Кто ты?

— Поправь скрытую камеру, а то я вижу лишь пуговицу. Или застегни рубашку.       Юнги выполняет просьбу и продолжает шариться в ванной комнате квартиры, в которой проживает Пак Чимин. Чонгук наблюдает за происходящим из своей комнаты на другом конце города. — На расчёске волос нет, корзина для белья пуста. Ковёр кристально-белый, даже снег в Альпах грязнее, — с тяжёлым вздохом поправляет латексные перчатки, ощущая, как неприятно вспотела кожа ладоней. — Что мы ещё не посмотрели? — Вроде бы всё.       Апартаменты действительно вызывают зависть, начиная с адреса: трёхкомнатная квартира в Каннаме, и этим всё сказано. Чтобы купить недвижимость в этом районе нужно либо родиться с золотой ложкой во рту, либо быть звездой медийной индустрии, либо пахать всю жизнь как проклятый (и тогда, возможно, внуки смогут что-нибудь приобрести).       Прихожая, гостиная и кухня, на которой спокойно могли бы готовить человека три-четыре одновременно, спальня с двуспальной кроватью и отдельной гардеробной, огромная ванная, совмещённая с туалетом, — и это всё лишь для одного человека. — Нет ничего, что можно было бы взять для экспертизы. Всё стерильно. Может, он помешан на чистоте? Мизофоб? — А мне кажется, он просто знал, что ты рано или поздно придёшь сюда. Кстати, он является официальным представителем Ви, но тут нет никаких документов по работе. — Верно. Может, мы что-то упускаем?       Юнги молча обходит квартиру заново, задерживается в гостиной. Не даёт покоя стеллаж с книгами. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Вероятно, мы пересмотрели детективных сериалов и фильмов, но хочется проверить на наличие секретной комнаты.       Смотрит вниз: упавших или застрявших между стойками листов бумаги нет, край ковра не зажёван. Юнги начинает передвигать книги, и вдруг раздаётся выстрел. Разбивается одна из ваз на полке, следом слышится голос: — Здравствуйте, господин полицейский. Взлом и проникновение. Статья триста девятнадцать, кажется, — намекают на неправомерность действий.       Юнги медленно поворачивается, держа руки поднятыми. — Господин Пак. Добрый день.       Чонгук всматривается в оружие: с глушителем, из серебряного цветом металла, инкрустация драгоценными камнями. Дело принимает интересный поворот. — Пистолет как у меня. Он определённо как-то связан с моими боссами.       Юнги старается не подавать вида, что по сути здесь три человека присутствуют, и делает небольшой шаг вперёд, чтобы попробовать подойти ближе и выбить оружие. — Не советую, — не сводит прицел хозяин квартиры. — Вы не заметили скрытую камеру.       Наблюдая на расстоянии, Чонгук сглатывает, понимая, как же сильно хён прокололся. Думал, этот милый гражданин настолько мягкий по характеру и добрый, что скорее сам извинится, если на него прольют кофе, чем обвинит в произошедшем виновного. И теперь он у этого милого гражданина на мушке. Кто бы мог подумать. — Стойка правильная и ствол держит уверенно. Вполне может выстрелить. — Мы же можем всё урегулировать? — У вас есть ордер на обыск? — К сожалению, нет. Но я могу пообещать, что никто ничего не узнает про это место.       Чимин-щи недоверчиво щурится. — Гарантии? — Я прекрасно знаю, что меня ждёт, если Вы напишете заявление и предоставите видеозапись.       Господин Пак обдумывает сказанное пару секунд и опускает оружие. — Хорошо.       Чонгук выдыхает с облегчением.

