Бесконечное Лето

8 июля 2022 г.

За окном то и дело сгущались мрачные тучи, грозясь тем, что вот–вот справоцируют сильный ливень, который как на зло тянул и выжидал подходящее для этого время. Деревенские дороги были размыты лужами и грязью, продавливаясь и малость меняя свою форму при каждом шаге, попадающим на них. В небольших ямках стояла вода, не успевающая впитаться в землю по причине того, что дожди неумолимо льют третий день подряд. По извилистым тропкам шёл парень четырнадцати лет, хмуро сверкающий своими гетерохромными глазами, которые по истечению короткого промежутка времени поднимались к печальному небу, нависшему высоко над головой. С губ слетали усталые вздохи, ноги болели от долгого хождения туда-сюда. Юноша недовольно приблизился к деревянной калитке, прикоснувшись к ней кончиками пальцев, чувствуя шероховатую, мокрую поверхность. Потянув заветную дверцу на себя, подросток молча вошёл во двор, пробираясь сквозь сырую траву ниже колен на жалкие двенадцать сантиметров. Парнишка бездумно вошёл на крыльцо и, поднявшись по ступенькам, открыл дверь, ведущую на веранду. Обладатель гетерохромных глаз снял промокшую обувь, отодвигая штору и заходя в просторный дом. —Твои родители уже уехали, да, Никита? Раздался голос из ближней комнаты, в которой располагалась гостиная. —Да, совсем недавно,—ответил Никита, снимая промокшую ветровку и вешая её на крючок у входа,—Им снова выпала командировка на месяц в дальний город, и, похоже, что времени на меня как обычно не найдётся. Из гостиной раздался тяжёлый, старческий вздох. Гетерохромные глаза сощурились, уловив это тяжкое дыхание, а губы неуверенно дрогнули. Парнишка вошёл в помещение, сглотнув и остановившись в дверях. —Не запутывай самого себя, Никита,—мужчина лет шестидесяти, сидящий в кресле, посмотрел прямо на внука,—...Твои родители любят тебя сильнее, чем ты думаешь. Пойми, что работа не повод, чтобы переставать любить. Всегда найдётся время и на проявление малейших чувств... Даже таких, каких нельзя узреть невооружённым глазом. Процетировал старик, слабо улыбнувшись, неумело покачав головой. Никита раздражённо выдохнул, отвернув голову в сторону, избегая прямого зрительного контакта. —А если нет времени на выраж... Парень не договорил, будучи уверенно перебит своим дедушкой. —Хватит ходить вокруг да около, Никита. Остановись и всмотрись в картину перед собой, вникни в её суть и подумай хорошенько, прежде чем делать поспешные выводы. Серьёзно проговорил старик, встряхнув головой, устало прикрыв глаза. Никита всплеснул руками, приоткрыв рот, собираясь что-либо возразить. Но, не найдя слов, опустил гетерохромные глаза в пол, хмуро прикусив губу до еле заметной, неприятной боли. Дедушка, видя растерянное состояние внука, смягчил строгий голос, похлопав по свободному месту на диване рядом с собой, указывая данным жестом, чтобы тот присел. В ответ на жестикуляцию дедушки юноша колебался около минуты, бессмысленно кидая взгляды в разные стороны. Но, проиграв в этой малой, незначительной борьбе, всё же прошёл в глубь комнаты, сев на мягкий, тёмно-синий диван, уныло опустив голову. Дедушка слабо улыбнулся, хмыкнув и медленно, словно специально растягивая свои философские речи: —...Взгляни на мир под другим углом,—с лёгкостью произнёс он, махнув рукой, указывая куда-то вперёд себя,—Анализируй каждую мельчайшую деталь объекта, который предстанет пред твоими глазами. Никита прикусил щёку изнутри, осмотревшись вокруг и почесав затылок, склоняя голову к правому плечу. Мысли в сознании резко отсоеденились друг от друга, создавая единое, устойчивое понимание. —Я должен...—тихо, с глубокой вдумчивостью отозвался он, нахмурив разноцветные очи,—...