Глава 12
16 августа 2025 г., 22:43
— Сколько нам осталось ехать? — интересуется Тэхён.
Случилась авария на трассе, и они находятся в дороге уже на час больше, чем должны были бы. Откровенно скучно. Музыка периодически пропадает из-за плохой связи, на телефоне мало заряда, кофе выпит, пончики, которые Тэхён купил в качестве лайтового подъёба, съедены, а сам Джей не особо разговорчивый сегодня.
— Ещё около часа.
Едут по «просьбе» Намджуна в недавно купленный Чхунчхон-Пукто для налаживания контактов с важными лицами.
— Ты так и будешь меня игнорировать?
— А есть важная для обсуждения тема? Двух кейсов нала и трёх ящиков стволов должно хватить.
— Да, есть, — уверенно заявляет Тэхён.
— Вы ясно дали понять, что я теперь Ваш пёс пожизненно. Никаких возражений у меня нет, — бросает, не отрываясь от дороги.
Какая напрасная вежливость. Перешёл бы уже на «ты» в общении наедине.
— Верно. Но мне интересно другое. Почему ты не дрался со мной всерьёз?
Вместо этого устроил непонятную возню, сомневался в своих действиях и никак не мог решить — убивать или нет. Хотя на подобный случай рассекречивания должен был быть чёткий план действий. Тэхён, например, не колебался бы. Выстрелил бы первым. А Чонгук же не пытается убить, и явно не хотел этого даже тогда, на кухне. Согласен быть «псом», не пытается «выйти» из своего дела, сбежать. Только грубоват в последнее время, чаще срывается и дерзит, однако грань не переходит. Словно подросток, решивший первым нападать в разговорах, чтобы его интересы не притесняли. Это даже забавно.
Но вызывает недоумение. По логике, должен быть скромнее: если боятся, то ведут себя примерно. Чонгук же делает наоборот, выходит, не боится? А если так и есть, то что именно отбивает страх?
— Тэхён! — кричит Чонгук, выдёргивая из размышлений.
Тэхён поворачивает голову, удивлённый внезапным переходом на неформальный стиль. Но не успевает ничего сказать: в дверь со стороны водителя врезается автомобиль. Раздаётся оглушающий удар, срабатывают подушки безопасности. Мозг не успевает обрабатывать количество поступающей информации, всё происходит слишком быстро.
Когда шум стихает и движение прекращается, Тэхён промаргивается. Перед глазами всё кружится, тело болит и не слушается. Чувствует, что находится вверх тормашками. Машина перевернулась. Смотрит на Чонгука, тот без сознания, по лицу течёт кровь. Сил вообще нет никаких, даже чтобы просто позвать по имени.
Тэхён делает ровно три поверхностных вдоха и отключается.
***
Пахнет неприятно почти до взблёва, какими-то таблетками, где-то над его ухом тявкает какая-то женщина. К горлу подступает тошнота, ощущается лёгкое головокружение. Похоже, сотрясение, но несильное, потому как произошедшее помнит. Они с Чонгуком попали в аварию. Спина немного затекла, Тэхён дёргает рукой, чтобы опереться о кровать и сесть, слышит звяканье и ощущает холодный металл на запястьях. Прицеплен наручниками к койке. Оглядывается по сторонам. В больничной палате лежит один, Чонгука нет, у двери стоит полицейский, рядом в голубенькой форме медсестра, которая приподнимает спинку кровати, помогая сесть, и интересуется: — Ким Тэхён-щи, Вы меня слышите? — Меня сюда привезли одного или были ещё пострадавшие? — Поступил ещё один молодой мужчина. Его сразу же перевели в вип-отделение. Значит, Чонгук жив. Но машина въехала в дверь со стороны водителя, поэтому травмы могут быть очень серьёзными. — Вы можете узнать о его состоянии? — Могу попробовать. Приду немного позже, принесу Вам еду, — девушка кланяется и торопится выйти из палаты. Следующие три дня проходят однообразно. Медсёстры наблюдают за его состоянием, периодически приходит государственный адвокат и чирикает на ухо «Сознайтесь в содеянном и Вам скостят срок». Но при этом не говорит, в чём именно нужно сознаться. Срок повысят, припишут ещё всякого дерьма, которое не могут раскрыть, и будут довольны. Нихуя, не прокатит эта схема. Ищите другого барана. Кормят вкусно, наручники расстёгивают, когда нужно в туалет, и на ночь. Чтобы скоротать время, смотрит какую-то дико популярную дораму. Что-то в ней