кошачьи ехидное лицо. Для стримера он держался весьма неплохо, выглядел потрепанно, но, тем не менее, для Хао он будто был вызовом взрослению – всем своим видом показывал, что после восемнадцатилетия жизнь не обрывается, не превращается в рутину, где ты серое пятно из общей массы человечества, что ты по-прежнему отдельная личность, со своими предпочтениями и интересами. И если его яркий вид – это плевок в лицо установкам и нормам, то Чжан безусловно поддерживает концепт. Но вот как человек Юма казался ему слишком закрытым. Нет, он общался с теми, с кем хотел, улыбался, вел себя игриво и услужливо, но, тем не менее, сколько бы раз Хао волей неволей подслушивал разговоры Накакиты с кем-то, то выделял, что юноша рассказывает о себе ничтожно мало. Хотя что может о себе рассказать стример? Как ночами не спит? Нужно откинуть странные мысли. Это всего лишь шоу, где они друг другу соперники, никак не враги. И если даже Чжан берет себе на заметку наблюдать за Юмой, то явно не станет всерьез сомневаться в том, искренний ли он человек.       Казалось, будто эта процессия из людей тянется вечно. Но Хао не может оторвать взгляда от экрана, ему нельзя упустить ни одного человека, ведь он должен быть хотя бы частично осведомлен тем, с кем он будет играть. Теперь очередь подошла к Хан Тэсану, человеку, которого до безумия любят камеры. И Чжан признается, что чужая внешность притягивает взгляд, не только его, но и множество людей в гримерной. Хао не может сравнить Тэсана в своей голове с кем-то безумно красивым, это было бы неуважительно по отношению к Ханбину, но, тем не менее, Хан явно не нуждается в этих сомнениях. Более того, он знает, что он красивый, и активно возносит этот факт выше всех других. И никто не даст соврать, что за прекрасной обложкой Тэсана скрывается грязь, которую Хао при всем желании не хочет видеть. Они все слышали, как он повысил голос на девушку визажистку, оспорив ее профессионализм, пока она стояла столбом, будто чужие слова ошарашили ее настолько, что она потеряла дар речи. Хан Тэсан – настоящая выскочка, и Хао в очередной раз убедился, что интеллект – не сильная сторона моделей.       В случайном порыве отвлечься от приятных черт юноши, Хао вдруг улавливает разговор совсем рядом с ним и аккуратно поворачивает голову, боковым зрением пытаясь уловить говорящих. Николас Ван и Бён Ыйджу, стоящие в паре метров от него, разговаривающие неприлично громко для такого пустого помещения, где эхо разносится в считанные секунды.       — Смотри, это твой. — Николас размашистым движением указывает на экран, когда лицо Тэсана оказывается крупным кадром, а после поворачивается на Ыйджу, а Хао почти видит, как у собеседника уши краснеют, а сам он нервно отмахивается от шутки – или вовсе нет? – своего друга, вызывая у Чжана ступор.       Ладно, он подозревал, что не он один такой далеко не натуральный парень в этом своеобразном цирке уродов. Но не думал, что между кем-то из его соперников могут быть отношения, а может, только зарождаться, а может, в целом только только являться мимолетной симпатией, переглядками и смущением. Сердце Хао давно занято, его не интересуют чужие по-школьнически невинные сплетни о других красивых парнях. Он просто хочет выполнить то, зачем он сюда пришел – поиграть. Повеселиться. В кои-то веки получить удовольствие от жизни. Возможно, адреналин.       Миндже. Большие глаза сразу привлекли внимание Хао. Он отличался от всех других чем-то особенным, то ли какой-то незримой аурой, что разглядел в нем только сам Чжан, то ли всему виной была белая тушь на ресничках юноши. В целом, что бы ни привлекло, главное, что Хао чувствовал, что вот именно с ним он сможет найти общий язык. Возможно, все остальные для него либо слишком активные, либо слишком отстраненные. А вот Миндже… Он будто бы собирал в себе все те качества, которых не было в других. И, наверное, здесь Хао сделает исключение и не будет заводить тему чужого интеллекта, каких-то умственных способностей и прочей херни, что он приплел к тому же Гювину, Тэсану, да и ко всем прилегающим, кроме Вонбина и Сонхо, конечно. Ким Миндже, к слову, был чем-то похож и на Николаса. Список «достижений» выглядел менее обширно, но все равно там была и модель, и танцевальный блогер. Целый набор.       