Найти другой подход и всмотреться в каждую деталь, чтобы понять, что за вывод мне следует сделать? Мужчина в возрасте отозвался воздушным смешком, выдохнув. —Будем считать, что это является верным вариантом. Но ты должен осознавать, что изучение деталей приведёт тебя как к различным выводам, так и к решениям, среди которых тебе нужно сделать выбор на своё усмотрение. Прокомментировал дедушка, взглянув на внука. Никита ответил тем же долгим, прямым взглядом, рассматривая тусклые, янтарные глаза старика, словно увидел его впервые, несмотря на то, что они близкие родственники. Обладатель гетерохромных очей отвернулся, сжав край чёрной рубашки в своих пальцах. Парень фыркнул, хихикнув и встав с дивана, неспешно выходя из гостиной и возвращаясь обратно через короткий промежуток времени, держа белый, не особо большой пакет в руке. Дедушка молча смотрел на внука, пока последний не вытянул руку, отдавая пакет в его старческие, слабые ладони. Старик тепло улыбнулся, с добротой проталкивая руку в пакетик, вылавливая из него средних размеров книгу и аккуратно ложа её на невысокий столик, с любовью раскрывая и сдувая маленькие пылинки со страниц. Ближний воздух наполнился ароматом старых, пожелтевших и запылённых страничек, шелест коих приятным шёпотом отдавался в ушах. Никита доброжелательно посмеялся, уперев руки в бока, с положительной насмешливостью глядя на любовь близкого человека к различным, в основном философским и психологическим книгам. Сине–жёлтые глаза внука мягко сверкали в полумраке комнаты, переливаясь озорством и особенной радостью. Парнишка всегда имел любовь к доставлению счастья кому-либо, ощущая от этого приятную теплоту в душе, волнами растекающуюся по телу. —Меня поражает твоя незаурядная страсть к подобным книгам. Мягко проговорил юноша, нежно улыбаясь уголками губ. Дедушка приподнял подбородок, поворачиваясь к внуку, смотря на него с близкой, семейной добротой и уверенно, солнечно проговаривая с еле заметной хриплостью: —Книги—это особый, своеобразный и увлекательный мир, который, в свою очередь, доступен не каждому человеку на Земле. Благодаря книгам мы погружаемся в другую, необычайную реальность, что имеет свойство подходить к концу и закрываться навсегда по окончанию страниц. Но мы не теряем возможность проходить её вновь и вновь, тем самым вспоминать пережитые ранее нами эмоции. Никита слушал со спокойным уважением, порой кивая на определённые слова, исходящие из уст мужчины в годах. —Твоя любовь к подобному поистине удивительна, я никогда не перестану смотреть на тебя с восхищением,—одобрительно сказал обладатель цветных глаз, спешно продолжив,—Ты единственный, на кого бы мне действительно хотелось равняться несмотря ни на что. Дедушка красочно ухмыльнулся, выпремив усталые, старые плечи, пожав ими в лёгком нейтральном жесте. —...Я рад, что у меня есть столь прекрасный внук, видящий во мне представление того, к чему следует стремиться. Я горжусь тобой, Никита. Отозвался старик, положив ладонь на голову парня, одобряющие потрепав его по волосам и нежно вздохнув от счастья. Никита прикрыл глаза, глупо улыбаясь как пятилетний ребёнок, нуждающийся во внимании и материнских объятиях. ...Но открыв гетерохромные очи вновь, перед глазами возникла совершенно противоположная положительным эмоциям картина: траурная лента переливалась чёрным оттенком в углу фотографии, поблёскивая при луче света, что казался мрачнее любой грозовой тучи. По бежевым свечам различных размеров стекали капли подтаевшего воска, который слабел при контакте с огненными язычками пламени. Розы уныло раскинули нежные, белые лепестки в стороны, бросаясь в глаза своим хрупким, хрустальным одиночеством. По щеке стекала солёная слеза, но лицо юноши оставалось неподвижным, словно плачущая статуя, созданная из твёрдого камня. Глаза смотрели в одну точку, не видя ничего кроме улыбающегося, старого человека на фотографии, чьи морщинки стали до неузнаваемости близки, не желая исчезать из отрывков воспоминаний. Гетерохромные глаза медленно отвелись в сторону, пока вялое, слабое тело не развернулось полностью, на подкашивающихся ногах уходя из полупустого помещения, прикрывая за собой дверь из тёмного дуба. Как только хлопок двери прозвенел в ушах, парнишка моментально врезался спиной в её деревянную поверхность, опустошённо сползая на пол, подтягивая практически не двигающиеся коленки к груди, закрывая лицо руками и зарываясь носом в ладони, с прикосновенем которых чувствовались неприятные мазоли. Устало тело сотрясали мощные, не прекращающиеся рыдания. Горло сдавливало, как от удушья, а в грудной клетке вилась ядовитой змеёй ужаснейшая боль, вонзающая острые клыки в сердце, наполняя его ядом. Сквозь громкие всхлипы Никита выкрикнул фразу, которую запомнил на всю последующую жизнь: —Я никогда, слышишь, никогда не забуду тебя!..