Кто ты?

      Чонгук был мальчиком-отличником, ответственным и добросовестным. Звёзд с неба не хватал. Идеалистом не был, но в некоторых аспектах, учась в полицейской академии, делил мир на чёрное и белое. В участке попал под крыло к Мин Юнги, который старше на пять лет. Именно Юнги в первые же дни работы сел поговорить и объяснил, что не существует единорогов, срущих грильяжем.       Примерно за час разговора Чонгук узнал то, о чём не говорили в академии. На службе первыми погибают наивные одуванчики, верящие в «зло должно быть истреблено, дабы воцарился мир во всём мире». Такие имеют обыкновение самовольно лезть куда не просили, совать нос куда не разрешали и жертвовать собой ради других, поражая тупостью. Юнги-хён настойчиво попросил не делать подобного и не геройствовать. А ещё прямо в лоб сказал, что если что-то случайно услышал или заметил, то по этим вопросам идти сразу к нему, а не трепаться с другими и уж тем более не переться к начальству.       Настоящим открытием для тогда ещё зелёного Чонгука стало существование особых секретных правил внутренней работы отделов, имеющих отношение к местным бандам, группировкам и их главам. Например, оказалось, что не всех «плохих» нужно сажать за решётку. Кого-то нельзя, поскольку из-за этого зачастую нарушается установленный порядок, складывавшийся годами, и, как следствие, добавляется проблем.       За пять лет работы он видел смерть и насилие, убивал по самообороне, в курсе взяток, преемничества и прочих подобных практик внутри системы, частью которой является. Так устроены вещи, и поменять это он не в силах. К сожалению. К большому сожалению. Ведь какая-то часть его души всё ещё верит в то, что можно вести дела по-другому, менее коррупционно, без стремления к выгоде и обогащению, что можно награждать за хорошую работу не только тех, кто лижет вам жопу.       Видел много всего неправильного. Это меняло представления о мире, влияло на мышление, поведение, точку зрения. Можно сказать, такие трансформации проходили постепенно и практически безболезненно. Но происходящее сейчас во время работы под прикрытием с хрустом надламывает его как личность. Почему-то это влияет сильнее, чем всё то дерьмо, которое хлебнул ранее. Чонгук думал, что был готов морально, видел уже всё и навряд ли что-то может напугать. Считал себя психологически устойчивее большинства. Уверенность в этом помогала не струсить. Оказалось, нихуя.       Оказалось, убивать из пистолета легче, чем голыми руками. Лучше не смотреть в глаза тому, кого жизнь покидает медленно. Лучше не знать имени человека перед тем, как продырявить лоб — так быстрее, человек не мучается и даже не успевает осознать то, что случилось. Оказалось, быстрее всего кровь с кожи смывается горячей водой и простым хозяйственным мылом. На зачистку надо брать беруши — лайфхак — чтобы в ушах не звенело после массовых перестрелок, а на повседневку лучше глушитель. Неплохо бы ещё таскать с собой тканевую маску, закрывающую нос и плотно прилегающую, на случай, если в воздухе начнёт летать наркота. Эти знания вызывают тревожность. Особенно не по себе становится из-за того, что какие-то пункты перестают оцениваться по шкале «хорошо — плохо». И что со всем этим делать, он без понятия.       Чонгук умывается холодной водой, пытаясь прогнать сонливость.       Начальство периодически отправляет агентов для проверки обстановки. И он вчера знатно пересрался, когда Тэхён-щи подошёл к одному такому коллеге под прикрытием. Удивительно, что парень в живых остался.       Чистит зубы, фоном слушая новости.

«Полиция продолжает разыскивать пропавшую девятилетнюю девочку. Мама ребёнка уверена, что в этом замешан её родной брат, который по непонятным причинам неделю назад переехал в город Чхунчхон, провинция Канвондо»

      В своё нынешнее место проживания Чонгук приехал лишь под утро. Лихва пахать заставляет на износ, опасаясь получить пулю в лоб за убийство господина Джисона. Кимы, главы Кёнгидо, совершенно точно были недовольны. Эта смерть нарушила естественный порядок наследования, пошатнула баланс власти между кланами, что ещё больше накалило обстановку.

«Перейдём к новостям, касающимся сферы культуры. Недавно представленная в Париже картина корейского художника, именующего себя Ви и продолжающего оставаться инкогнито, была оценена в девяносто миллионов вон. Его работы продолжают привлекать всё больше аудитории по всему миру. Догадки и теории о том, кем же он является на самом деле, печатаются в трендовых журналах, которые раскупают за считанные минуты. Его представитель не…»