Цирк шапито продолжает представлять ему все новых клоунов. Конечно, кто сказал, что на этом все закончится? Процессия из пятнадцати человек, где каждого Хао должен запомнить, утомляла. И Чжан почти уверен, что стоит ему упустить хоть какой-то факт из биографии собственных соперников, как он совершенно точно пропустит и слабость, которая поможет ему выиграть в безобидном шоу с полосой препятствий. Хотя Чжан знает, что никакой полосы препятствий там, вероятно, не будет. И все игры будут построены на загадках, на использовании своего интеллекта на полную. Уже половину команды можно попросту отсеять.       Следующим в процессии был Ким Унхак. И вот наверное именно на нем безразличное лицо Хао дрогнуло, на губах появилась усмешка, а все эмоции на лице выдавали какое-то особенно абсурдное замешательство. Кто пустил детского блогера на взрослые игры? Никому даже не нужно было представлять Унхака, чтобы понять, что он из себя представляет. Смесь едкого притворства с нотками любви к своему делу. Хао подкреплял свои слова достаточно весомыми фактами. Он видел Унхака в гримерке. Видел, как тот, будто пытаясь спрятаться за туалетным столиком, сидел на полу, поджав колени к себе. И если бы Чжан на самом деле знал, что у него на уме, то, безусловно, посочувстовал бы.       Осталось совсем немного до победы. Точнее, до окончания представления игроков. И, наверное, повезло, что двух из них запихнули на один уровень. Да и Чжан, если честно, удивился бы, если бы их вообще посмели разделить.       Чон Сончан и Осаки Шотаро. Популярная гей-пара соцсетей, на которых, признаться честно, подписан даже сам Чжан, потому что Ханбин волей-неволей прошел период обожания этой сладкой пары, и у Хао остались к ним исключительно теплые чувства, как к хорошим блогерам и по совместительству коллегам. Фанаты разразились таким визгом, что стоящий неподалеку от Хао Ыйджу вздрогнул, и Чжан почти ощутил это своим телом, потому что слышал крики, визги, где среди всего этого можно было расслышать бессмысленные признания в любви и множество теплых слов, которые Чжану даже в сотню лет не сосчитать.       Да, Осаки и Чон безусловно отличная пара, гармоничная, та, которая заслуживает внимания. Но, взглянув на экран, он невольно насупился, ловя себя на мысли, что, ведь… они ничего особенного не сделали. От чего тогда такая реакция? От чего все эти страстные поцелуи на камеру? Даже как-то слишком неприлично, чтобы находиться в эфире.       От поцелуя поползли отдельные мысли. Хао схватился за одну, подумав о Ханбине. Могли бы однажды и они так? Афишировать свои отношения в прямом эфире? Рассказать всем, что Чжан Хао, бывший актер BL-дорам, на самом деле и правда... Любит мужчин. Казалось невозможным, но таким желанным. Хао знал, что будет принят своей аудиторией. Знал, что они поддержат его и полюбят Ханбина.       Но это не то счастье, которое они заслуживают.       И Хао одернул себя. Счастье любит тишину.       На сладкой паре, казалось бы, по-хорошему нужно закончить, но Хао, к сожалению, вспомнил, да и увидел на экране человека, про которого они бы все предпочли забыть. Если бы играющих опросили, какого бы игрока они убрали в первой же игре, единогласным ответом был бы Шин Джейден. Хао чувствует, что никогда бы, при всем желании не понял бы, что движет этим парнем. Что у него на уме? Деньги? Слава? Адреналин? А может, ненависть к себе? Чжан не собирался копаться в его жизни, чтобы не запачкать руки.       Юноша вываливается на красную дорожку, будто споткнувшись об высокий порог. Он выпрямляется, натягивает на лицо что-то наподобие улыбки и «летящей» походкой отправляется вперед, перед этим харкая на красную ткань.       Мерзкий, отвратительный. Хао не знал, что задумали организаторы игр, но точно был уверен – они решили запереть их в клетке с тигром. Шин Джейден – треш-блогер, которого знали абсолютно все. Может, косвенно, а может, кто-то был даже ради интереса подписан. Но паблики знали его наизусть. Все его сливы крутились как по радио. Он делал все, что Хао не сделал бы даже за самые большие деньги, а вот самому Джейдену уже явно нечего терять. Даже если он задумается и захочет измениться, будет уже слишком поздно. Слишком много дел он натворил.       Черные смоки вокруг глаз – Хао видел, что визажистки к нему даже не притронулись, да и он бы не дался, стал красить себя сам, – неаккуратно подстриженная прическа, будто тут и там оборванная собаками, а из всей общей нерасчесанной копны торчат красные пряди.       