Кто ты?

      Вместо спортзала Чонгука и некоторых других парней отправили на площадку, напоминающую полигон и расположенную за городом. Есть участок для стрельбы, склад с инвентарём, дом для отдыха, а также лесопарковая зона с укрытиями в виде бетонных блоков, ям и поваленных деревьев. Это нужно для отработки различных стрессовых и опасных для жизни ситуаций, с которыми члены клана сталкиваются довольно часто. Главы вкладываются в свою охрану, поскольку это равносильно вкладу в безопасность собственной жизни.       Чонгук перезаряжает пистолет и, сделав пять выстрелов по бумажной мишени, прикреплённой к стволу дерева, бросает вслух, будто сам с собой разговаривает, но чтобы стоящие рядом так называемые коллеги услышали: — Никак не могу понять, кто же из двоих Кимов главнее. — Намджун, — парень справа прерывается на пару выстрелов в цель со своей позиции у стойки. — Господин Тэхён у него на коротком поводке.       Тот, что стоит слева, тоже подключается к разговору: — Не, нихуя. Наоборот.       Чонгук невольно бросает взгляд на объект разговора. Тэхён-щи сидит на раскладном стуле рядом с Намджуном-щи, наблюдает за активной тренировкой охраны.       И резко переводит взгляд на него, глаза в глаза, словно этого и ждал.       Чонгук изжил в себе привычку тушеваться и смущаться в подобных ситуациях. Чтобы никто ничего лишнего не подумал, нужно сделать вид, будто просто оглядываешь местность. Держишь зрительный контакт две-три секунды, потом спокойно, без паники смотришь куда-нибудь в сторону.       Только вот когда намеревается отвести взгляд, господин Тэхён нагло обманывает систему: склоняет голову вбок и прищуривается. Мгновенно возникает вопрос «Что?», и чтобы найти ответ, Чонгук невольно продолжает смотреть. Тэхён-щи медленно облизывает губы и ухмыляется, всем своим видом говоря: «Смотришь? Смотри дальше, раз нравлюсь. Я не жадный». — Новичку многое любопытно. Понимаю, — внезапно раздаётся позади, Чонгук оборачивается. Инструктор подошёл сделать замечание, оказывается. — Мы все через это проходили. Но отлынивать от тренировки я не позволю.       Чонгук коротко кивает, дескать, «понял, никаких проблем». Даёт понять, что подчиняется лишь главному руководству, двум Кимам, при этом не ведёт себя слишком вольно с тренерами, наставниками и прочими людьми, которых обязан слушать в той или иной обстановке. Вежливость никто не отменял. — Кажется, кто-то попался в ловушку господина Тэхёна, — насмешливо хмыкают справа.       Чонгук опустошает обойму ровно наполовину, попадая в стратегически важные места на бумажной мишени в виде силуэта человека. — Никто никуда не попадался. — Джей, вы пялились друг на друга около минуты. Смотри, чтобы Намджун тебя не пристрелил.       Две-три секунды? Ага, блять. Держи карман шире. — Прекращай, — Чонгук не собирается развивать ветку разговора, смысл которого сводится к вероятности попасть в любовники Тэхёна-щи. — Внимание! Разминка окончена. Теперь за экипировкой и на поле, — говорит инструктор в рупор.       Они идут к складу, делятся на две группы по пятнадцать человек: на «синих» и «красных». Каждый наугад тянет повязку из мешка, затем завязывает её на предплечье. Чонгуку достаётся синяя. Никаких масок на всё лицо, бронежилетов и защитных костюмов. Только обычная спортивная одежда, пейнтбольная винтовка в руках и блок шариков.       Разбредаются в свои стайки по цветам и выбирают командира. С учётом примечательного бэкграунда Чонгука, эту временную должность предлагают именно ему. Он соглашается. Почему бы и нет. Парни, считая, что шансы на победу значительно возрастают, радостно шумят.       Подходит к Намджуну, чтобы разыграть монетку. Команда победившего первой пойдёт занимать выгодные позиции в лесу. Чонгук оборачивается и, мягко говоря, охуевает, потому как… Эту походку ни с чьей не спутаешь. К Намджуну выходит лидер красных — сам Ким Тэхён. И с ухмылкой на губах спрашивает: — Поиграем, Джей Кей?       