Когда драка идет не по плану, Ён Сиын и На Бэкджин – слишком разные, чтобы работать сообща, но достаточно схожие, чтобы понять чужую боль, – получают шанс все исправить. В чужом мире. В мире, где все происходит совсем не так, как должно, и где их собственные роли не значат ничего. В мире, где человека по имени Ён Сиын не существует, Пак Хумин – холодный и тираничный главарь Инчана, – скорбит об умершем друге, а Союз управляется кем-то более коварным, чем можно себе вообразить.

И если Сондже узнает, если догадается, какие мысли спортсмену приходится отшвыривать в самый дальний угол своего сознания, когда он сталкивается с ним вот так, и какие позывы приходится подавлять, лишь бы не подать виду, – ему конец. Ему, его репутации, всему, во что он верит, и его вшивому притворству тоже. или Го Хёнтак совсем немного занимается репетиторством по математике, чуть больше ненавидит Гым Сондже и уже совсем сильно интересуется его личной жизнью.

Сколько бы они не дрались, он все напрашивается – на кулак, на грубость. Напрашивается на то, чтобы ему преподали урок за наглость, а потом зализали раны и утешили. Напрашивается на абсолютно все, что Гым Сондже может ему предложить, а когда это заканчивается – требует большее, и тогда его приходится осаживать. Сондже никогда никого не осаживает; по крайней мере так, как осаживает Го Хёнтака. или Гым Сондже грубый и дикий, а Го Хёнтак именно это в нем и обожает.

— Думаешь, во мне найдутся силы встать и надавать тебе как следует? Я как уставший пес, Ён Сиын. Отпугнул всех волков, и теперь моя песенка спета. или Гым Сондже пьет и дерется в попытках доказать, что ему никто не нужен, а Ён Сиын просто оказывается рядом.