***

— Пиздец, — бросает Чонгук вслух, читая сообщение, пришедшее от Юнги на второй телефон вечером этого же дня.       Попал в аварию, лежит в Центральной больнице Сеула. Подробностей никаких, из-за чего появляются не самые позитивные мысли. Чонгук в совпадения не верит. Недавно грохнуть хотели его самого, теперь прилетело уже Юнги. Подозрительно.       Долго не думает, разумеется, мчит навестить хёна. Дамочки у стойки регистрации строят глазки, но у Чонгука нет сегодня игривого настроения, поэтому всё же не сдерживается, когда особо смелая позволяет себе лишнего. Бросает: — У меня друг в аварию попал, а Вы меня задерживаете, флиртуя. Это неуместно.       Медсестра опускает глаза, неловко улыбается и наконец сообщает номер палаты.       Когда Чонгук заходит в нужное помещение, в груди неприятно сдавливает. Юнги перемотан бинтами, как мумия, на ноге гипс, на шее воротник Шанца. Приборчики монотонно пищат. — Хён, — тихонечко окликает. — Привет, — голос тихий, не тратит энергию впустую. — Даже не знаю, что думать, — садится на стул в углу, придерживает белый халат на плечах. — Ты помнишь, что конкретно случилось? — Мне поступил звонок с незнакомого номера, сказали «Привет от Ви». Следом в меня въехала машина. Издержки профессии. Ты же знаешь, — Юнги пытается успокоить.       Значит, не случайность и не ошибка одного из водителей. — Если Ви действительно подключил кого-то из Кимов, то дело серьёзное. Я могу организовать тебе защиту. — Не стоит. Меня не убили, это было предупреждение. Красноречивое такое предупреждение не лезть. Я просто сверну расследование, но его можешь продолжить ты. Знаешь ведь схему, — улыбается устало, моргает заторможенно. — Знаю. Отдыхай. Я буду на связи. — Хорошо.       Чонгук уходит, позволяя направить все силы на выздоровление. Мотается по городу, размышляя о сложившейся ситуации, после всё-таки едет домой в полном душевном раздрае.       Надо ухитриться и привезти Юнги фрукты. Надо найти кого-нибудь, кто может присмотреть за хёном. Надо выяснить связь между Кимами и Ви. Надо как-то выжить в развернувшейся борьбе за власть, начатой отчасти его собственными руками. Столько всего надо, блять, и далеко не из разряда покупки чипсов с разными вкусами.       Заходит в полуобжитую квартирку, включает свет, снимает уличную одежду. Открывает холодильник, в нём ожидаемо повесилась мышь. Наспех принимает душ, закидывает в стиральную машинку грязные вещи. Радует, что в этот раз хотя бы не пропахшие человечинкой.       Раздаётся звонок в дверь. Чонгук напрягается, ведь гостей не ждёт. Надевает трусы и шорты, берёт с собой пистолет на всякий случай. Входная дверь без глазка, потому как район не самый благоустроенный. Открывает с осторожностью, выглядывает в узкую щель.       На пороге стоит та девушка, с которой пересеклись как-то раз на пробежке, миленько улыбается, держа в руках пирог, всё в лучших традициях американских знакомств с соседями, и произносит: — Добрый вечер.       Сейчас она не в легинсах, а в шёлковом халатике, вполне возможно, на голое тело. В половине двенадцатого ночи не распивают чаи с соседями. Похоже, кто-то хочет скрасить ночь. — Добрый. Минуту, — прячет пистолет в карман куртки, висящей на крючке слева. Открывает дверь шире, приглашает зайти.       Разливает «для приличия» кипяток по кружкам. Девушка подходит к нему, ставит тарелку с пирогом не на кухонный стол, а на столешницу гарнитура. Хороший манёвр, чтобы сократить расстояние. — А ты не особо разговорчив, — без упрёка, просто констатация факта.       Чонгук хмыкает, чувствуя жгучий взгляд на своём теле. Понятно, к чему всё идёт, и он точно не против. Ничего не требуют, не просят никаких обещаний, и Чонгук надеется, что не придётся говорить «это было только на один раз». Она пришла сама, её ожидания — её проблемы. — Я не любитель поболтать, — ощущает ногами холодок от лёгкого порыва воздуха. Скинула халат? Ого. — Ты же знаешь, зачем я пришла? — уже шепчет на ухо, прижавшись к спине обнажённым телом. — Явно не чай пить, — вязко сглатывает, ощущая приятный прилив крови к паху.       Разворачивается, подхватывает охнувшую от неожиданности леди на руки и несдержанно впивается в губы, голодный до ласки. — Тише, ковбой, — улыбаясь в предвкушении. — Вся ночь впереди.