Сделка с дьяволом

И мне никто не сказал, 

Что как бы я не бежал,

Не успеть никогда

 Страх предательски застилает глаза. Она не должна бояться, точно не его. Это всего лишь мальчишка, до конца не понимающий, что стоит на кону. Не осознающий, насколько всё стало серьезным. Это уже не просто детские шалости, из которых получится выбраться безнаказанным, вне зависимости от того, насколько злой была шутка. На кон поставлено большее, чем чувство собственной важности, чем одобрение отца и признание окружающих. Гермиона подсознательно понимала, что Малфой просто не осознает происходящее до конца. Он упивается своей мнимой властью, пока они пытаются выжить. Для неё, для Гарри и для всего Отряда Дамблдора это не просто игра, в которой они притворяются сопротивлением, подражая взрослым. Они участвуют в настоящей войне, в которой нет места чужому желанию самоутвердиться для того, чтобы однокурсники похлопали в ладоши, а профессора похвалили. От их действий зависят жизни, и она не должна бояться озлобленного школьника, даже если в его глазах всё выглядит серьёзно.  -Гре-ейнджер, - Малфой растягивает гласные, будто смакуя ситуацию, оседлав стул напротив. - Не такая смелая, без своих друзей, да? Забавно, как ты спрятала свои коготки, стоило только разделить тебя с Поттером и Уизли.  Гермиона рвано втянула воздух, так и не сумев сдержать усмешку. Да ей было страшно, но теперь она понимала, что не за себя. Как там сказал Малфой, когда их поймали? Слабоумие и отвага? Именно так. Они глупы и поступили опрометчиво, недооценив соперника. Но дело было в том, что бояться нужно было не поимки. В Выручай-комнате они приобрели больше, чем общий секрет, который нужно охранять, а потому ослабили бдительность. Осознание того, что они учатся не защищать себя, а стоять друг за друга, сделало их неуязвимыми. И это понимание дало той самой храбрости. Потому что страшно за себя больше не было, Гермиона боялась того, что навредит остальным, если не получится выбраться. Если Малфой что-то узнает. Если друзья потратят драгоценное время на неё. Если потеряют бойца, когда на счету каждый человек. Больше всего она боялась, что не сможет помочь Гарри, когда он в этом нуждается. -Ты смешон, - Гермиона пояснила причину своего веселья раньше, чем Малфой успел сменить недоумение на своём лице на ту самую холодность, которую в последний год примерял как маску слишком часто. - Правда не понимаешь, что здесь происходит? Папочка не рассказал тебе? Конечно, ты ведь не способен на что-то большее, чем просто быть на побегушках у Амбридж.  Сначала Гермиона даже удивилась обычному связывающему заклинанию, но сейчас понимала, что если бы Малфой её парализовал, то не смог бы наслаждаться реакцией. Только вот он не ожидал, что гриффиндорка не станет играть роль загнанного животного. Если бы Малфой знал о возвращении Темного Лорда, о планах Пожирателей, если бы играл в этом хоть какую-то роль, то не бегал бы по замку в попытках напакостить. Он бы уже давно сделал свой ход. Именно поэтому Малфой был простым мальчишкой, ребёнком, не понимающим, что всё гораздо серьезнее его установок про чистоту крови. -Ты не знаешь, о чем говоришь, грязнокровка. - Он выплюнул последнее слово, будто прочитал мысли Гермионы, поднимаясь со своего места. - Я могу убить тебя прямо здесь, и сказать, что твое мерзкое сердце просто не выдержало напора трусливых мыслей об исключении.  -Есть две причины, почему это не сработает, Малфой. - Гермиона прикрыла глаза на мгновение, но он почему-то не перебивал её, не пытался заткнуть, как она ожидала. - Во-первых, это слишком рискованно в стенах школы даже для такого самодовольного идиота. Во-вторых, ты просто не сможешь меня убить.  -Уверена? - Гермиона почувствовала, как в шею упирается древко, вдавливаясь натягивает кожу. Но страшно по прежнему не было, теперь ей стало любопытно, насколько она верна в своих размышлениях. А её тяга к знаниям всегда пересиливала всё остальное. Гарри однажды даже сказал ей: «Мне кажется, что ты на Гриффиндоре только из-за того, что залезешь в пасть к тигру, если там будет справочник по рунам».  -Чтобы кого-то убить нужна весомая причина. Что-то мне подсказывает, что чистота моей крови для тебя недостаточный повод, осквернить свою душу.  -За убийство такой как ты, не жалко даже отдать жизнь. - Малфой холодно усмехнулся, на что Гермиона лишь вздернула подбородок, вдруг поймав себя на том, что азарт сделал её расчетливой. Она всегда чувствовала в себе этот стержень непоколебимой уверенности, но никогда не осознавала его так отчетливо. -Разве это не идёт в разрез с твоими убеждениями? Марать руки о такую как я. Или ты унаследовал это от отца? Марать руки ради такого как я. Подчиняться полукровке, очищая мир от грязи? Раз так, то вперёд. Семья должна быть на первом месте. 