Теперь, предвкушая свою победу, улыбаются красные. Почему-то господин Тэхён именно сегодня решил не только поехать на полигон, но и поучаствовать в завершающей части тренировки. Такое поведение выглядит как продуманная стратегия, отчего внутри просыпаются интерес, азарт и лёгкая тревожность. — Решка, — коротко отвечает Чонгук вместо «да».       Намджун подбрасывает монетку, ловит её и объявляет «орла».       Группа Чонгука остаётся в помещении разрабатывать план. Разворачивают на столе карту местности, пытаются предугадать, где предпочтут расположиться «красные».       Цель игры — «убить» как можно больше противников. Тот, кому попали в голову, спину, живот или шею, считается проигравшим и идёт обратно на склад. Если в другие части тела, то игрок по-прежнему «жив» и продолжает игру. Игра заканчивается в двух случаях: когда одна из команд полностью перебита, или же когда один из командиров убит. Время не ограничено.       По громкоговорителю объявляют о начале игры. Синие выходят в лес, придерживаясь своей стратегии. Уже через несколько минут Чонгук слышит выстрелы с разных сторон. По пути к месту назначения выбивает трёх красных и залегает на дно, — раз уж командир является самым уязвимым звеном для команды, светиться лишний раз не стоит — если точнее, падает в яму с наваленным по одному краю буреломом, удивляясь тому, что это место никто не занял.       Выбивает ещё двоих красных, явно не ожидавших такой подставы. Ждать откровенно скучно, гораздо интереснее бегать по территории. По внутренним часам отсчитывает полтора часа точно. К этому времени уже должен сложиться перевес сил. Решает выждать ещё минут десять — пятнадцать, а потом выдвигаться на основные точки, чтобы проверить, кто из своих ещё в строю.       Когда время выходит, Чонгук слегка высовывается из укрытия, и тут же прямо перед носом на коре дерева появляются два кругляшка красной краски. Резко ухает на дно ямы от неожиданности, старается выровнять дыхание.       Заметили, когда он прятался, но не стали себя выдавать, решив сыграть в игру «кто кого пересидит». И пересидели.       Чонгук вспоминает план этой местности, предполагая, что стрелявший залёг чуть правее от центра, в кустах. Очень удобная позиция: трудно заметить в безветренную погоду (сегодня именно такая) и лупить по цели листья и ветки никак не мешают.       Сидеть на одном месте он задолбался, поэтому выставляет свой маркер и стреляет по кустам, отвлекая противника, после резво чешет в сторону чужого предполагаемого укрытия. По пути стреляет ещё раза два и прячется за дерево. В итоге, с поднятыми руками и синим пятном на груди, выбывает ещё один участник красной команды.       Только вот Чонгук не успевает расслабить булки: кто-то, непонятно откуда взявшийся, подбегает сзади, натягивает ему на голову капюшон кофты, дезориентируя, и вышибает маркер из рук. Согнувшись от удара в живот, Чонгук пинает противника в коленную чашечку, пытаясь замедлить, обездвижить на время, чтобы не смог выстрелить.       Попытка удаётся. Красный падает на одно колено. Незнакомец оказывается господином Тэхёном. Заставляя себя не паниковать, Чонгук дергает с головы свой капюшон и тоже выбивает маркер. Порывается откинуть его ногой дальше, но внезапно падает набок — глава приземлился прямо на его развязавшиеся шнурки.       В ушах гулко бьётся пульс, адреналин зашкаливает. Винтовки лежат относительно недалеко друг от друга, но по разным сторонам. Тэхён-щи бросается вправо, Чонгук — влево, тянется за своей. Раздаётся выстрел, о спину ощутимо разбивается шарик краски.       Игра завершена.       Замешкался буквально на секунду, и это привело к поражению.