      Полощет рот, вытирает лицо полотенцем, замечает, что заляпал пастой футболку. Идёт к своему рабочему столу, начиная шевелить шестерёнками, и расписывает заметки по двум новым личностям, помимо Ким Намджуна и Сон Лихвы.       Ким Тэхёну двадцать семь лет, любит выглядеть элегантно и опрятно, следит за внешностью. Семьи нет, детей нет, женат не был. По характеру спокойный, немногословный, не любит посещать официальные мероприятия.       Ли Сонмин — его личный телохранитель, правая рука. Двадцать восемь лет. Умён, бдителен, подчиняется беспрекословно. Отец сидит в тюрьме за убийство матери, сестёр и братьев нет, детей нет, женат не был. — Чёрт, слишком мало информации, — неудовлетворённо выдыхает в потолок, постукивая кончиком ручки по столу.       В запертом ящике стола звонит запасной телефон для связи с начальством в экстренной ситуации, передачи важных сведений и редкого общения с бывшим напарником. — Хай, Джей Кей. Как продвигается твоя миссия? — на экране телефона Юнги лыбится чеширским котом.       Прошло уже около трёх месяцев с их последнего созвона. Чонгук тоже соскучился. По общению, по обычным рабочим дням в полицейском участке и совместной работе с Юнги. Их дуэт прозвали «Минчоны». Чонгук не подумал бы даже, что когда-нибудь безумно захочет услышать это вновь. — Неплохо. Больше рассказать не могу. Ты же знаешь. — Знаю. Но мне пиздеть о своей работе можно. Поможешь с одним дельцем? — У меня сегодня выходной, поэтому в планах было завалиться спать, и на подольше… — делает нарочито долгую паузу, строя страдальческую физиономию, — …но я не могу отказать своему напарнику. — Я знал, что ты меня не подведёшь!       Пока Юнги идёт в гостиную своей квартиры и ставит телефон на специальную подставку, Чонгук ложится на кровать, устраиваясь поудобнее. — Чем удивишь? — Слышал о художнике с псевдонимом «Ви»? — Да. Буквально только что в новостях о нём говорили. Никто не знает его настоящую личность. — Верно. И это моя головная боль. Он лепит на свои картины драгоценные камни того же цвета, которым рисует. Например, красные участки покрываются рубинами, иногда вразброс, а иногда чуть ли не сплошняком. Поэтому стоимость картин такая высокая. Кое-кто постучал «сверху» и попросил проверить, легальным ли способом приобретаются эти камушки. Мне нужно узнать настоящую личность Ви и провести собственную экспертизу полотна. — Перед продажей таких дорогих предметов искусства должны проводить экспертизу и выдавать соответствующий документ. Такая не прокатит? — Теоретически может, но я без понятия, где эта бумажка. С официальным представителем Ви, Пак Чимином, связаться тоже не могу. Номер нерабочий, в социальных сетях профили закрыты. Я за этот месяц прошерстил всю местную «знать», с которой он мог бы связываться время от времени, и все злачные места. Дорогие рестораны, арт-галереи, выставки, стриптиз-клубы, пиар-агентства и всё в таком духе, но ничего. Абсолютно. Как будто я ищу невидимку. Бесит, сука. Я в тупике.       Юнги сминает жестяную баночку из-под пива в круглый диск одним ударом о стол.       Чонгук чувствует, как мозги от количества услышанного уже кипят.       Человек, который вдруг стал достаточно богатым, чтобы покупать дорогостоящие камни, хотя, скорее всего, не имеет ни богатеньких родственников, ни наследства. Иначе давно бы вычислили. На принтере, что ли, воны печатает? — Драгоценные камни, — Чонгук задумывается, открывая свою порцию алкоголя и спрашивает очевидное: — Откуда? Не в шахте же работает. Проверял компании? — Я изучил весь контингент лиц, которые имеют возможность поставлять такие дорогие камни, как физических, так и юридических, но ни одна организация или частник не заключали с кем-то хоть сколько-нибудь подозрительный договор. Клиенты у них заказывают либо для себя лично, либо для бизнеса, либо любовнице и прочее. Всё достаточно прозрачно, и не в таких масштабах, которые этому Ви требуются. — Может, Пак Чимин представился другим именем? — Я показывал фотографии на подобный случай. Голяк. В этом деле пока что так же пусто, как в моём холодильнике, — Юнги включает телевизор, переключает каналы. — О! Новости культуры. Я эту ведущую вижу чаще, чем себя в зеркале.       Чонгук включает этот же телеканал у себя.       «Здравствуйте, уважаемые зрители. Сегодня о событиях в мире культуры буду рассказывать я, Ли Виён», — вещает миловидная девушка лет тридцати, не забывая при этом красиво улыбаться. Периодически меняется ракурс, чтобы не дать зрителям заскучать, и видеорепортажи идут один за другим.       Спустя примерно пятнадцать минут «культурный багаж» существенно пополняется: в Национальный музей Сеула привезли скелет динозавра; скоро открывается исторический музей для детей, в интерактивной форме повествующий об истории Кореи, а какой-то школьник занял первое место в Международной олимпиаде по истории. Молодец пацан.       Звук автоматически делается громче на словах: «Прославившийся необычайно дорогими картинами неизвестный художник Ви представил своё новое произведение на выставке Современного искусства в Париже».       Далее идёт репортаж, с первой секунды которого Юнги вскакивает с дивана как ужаленный: на экране выступает с речью пропавший с радаров Чимин-щи. Благодаря Чонгуку, неплохо знающему английский язык, они узнают о смысле новой картины, а благодаря гуглу — о том, что выставка заканчивается послезавтра.       Юнги подпрыгивает на месте, делает боксёрский удар в воздух и тараторит, глядя в камеру телефона: — Мне нужно срочно позвонить нашей замечательной хакерше и пробить все купленные на двадцать шестое число билеты, рейс Париж — Сеул. Я чувствую, что смогу найти этого Пак Чимина.       Чонгук коротко смеётся. Да, он точно скучает по этому. — Оперативно, следователь Мин. — Так точно!