есть, кстати. О Чонгуке ничего узнать не удаётся, что логично. Вполне вероятно, работу свою под прикрытием тот завершил. От Намджуна тоже ни весточки за прошедшее время. Утром четвёртого дня один из полицейских, караулящих около двери, отстёгивает наручники и вручает стопку одежды. Спортивный костюм, трусы, носки, кроссовки. Ничего себе, какое обслуживание. Тэхён переодевается, выглядывает в окно, забранное решёткой — внизу патруль. Можно было и не так много сотрудников расставить, люди же шарахаются. Адвокат подставной, судья тоже. Заседания, скорее всего, не будет, репортеров не позовут. Сбежать не получится, похоже. Что ж, не в первый раз. Что-нибудь придумается по ходу дела. — Не выкидывайте глупостей, — просит всё тот же служитель закона, снова застёгивая на запястьях наручники. — Следуйте за мной. К ним присоединяются ещё несколько человек в форме. Подобное сопровождение Тэхён видел только в фильмах про особо опасных преступников. В лифт заходят гурьбой в шесть человек, его теснят к задней стенке. Опрометчиво. Тэхён вынимает пистолет из кобуры близстоящего полицейского, плотно приставляет дуло к спине и шепчет на ухо: — Тихо. Просто ответьте на вопросы, и я буду хорошим мальчиком, верну украденную игрушку, — мужчина напрягается, но слушается. — Слушание будет или сразу в тюрьму? — Второе. — В чём меня обвинили? — Незаконная торговля оружием и распространение наркотиков. — Где мой напарник? Тот, кто был на водительском месте. — К нему у меня нет доступа. Звучит как правда. Чонгука точно крышует кто-то посерьёзнее. Тэхён, как и обещал, возвращает пистолет на место. Двери лифта открываются. Он идёт в окружении охраны, взявшей его в кольцо. На этаже пусто, слышно даже, как сквознячок гуляет по помещению. На улице нет ни репортёров, ни зевак. Всех расшугали. Умеют же работать оперативно, когда надо. Опять всей толпой загружаются в минивен: двое на передние места, трое на задние, причём Тэхёна усаживают посередине салона. — Сколько нам ехать? — Часа полтора. Это хорошо. За пределы Кёнгидо, своей территории, вывезти не успеют. Тэхён решает поспать, потому как не о чем говорить с полицейскими и смотреть в окно не особо хочется.***
Его номер двадцать три девяносто, отныне и имя. Тут он не глава Кёнгидо, а обычный заключённый. Однако не для всех. В каждой тюрьме есть как свои люди, имеющие прямое отношение к клану Ким, так и в некотором роде «враги» из других кланов. Все в кучу в общем здании, но в обеденном зале обычно образуют «кружки по интересам». Именно там и можно различить, кто с кем. И именно там обычно завязываются драки. Его ведут по коридорам с решётчатыми камерами, расположенными по обеим сторонам. «Местные жители» толпятся, пытаются рассмотреть новенького и оценить расклад: прибыл очередной паренёк на «подай-принеси» или же новый авторитет. На удивление, ведут себя тихо, не слышно никаких провокационных или унизительных выкриков. Скорее всего, о его прибытии уже доложили. Но не всем, судя по дальнейшим событиям. Надзиратель показывает камеру, даёт пять минут, чтобы оглядеться и «поздороваться», затем уведет в душевую. Сосед мелкий и худой. Наверняка перекрестился благодарственно, что прибывший сокамерник не амбал. — Когда зайдёшь в душевую, старайся не смотреть на других. Будь как можно тише и незаметнее. Разделся в темпе вальса, нашёл свободную лейку, помылся и так же быстро и незаметно смылся оттуда. Если попросят подать мыло, то беги, кричать не вариант, никто не услышит, — дают наставление вместо приветствия. — Я похож на человека, которому пригодятся эти советы? — спокоен, скучающе оглядывает камеру на двоих, медленно сокращает расстояние. — Не особо, — звучит неуверенно, парень отступает назад. — Верно. Скорее я нагну кого-нибудь. Но ты не в моём вкусе. Можешь не переживать за сохранность своей задницы. По решётке стучит надзиратель, поторапливает. В руки суют полотенце, снова ведут по коридорам, они спускаются по лестнице. Тэхён открывает дверь с табличкой «Душевая», заходит. В нос ударяет запах хлорки. На происходящее в этом помещении надзиратели закрывают