Кто ты?

      Чонгук раздвигает плотные чёрные портьеры, сильно нагретые майскими солнечными лучами, щурится от яркости света и открывает настежь окно, тут же ощущая приятную прохладу раннего утра. Кружку ставит на подоконник, чтобы кофе слегка остыл. Никогда не понимал, как люди могут пить кипяток.       С улицы пахнет краской. Высовывается наружу: по соседству открывается новый цветочный магазинчик. Девушка стоит на стремянке, вырисовывает кисточкой Flowers на побелённой дощечке над входом. Решение открыть данное заведение именно здесь, мягко говоря, не очень удачное.       Район не самый богатый. Среди подростков цветы не котируются. Если и есть молодые семьи, то мужья уж точно не будут покупать своим жёнам букеты каждый вторник и четверг в связи с низкой финансовой обеспеченностью. Пенсионеры же сидят в квартирках двадцать четыре на семь, смотрят ящик, а цветы выращивают в горшках или на дачах. По чоновым математическим подсчётам вероятность того, что этот магазинчик закроется уже через два-три месяца, составляет ноль целых девяносто девять сотых.       Кофе остывает до идеальной температуры, стрелка на часах сдвигается ровно до половины седьмого. Чонгук допивает напиток залпом и переодевается в спортивную одежду для утренней пробежки. Неотъемлемая часть утреннего ритуала его новой личности, а реноме нужно поддерживать. К тому же это удобно, есть возможность не вызывая подозрений досконально изучить местность и знать, куда можно загаситься в случае опасной ситуации.       Каждый раз он внимательно рассматривает здания, суётся во все улочки-переулочки, старается запомнить людей и их домашних питомцев, подмечает, где что изменилось, спрашивает у старичков о причинах перемен, при этом стараясь быть не слишком навязчивым. Просто играет роль человека, интересующегося жизнью района, в котором живёт.       Благодаря этой ежедневной привычке уже зарекомендовал себя «спортсменом» у бабулек, «сексуальным необщительным соседом» у не обременëнной отношениями женской половины здешнего населения, «спортивным типом» у редкой прослойки подростков и «любителем токпокки» у добрейшего души дедули, чья закусочная уже не одно десятилетие держится на плаву. И, кстати, находится она напротив этого самого нового цветочного магазинчика. Владелица слюной будет исходить от ароматов вкусной еды.       Втыкает наушники, включает плейлист, состоящий из энергичных песен, убирает телефон в чехол на руке и постепенно начинает прибавлять скорость в сторону парка. Останавливается на спортивной площадке, которую молодёжь называет «турники». Делает свою обычную тренировку, больше смахивающую на зарядку после сна: по одному подходу отжиманий, подтягиваний, подъёма ног в висе.       Замечает девушку. Смелости у неё хоть отбавляй: стоит на коврике спиной к нему и нагибается прямо до земли, растягивая всё что можно и нельзя. Вдруг решила заняться йогой в семь утра субботы? Если бы не работа, хер бы кто его поднял с кровати в такое время выходного дня. Скорее всего, ею движет либо желание привести себя в форму, либо стремление подцепить парня. Первое отметается, потому как она уже в отличной форме. Второе кажется более вероятным.       В совпадения Чонгук верит редко. Наверняка девушка следила за ним, стопроцентно. На работу он уходит в восемь утра, приезжает домой часто вообще только ночью. В одиннадцать вечера «с соседями знакомиться» не очень культурно. Пораскинула мозгами и подстроила встречу утром. Молодец, похвально.       На безымянном пальце левой руки у неё обручального кольца нет, тонкой белой полоски без загара, если просто сняла украшение, тоже. Симпатичная, фигура красивая, растяжка хорошая. Оценил, да. Решение надеть удлинённую футболку было замечательным. Надо бы расслабиться в душе, поэтому показательно смотрит время на телефоне и бежит обратно, пока смелая особа ещё не успела подойти, пиздякаясь со своим ковриком для йоги.       С виду возраста они примерно одного, ей, скорее всего, ближе к тридцати годам. Значит, ищет мужа, не любовника, и на периодический секс без обязательств вряд ли согласится. Пока длится специальное задание под прикрытием, строить серьёзные отношения не вариант.       Сегодня рабочий день расслабленный. Сначала нужно встретить господина Тэхёна, который прилетает в шесть вечера, а на девять часов запланирована встреча с Сон Минджуном, главой Чхунчхон-Пукто. Сложностей не возникнет, думает Чонгук.       Ошибается.       Запыхавшийся, вваливается в дом к господину Тэхёну после суммарно двух часов беготни сначала по аэропорту, а затем по городу.       По прилёте господин Тэхён запропастился куда-то, трубку не брал, своей охране на этот день заранее дал выходной. На ушах стояли все, поскольку вполне вероятным был вариант с похищением. — Господин Ким? — ввалившись в чужой дом, Чонгук буквально орёт, чтобы было слышно даже на втором этаже. — Добрый вечер, — раздаётся спокойный голос со стороны кухни.       