Хао морщится, когда вспоминает, что происходило с этим человеком. И что продолжает происходить. Чжан готов поставить сотню, что даже сейчас он не трезвый, что он точно что-то принял – если не до этого, то точно в туалете гримерной. И никто не посмеет ему возразить, все думают также. Просто молчат.       Наконец-то поочередное унижение закончилось. Дело осталось за малым. Их всех пригласили на небольшую сцену, чтобы сделать первую совместную фотографию. Если честно, он даже и не думал, что однажды у него появится фотография с кучей парней, которых он так или иначе знал, хоть и никогда не общался. А теперь они станут соперниками в неизвестной игре, которую дальше им придется пройти честно.       Хао старается встать на общей фотографии не у самого края, но и точно не в середине. Их просят скучковаться плотнее и плотнее, пока Чжан не оказывается прижатым к Джейдену. И причина, почему визажистки так легко сдались его красить, ударила в нос мгновенно. Запах пота, перемешанный с запахом кошачьего лотка и непонятных отходов. Если бы это были такие спецефические духи, то Хао бы пособолезновал их носителю. Но этот мусорный запах целиком и полностью принадлежал Джейдену – наркоману, алкоголику. Просто законченному человеку.       Хао пытается отодвинуться, хотя бы немного вдохнуть свежего воздуха. Один шаг назад, небольшой, второй. И он упирается спиной в чью-то грудь, а после над ухом тут же звучит шепот знакомого голоса.       — Я тебя понимаю, — с долей отчаяния произносит юноша, и Хао все-таки удается повернуть голову, чтобы разглядеть Миндже. Он не ошибся в том, что они с Миндже чем-то похожи, но, наверное, Хао просто ищет себе оправдания, чтобы подружится с Кимом.       Он уже устал. Хотелось считать минуты до того, когда эта фан-встреча наконец закончится, а они начнут играть, потому что Чжан устал держать лицо. Он готов выпустить все негативные эмоции в игре, готов наконец вдохнуть и выдохнуть, а после пойти и выиграть всех. Хотя бы ради Ханбина. Чтобы он знал, что отправил его туда не напрасно, что Чжан воспринял его слова всерьез. Все ради него. И выиграет он ради него.       Они все выходят на красную дорожку. Только в этот раз – чтобы помахать перед отправлением на арену игр. Пожимать руки, подписывать фотографии, обниматься, обмениваться любезностями. Именно в этом заключалась такая встреча, в которой ты просто делаешь свою работу, какой-то недолгий срок улыбаешься всем в лицо, а после в помещении все снова становится безразличным. Это утомляет.       Хао поворачивает голову, когда вдруг слышит громкий визг позади себя. И в ту же секунду хочется выколоть себе глаза, да и тихое «пиздец» от одной из девушек в толпе Чжан разделяет совершенно точно. Джейден, схватив девушку за шею, грубо целует ее в губы, а стоящие рядом с ней подружки весело прыгают вокруг нее, радуясь, будто целуют именно их. Хотя, если бы Хао был на месте той девушки, он бы вымывал себе рот с мылом недели две, а после вообще сходил и проверился, мало ли что этот придурок может на себе переносить.       Ладно, хватит о плохом. После завершения встречи и всего цирка, что так любезно устроил Джейден, они отправляются в помещение. Там их снова подкрашивают, а после оставляют на произвол судьбы.       У него выдается время подумать. Подумать, что будет дальше. Что будет, если он проиграет на первом раунде. Он ничего не получит, это естественно. Но расстроится ли Ханбин? Или скажет, что все хорошо? Наверное, второе. Ханбин никогда бы не злился на Хао за то, что он не выиграл в глупом шоу или случайно сжег яичницу. Каким бы Хао не был плохим, лицемерным и грубым, в его жизни по-прежнему есть Ханбин. Чудесный, ласковый, нежный. Он полюбил Чжана таким, какой он есть – со всеми недостатками, колкостями и прочими неудобствами. Хао чувствует, как от приятных мыслей начинает клонить в сон, и он не замечает, как люди постепенно то уходят, то приходят.       Ему удается прийти в себя только тогда, когда его за плечо тормошит девушка визажист, говоря, что ему нужно пройти в специальную комнату, чтобы заполнить анкету.       И Хао идет, каким бы странным не казалось это правило. Следуя нелепым указателям, он выходит к комнате с приоткрытой дверью. Сначала с опаской смотрит на ручку, а после толкает дверь, открывая перед собой небольшое помещение в полумраке, где посреди комнаты стоит высокая столешница с планшетом, а в нем – уже открытая анкета, которую ему суждено заполнить.       