***

      Чонгук возвращается на склад. Все непривычно громкие, взбудораженные этой тренировкой. Хохочут, обсуждают свои ошибки и проёбы противоположной команды. Им определённо понравилось. Участники его команды активно зазывают к себе. Судя по их весёлым лицам, ни капли не расстроились из-за проигрыша. Более того, поздравляют с победой, поскольку все красные выбыли из игры первыми. Чонгук недоумевает, ведь выстрел в спину явно не приснился.       Вливается в коллективное обсуждение трёхчасовой игры, периодически отслеживая, сколько парней уже сходили в душевую. Идёт одним из последних, чтобы не толпиться в раздевалке и помыться, никуда не торопясь.       Расстёгивает кофту, рассматривает тёмное пятно на чёрной ткани. Любопытство пересиливает. Мочит запачканный участок, проводит пальцами по нему. На коже остаются бледно-голубые следы. Не розовые. Значит, Тэхён-щи пальнул в него не из своего маркера. Другой вопрос: намеренно или нет? Чего пытался этим добиться? Проучить хотел?       Со множеством мыслей, бегущих в голове бесконечным локомотивным составом, раздевается полностью и занимает свободную кабинку. — Ёб тв!.. — Чонгук шарахается от неожиданности в сторону, прикрывая свои прелести руками, и бросает на эмоциях: — Имейте совесть. — У меня её давно нет, — произносит Тэхён-щи ледяным тоном, присоединяясь. Начинает преспокойно растирать гель по своему телу.       Чонгук откровенно пребывает в ахуе. Откровенно в душе не ебёт, что делать в подобной ситуации. Замирает, мечтая слиться со стеной, смотрит в плитку перед собой, краем глаза подмечая, что глава вообще никуда не торопится. Намывается себе лениво, не испытывая ни капли смущения.       И всё-таки откуда-то изнутри вырывается стеснительная невинная барышня: — Вы в своём уме? Есть же другие свободные… — Ты это мне? — перебивает. Причём таким тоном, что мгновенно хочется прикусить язык. Непозволительно так грубо общаться с начальством. — В остальных душевых течёт ледяная вода. Только у тебя ещё тёплая. — Вы решили оставить мне тоже холодную? — Неженка какая. Может, уберёшь ладони от паха и продолжишь мыться под горячей? Я же не запрещаю. Это ты забился в угол. Мойся давай, не ссы. Я не кусаюсь.       Чонгук не привык размахивать хером перед кем попало, и уж тем более не рвётся рассматривать чужие интимные места. Опасливо косится. Вроде бы глава уже вымылся, зачем мылит мочалку снова? Спрашивает о том, что не даёт покоя: — Вы специально выстрелили в меня синей краской или не знали, что взяли не свой маркер? — Знал. Я, в отличие от тебя, запомнил, куда упало моё, а куда твоё. — Для чего это было?       Чонгук вздрагивает: Тэхён-щи скользит по его спине мочалкой. Неожиданное вторжение в личное пространство обезоруживает настолько сильно, что способность говорить внезапно пропадает. — Ты должен уметь проигрывать. Я сделал так, чтобы ты вспомнил чувство поражения, а не забывался в своём успехе. Какой урок ты вынес?       Чонгук каменеет. И оттолкнуть нельзя. Или можно? Что делать вообще? О чём там спросили? — Завязывать шнурки намертво. Не надевать одежду с капюшоном, — сглатывает. — И?       Происходит что-то чертовски странное. Была бы тут какая-то красотка, они бы с ней времени зря не теряли. Но вместо девушки тут господин Ким, который моет его.       Какого. Хрена. Вообще? — И не подставлять спину. — Верный ответ, — переходит на ягодицы и бёдра.       Не ожидая чего-то настолько бесцеремонного, Чонгук мгновенно поворачивается, хватает за руку, сталкивается с жёстким взглядом. Чувствует чужое дыхание на своих губах и вдруг осознаёт, насколько мало расстояния между ними. Голыми, на минуточку. Но он находит силы спросить: — Бытует мнение, будто пусть лучше за тебя возьмётся Намджун-щи, чем Вы. Почему? — Потому что я могу потерять контроль над собой, — напора не сбавляет и взгляда, пробивающего на холодный пот, не отводит. — И что это значит? — А ты, принцесса, не испугаешься? — Чего именно мне нужно бояться? — Мне нравится причинять боль всяким ублюдкам. Медленно и изощрённо. — Я вхожу в их число? — Нет. Ты не являешься ублюдком в моём понимании, сколько бы ни старался притворяться плохишом и строить из себя убийцу. В тебе нет настоящей тьмы и гнили. — Но я убивал, я тоже не святой. — Ты всего лишь убивал. Причём либо по самообороне, либо по приказу, но никогда по собственному желанию отнять чью-то жизнь. В моём мире ты — грёбаный ангелочек. Понимаешь? Ты можешь сколько угодно пудрить мозги другим, но я тебя вижу насквозь. И кое-что напоследок: если продолжишь не спускать с меня глаз и искать моего внимания, то я решу, что нравлюсь тебе. — Бред. — Ну вот и славно, — кладёт мочалку на полку и бросает: — Отвези меня домой. Даю десять минут на сборы.