От чувства облегчения и количества полученного адреналина даже ноги слегка слабеют. — Почему Вы уехали из аэропорта не дождавшись меня? Намджун такую шумиху поднял, — снимая кроссовки, на эмоциях предъявляет весьма нагло, забывает добавить «щи» к имени.       Когда видит господина Тэхёна, так и застывает в дверном проёме. Внешний вид главы словно намекает на продолжение фразы про диспетчера, предлагающего секс: голый торс, штаны палаццо, в руке стакан с каким-то высокоградусным алкоголем, а на лице сдержанная ухмылка. Цел и невредим. — Захотел проехаться в этот тёплый майский вечерок на кабриолете.       Возможно, сделал это специально, чтобы Чонгука пропесочили. — Понятно.       В этом доме уже был, ощущения неоднозначные. От господина Тэхёна как-то не по себе. Не страшно, но и не сказать, что находиться с ним наедине комфортно. — Ты голоден? — отпивает из стакана, скорее всего, виски.       А Чонгук с этой беготнёй и стрессом действительно проголодался ужасно. — Да. — Сильно? — давит смешок. — Могу помочь.       Стоп. Предыдущий вопрос кажется невинным, но если бы это было так, то в хищных глазах напротив не было бы смешинок. Что за игры? Над ним подшучивают или в открытую намекают? — Я натурал, — поясняет на всякий случай.       Господин Тэхён коротко смеётся. Явно забавляется. — Ты даже не представляешь, сколько раз я слышал эту фразу. Только вот за ней следовали стоны. Тихие такие, мужицкие, но стоны.       Чонгук опускает взгляд. Непонятно, как реагировать на такие разговоры. Тэхён-щи уходит на кухню, достаёт сок из холодильника, берёт коробку с пиццей и с этим набором неспешно идёт в гостиную. — Я традиционной сексуальной ориентации, — гнёт свою линию, бросая вдогонку. — Безусловно, — вроде бы согласился, но прозвучало совершенно иначе.       Чонгук берёт кружку с полки в шкафу, недопитый стакан с виски и идёт следом. — Меня действительно привлекают лишь девушки, — ставит мелкую посудину на столик, рядом с соком и пиццей. — Zenzen mondainai, — Тэхён-щи включает телевизор, щёлкает кнопками пульта. Поворачивается, будто сканирует взглядом, который не предвещает ничего хорошего, когда Чонгук издаёт нервный смешок. Его эта тема действительно начинает раздражать. — Ты знаешь японский? — Hai. — Вот это новости. Почему об этом факте мне не сообщили? — по тону слышно, что начинает злиться.       Чонгук нервно сглатывает. В последнее время отношения между главами натянутые. А он сейчас невольно поспособствует ещё большему их ухудшению. — Намджун-щи приказал не говорить.       Тэхён-щи хмыкает, берёт в руки телефон. Чонгук принимается уплетать пиццу, иначе так и останется голодным — на сегодня ещё есть дела. Через несколько минут начинается разговор на повышенных тонах: — При всей твоей навязчивой гиперопеке ты ещё и нанимаешь охранника, чтобы следить за тем, о правильных ли вещах я договариваюсь с японцами? Сраное ты мудачьё. — Я просто подстраховался лишний раз, — доносится из динамика. — Это не ответ. Значит, доверяешь ему больше, чем мне? — Ты же прекрасно знал обо всём, что я делаю за твоей спиной. Не прибедняйся. Чего прицепился к нему? Хочешь забрать себе? — А что, если да? — подходит практически вплотную, заставляя смотреть на себя снизу вверх. — Тоже грохнешь его, если узнаешь, что парень оказался в моей постели?       Пицца в горло больше не лезет. — Нет. Он слишком ценен, и знает это.       Тэхён ухмыляется и шепчет под нос, больше для себя, чем во всеуслышанье: — Kichōdesu ka? Machigainai. А то, что все подпольные склады Каннама построены на мои деньги, он знает? А то, что зарплата, те купюры, на которые он и остальная охрана трахают шлюх или которые всучивают им на такси, тоже мои, он знает? Что на пистолете, который лежит в кобуре, мои брюлики, он знает?       Выдерживать такое напряжение сложно. Вроде бы посуда не летит, оконные стёкла не дрожат от ора, а всё равно чувствуется атмосфера тихого бешенства. — Возможно. — Если мне не изменяет память, у тебя сегодня встреча по покупке Чхунчхон-Пукто? Они запросили столько, сколько лежит в сейфе, верно? — Да, — подтверждает Намджун. — Что ж, могу лишь пожелать вам удачной сделки, мальчики. Больше ты не получишь от меня камни. А ещё, поскольку ты убил Сонмина, я забираю себе Джея в качестве компенсации. Отныне Цербер мой пёсик, попользоваться дам на благо общего дела, если вдруг где припекать начнёт, но не злоупотребляй, — говорит напоследок и отключается.       Теперь становится понятной та брошенная Тэхёном-щи фраза: «…его яйца в моём кулаке, а не наоборот, как ты уже возымел наглость подумать».       Господин Тэхён — это действительно бабки для Намджуна. И ещё какие.