Кто ты?

      Удачно сложились обстоятельства, что в этой тюрьме за порядком следит Дик, прямой ставленник клана Ким. Поэтому живётся гораздо спокойнее, чем могло бы. Однако есть свои нюансы.       Две недели тюрьмы — две недели без нормального сна. Первую почти не спал, на второй организм вырубался, но сон был очень чутким, Тэхён просыпался от малейшего шороха. Неясно было, решится ли пиздюк с нижней койки пырнуть его во сне или всё же слишком труслив для таких поручений. За ним приходилось наблюдать особо внимательно. Пока вокруг «свои», Тэхён более-менее в безопасности. Стоит только угодить в устроенную другими ловушку, начнутся проблемы. А потому начеку двадцать пять на восемь и никак иначе.       Время обеда. Повара накладывают в тарелки безвкусной еды, просят не задерживать очередь. Тэхён плетётся к компании Дика. Болит голова, от недосыпа вялый. По-прежнему без понятия, что всё же произошло в день аварии, по-прежнему никакой весточки от Намджуна. Или от Чонгука. Состояние — дерьмо одним словом. — Садись папке на коленки, — вякает какой-то мужик. Его дружки за столом хохочут, провоцируя драку. Жрущие зеваки оживляются, а смотрители сразу кладут руки на дубинки.       Тэхён лишь мажет по незнакомцу взглядом и решает пока не реагировать никак.       В столовой всегда шумно, заключённые любят друг друга подначивать, выводить на эмоции, брать новеньких на слабо. Так хоть однообразно-скучные дни становятся ярче. Есть своя тонкая грань, которую проще простого переступить. Шуточки иногда совсем не детские вылетают, но никто не получает за это в табло, а иногда скажут что-то пустяковое, и начинается такое махалово, что хоть попкорн бери и колу.       Дик не спрашивает ни о чём, явно замечает скверное настроение. Однако даже поесть нормально сегодня не получится, видимо: только Тэхён собирается засунуть кусок рыбы в рот, как строгий женский голос объявляет по громкоговорителю: — Заключённый двадцать три девяносто, к Вам посетитель. Просьба подойти к посту охраны. — Неужели ёбарь явился? — вякает тот же голос, что высрал про «папочку». И вот это оставлять без внимания уже не хочется. Отложим на попозже.       Тэхён, мягко говоря, не в духе, но сохраняет мнимое внешнее спокойствие, пока его сопровождают трое охранников: один идёт впереди, двое — сзади. Просят вести себя спокойно, надевают наручники. Тэхён бросает «Не обещаю», заходит в комнату для свиданий, садится на стул и просто молча смотрит на кое-какого шикарного уёбка. — Привет, — звучит неуверенно. Чонгук не в полицейской форме, без особого значка или специального пропуска. — На тебе даже царапин не осталось, — хмыкает, не имея никакого желания разговаривать. Просто в глубине души рад, что всё обошлось без серьёзных травм.       Собственно, не о чем говорить. Тэхёна ловко обвели вокруг пальца и подставили. Сам виноват, к Джею ноль претензий. Парень просто делает свою работу. Умно подстроил аварию, чтобы упрятать за решётку того, кто его раскрыл, во избежание лишних проблем. Подстраховал свою жопу как надо. Похвально. А тот факт, что Чонгук, похоже, начал нравиться, поэтому предательство отвратно горчит на языке — это только его, Тэхёна, проблемы. — Заживает как на собаке, — пытается пошутить, намекая на своё прозвище. Цербер же. Неловкость в воздухе настолько концентрированная, что её можно разрезать ножом. — Ещё плюс один кобель в моём окружении, — вырывается невольно. Чонгук поджимает губы. — Тэхён, я… — Зачем пришёл? — перебивает. — Посмотреть, как мне тут райски живётся? Что ж, посмотрел. Теперь уёбывай. — Успокойся и выслушай меня. — Пошёл ты, — встаёт со своего места, направляясь к двери.       Чонгук хватает за руку и резко разворачивает к себе, удерживая за предплечье, и тут же получает лбом в нос. Выпаливает, явно не ожидая такого агрессивного выпада в свой адрес: — Ты рехнулся? — Не смей больше приходить сюда. Никто тебя не тронет, начинай жизнь заново.       Нет никакого желания иметь что-то общее ни с Чон Чонгуком, ни с Джеем, ни с Цербером. Пусть живёт своей спокойной жизнью, пытается отмыться от крови на руках, может, получится. Желательно где-нибудь в абстрактном «там», подальше от этого криминального дерьма. Главное — пусть больше не попадается на глаза.       Тэхён возвращается в столовую взбешённый. Действительно не думал, что этот визит так на него повлияет. Намджун не один год вдалбливает в голову истину про «не привязывайся», от которой легко отмахнуться простым «не получается». Собственно, вот и обжёгся в очередной раз. Ничего удивительного.       Садится за стол, забирает палочки у Дика, поскольку свои швырнул на пол. Тот не лезет на рожон, преспокойно посылает шестёрку за новыми. Тэхён хочет сесть и просто поесть, чтобы никто, блять, не трогал, иначе точно взорвётся к херам. Потом можно сходить в спортзал или на улицу, подышать, отвлечься, успокоиться... — Почему такой недовольный? — снова открывает рот тот самый приебавшийся. Даже к столику подходит, чтобы заявить о себе. — Не ёбарь приходил?       Либо сумасшедший, либо недалёкий, либо самоубийца. Дрищ дрищём и выглядит как нарик. Твою ж мать, ну куда лезет? Какой в этом смысл? — К тебе, смотрю, суженая-ряженая тоже давненько не приходила, раз заёбываешь много. Мои проблемы тебя ебать не должны. Жрал сидел — жри дальше. Не нарывайся. Предупреждаю в первый и последний раз. — А то что? — нарывается-таки.       Может, просто послать всё нахуй? Хорошая идея. Тэхён скалится, резко вскакивает и с размаху всаживает палочки для еды прямо в чужой левый глаз. Не сопротивляется подбежавшим надзирателям, заламывающим ему руки, пока мужик орёт резаной свиньёй. — Допизделся, — хмыкает Дик, отодвигая свой поднос подальше. В рис попали капли крови.       Тэхёна уводят в одиночную камеру. Никто не будет раздражать и досаждать, помыться выпустят, накормят вовремя. Замечательно. Можно наконец выспаться.