глаза. Парочке с дубинками не выстоять против оравы мужиков. Даже если и начнётся драка, пройдёт время, прежде чем подтянется достаточное количество сотрудников. Проще уж дать заключённым выпустить пар, они остынут и вести себя будут поспокойнее. Обеим сторонам же лучше. Вот такая вот логика. Он раздевается, пихает шмотки в свободный ящик с номером пятьсот пять. Бегло сканирует каждого в помещении, считая количество человек, прикидывает кто из них кто по статусу. И да, давно столько голых жоп разом не видел, такое себе зрелище. Занимает свободный душ. Мыло дешёвое до боли, вонючее, кожа скрипит от него. Хрень какая, придётся привыкать. Сбоку слышится плеск воды и грохот. Какой-то пацан поскользнулся и уронил тазик. Голову не расшиб, но копчиком наверняка ударился сильно. И случайно ногами задел того, кого, видимо, не следовало тревожить, поэтому лежит на полу, зашуганный до пизды, пока его окружают. Рядом моющийся парень сваливает по стеночке, и он не один такой. Часть просто отворачивается, продолжая себе спокойно мыться, кто-то, наоборот, заинтересованно двигается ближе к театру главных действий. Подобное развлечение нравится только особо беспринципным обмудкам. Таких боятся больше, чем уважают, значит, преданности не видать: вся шайка разбежится, как только запахнет жареным. — Нагибайся, сладкий, — бросает, похоже, главарь столпившихся. Высокий, плечистый, тренировками явно не пренебрегает. Но он не тот, кого Тэхён ищет. Надо найти того, кто скажет разойтись, не повышая голос, и даже не обернётся посмотреть, послушались ли приказа. — А ты чего тут размылся? Пошевеливайся, — а это, по всей видимости, ему адресовано. Непривычно даже. Давненько в такой манере с ним не говорили. — Так это же новенький! Двадцать три девяносто, да? — вякает кто-то из этой же своры. — Новая принцесса? — подключается ещё один. И Тэхён догоняет, к чему всё идёт: теперь псы переключились на него, желая опробовать новую игрушку. Которая не по зубам. Зарёванный пацан мигом съёбывает, одаривая благодарным взглядом. — Ну-ка, подойди ближе, поговорим, — подзывает главарь. — Только шнурки поглажу, — с явным сарказмом в голосе. Мысленно прикидывает варианты дальнейших событий. Вполне вероятно, придётся драться. — Острый на язык, значит. Мне нравятся дерзкие, — заинтересованно скалится и говорит своему приспешнику: — Подай-ка мыло. Свора ржёт как по команде. Тэхён плавно разворачивается всем корпусом и кидает кусок мыла в этого недоглаваря. — Держи. Мылься. Как следует. Смех стихает. — Детка с коготками? — с ухмылкой на губах и огоньком в глазах. Чем ближе подходит это недоразумение, тем сильнее чешутся кулаки. Тэхён за «детку» не против проломить чужой череп. — Ты сейчас про себя? — Предлагаю тебе сделку. Будешь моей персональной соской, не больше, а я гарантирую тебе безопасность. Смекаешь? Какой-то опарыш с волосатым пузом и обвисшими яйцами строит из себя спасителя и предлагает регулярно сосать в обмен на спокойную жизнь? Такого предложения Тэхёну ещё не поступало ни разу за жизнь. Это одновременно забавно и не смешно нихуя. Удар по коленному сгибу следует незамедлительно, — мужик падает в стойку предложения руки и сердца. Тэхён делает оборот душевым шлангом вокруг чужой шеи и начинает тянуть, прилагая максимум силы. Тот хватается за горло в попытке ослабить давление, но ничего сделать не может, только сипит и краснеет. Тэхён наклоняется и говорит достаточно громко, чтобы услышали все: — Я могу свернуть тебе шею одним резким и точным движением. Отпущу при условии, что больше не будешь выёбываться. Если согласен, хлопни по полу два раза. Если нет — один. Раздаётся первый удар по плитке, затем второй. Как и условились, Тэхён отпускает и выпрямляется. На него смотрят уже по-другому, с опаской. В этих стенах всё решает сила. Примитивно, но факт. Мужик отползает, надрывно кашляя. Раздаётся звук шагов. Парни оборачиваются, расступаются и опускают головы. Вот тот самый человек, которого Тэхён искал. — Прошу прощения за этих недоумков, господин Ким. Добро пожаловать. Меня зовут Дик. Да, это определённо он.