***

Гермиона никогда не была той, кто тратит время на бездумные переглядки с бескрайними просторами. Ее сердце не волновали красивые пейзажи, заоблачные дали, и даже мириады мерцающих звёзд не заставляли трепетать перед бесконечным могуществом природы. Ведь это всё она считала порождением собственного сознания. Того, как она относится к окружающей действительности. Если и есть высшие силы, то они не всемогущи, а значит её восприятие мира и есть той чертой, за которую не переступить даже божественному созданию. Так стоит ли тратить время на безмолвное восхищение сумрачным небом, если есть множество вещей, на которое стоит обратить своё внимание?  Гермиона сжала холодный камень ограждения смотровой площадки, пытаясь вернуться к нерешенным проблемам, но она слишком устала разгадывать то, что постоянно ускользает. Что-то подсказывало, что Дамблдор знает ответы на всё, что в последнее время терзает мозг и сердце, но раз не говорит, то это та часть шахматной партии, которую не следует раскрывать раньше времени. До того, как соперник сделает свой ход.  Как бы Гермиона им не восхищалась, сложно было отрицать безумность директора. Интуиция буквально кричала о том, что он подтолкнет Гарри, а следовательно и её, к правильному решению, когда это будет нужно, но унять мыслительные процессы не получалось. Почему у Волан-де-Морта настолько сильная связь с мальчиком-который-выжил? Если всё свалить на судьбу, то есть ли вообще смысл в борьбе? Должно быть объяснение того, что сознание Темного Лорда перевоплощается в людях, в предметах.  Гермиона выдохнула облачко пара, склоняясь над перилами и утыкаясь лбом в скрещенные на поручнях предплечья. Она знает недостаточно. Ещё и Малфой. После того, как члены отряда вытащили её из того кабинета в прошлом году, он ни разу даже не попытался оскорбить её. Она его практически не замечала. А его подозрительное появление в Лютном Переулке этим летом всё же заставило приглядеться. Он был странным. Та самая маска безразличной отстраненности будто приклеилась к его лицу, а отсутствие привычных мелких пакостей настораживало. Он тоже повзрослел за одно лето, как пришлось и им, но это было перевоплощение иного характера. Если поверить в теорию Гарри, то именно он подсунул ожерелье Кэти. И это пугало.  Было слишком много неизвестных в этом уравнении и в какой-то степени это завораживало. Гермиона отступила от края башни, продолжая напряженно размышлять. Если и есть что-то, способное ей помочь, то оно обязательно найдется там, где всё спрятано. Это осознание ударило также неожиданно, как любая другая внезапная идея, всегда приводящая её к успеху. Интуиция никогда не подводила. Выручай-комната могла бы помочь, оставалось только придумать, что именно просить.  Тишина коридора обволакивала. Гермиона всегда удивлялась тому, как эти безжизненные каменные стены одним своим величественным безмолвием вселяют в неё уверенность. Кусочек украденного у фортуны мира, в котором она сумела найти своё место и своё предназначение. Она не знала, что ждёт её за этой дверью, но была готова довериться неизвестности, если та откликнулась на мысль «я хочу помочь Гарри».