Наверное, это обязательно. По крайней мере Хао казалось, что, возможно, это как-то повлияет на его шансы выиграть, а может и наоборот – просто будет висеть, как должное, а после эти анкеты сольют в сеть, как анкеты участников шоу.       Тем не менее, Хао начинает заполнять. Вписывает свое имя, возраст. А после следом идут три вопроса. И тут Чжан усмехается.       — Запугать решили? — в пустоту спрашивает он, но тем не менее читает вопрос. Первый.       «Для чего вам нужна победа?»       Хао начинает размышлять. В голову приходит много вариантов: деньги, Ханбин, популярность. Он ведь пошел на шоу ради Ханбина, потому что тот сказал, что это будет его шанс. Пошел ради денег, потому что они им сейчас необходимы, ведь если дадут достаточно много, то они смогут полететь в незапланированный отпуск. Популярность. Никогда не будет лишней, правда?       Но Чжан ставит пропуск. Не собирается отвечать на вопрос. Плевать, что подумают, он просто сделает так, как хочет. Не сказано ведь, что ему нужно обязательно ответить на вопрос?       Следующий.       «Вы командный игрок или одиночка?»       — Вы что, издеваетесь? — Хао крутит головой в поиске камеры, но вокруг него лишь темные стены. Он, недолго думая, отвечает: «Зависит от ситуации» – решая, что хотя бы на один из трех вопросов он должен ответить.       И последний.       «Боитесь ли вы чего-то?»       Опять нагоняют жути. Сначала комната в тишине и вдалеке от общей суеты. А потом странные, наводящие на мысли вопросы, на которые он должен – или не должен вовсе – отвечать. Хао ставит пропуск. Вдруг эти страхи используют против него? Вдруг все это – психологический тест, где они встретятся со своими страхами лицом к лицу. Чжан пока не готов узнать, насколько сильно он может бояться.       Тестирование завершается лежащими рядом документом и ручкой, где в самом конце он должен расписаться. Хао быстро проходится глазами по тексту, усмехаясь отчетливой подписи: «Организаторы не несут ответственности за возможные травмы во время шоу». Ну конечно. Чжан подписывает бумагу и кладет ее во вторую постепенно набирающуюся стопку, откладывая ручку. Теперь он свободен, на какой-то срок точно. Пока все игроки не пройдут тестирование, не заполнят анкеты и не подпишут документ-соглашение. Все-таки, все было серьезно и по закону, раз даже собрали документы с подписями. Может, и зря Хао переживал?       Минуты тянутся слишком долго. Чжан успевает снова сверится, все ли у Ханбина хорошо. Поел ли он, как проходит пара с ненавистной преподовательницей. И короткий диалог так греет душу, что Чжан снова забывает, где он находится. Забывает, что на самом деле совсем скоро он попадет на игру, где вплоть до вылета не сможет встретится с Ханбином. Не узнает, как у него дела, не спросит, поел ли он и дочитал ли он ту книгу, которую начинал неделю назад. И, наверное, этого Хао и боится. Остаться один. Одиночества. Боится потерять Ханбина и остаться ни с чем. Именно этого он и боится.       Хао поднимает голову, когда все вдруг начинают подходит поочередно к столу, выворачивая карманы и выкладывая смартфоны и остальные ненужные вещи в небольшие ящички с их именами.       — Я люблю тебя, — записывает короткое голосовое сообщение Хао, прежде чем подойти к столу и сложить телефон в пластиковый контейнер, а после выложить туда браслет, который подарил ему Ханбин.       Все неминуемо подходило к игре. Они были все ближе к началу. С каждым шагом. Хао видел вокруг себя людей. Видел, как в отдалении от толпы стояли Гювин и Тэсан, как они перешептывались, одаряя толпу недружелюбными взглядами. Как Сонхо снова слился со стеной, и как Вонбин смотрел на всех, не показывая интереса.       Все они – соперники. И теперь, когда игра должна начаться с минуты на минуту, Хао думает о том, как он будет себя вести. По правде будет командным игроком или решит ополчиться против всех? Стать единственным и непобедимым? Положиться только на себя?       Он ступает следом за всеми по коридору, слыша топот множества кожаных ботинок. Они все заходят в широкий лифт, располагаются лицами к сдвигающимся железным дверям, и Хао поднимает голову наверх, на маленький экранчик, который должен показывать номера этажей. Поедут они наверх или вниз – неважно.       И когда лифт трогается, Хао с легким напряжением наблюдает за тем, как цифра «один» сменяется четко выведенной фразой.       «Поверхность»