миссия: невозможно

4 июля. Наташа лениво перемешивает рамен в кастрюле, машинально вдыхая пряный аромат. На плите вода вот-вот сбежит, но её мысли заняты совсем другим. Телефон стоит рядом на громкой связи, его экран мигает входящим вызовом, а голос Ванды звучит так, словно она находится всего в паре шагов, а не за сотни километров.  — Это мило, что ты даришь мне цветы даже на расстоянии, но, Вандс, выбор цвета меня, конечно, удивил. Букет белых роз покоится в стеклянной вазе на столе, идеально уложенные стебли утопают в воде. Наташа бросает на них ещё один взгляд, ощущая лёгкое беспокойство. Ванда никогда не дарит белые розы. Более того, она их даже не любит. Поэтому мысль о том, что она могла выбрать именно этот цвет, кажется Наташе странной, если не сказать тревожной. К расставанию ли это? — Какие цветы? Голос Ванды становится тише, едва заметно хрипловатым. Наташа замечает эту перемену мгновенно. Она всегда любила этот лёгкий хрип в её голосе, особенно по утрам или когда Ванда злилась. Но сейчас этот тон звучит не просто сдавленно — в нём сквозит что-то непонятное, настораживающее. Её сердце замирает на секунду. Может, цветы и правда к расставанию. И явно не от Ванды. — Никакие, — отвечает Наташа, делая огонь на плите тише и рефлекторно отводя взгляд от букета, хотя пальцы на мгновение сжимаются вокруг ложки сильнее. Она убавляет огонь на плите, наблюдая, как булькающий бульон становится спокойнее, но внутри у неё всё наоборот — лёгкое беспокойство растёт, и, прежде чем она успевает осознать это, её тело уже действует само. Наташа резко разворачивается, направляясь к цветам, её шаги звучат отрывисто по полу. — Не лги мне, Романофф, ты знаешь, чем это заканчивается, — голос Ванды звучит низко, с угрозой, но не настоящей, а той, что всегда таится в их играх. Наташа усмехается, позволив себе на секунду расслабиться. — Если бы ты была рядом, это закончилось бы тем, что ты взяла меня прямо на столе, — её голос становится медленнее, мягче, в нём проскальзывает тёплая насмешка, но она тут же добавляет: — Но ты не рядом, так что я не знаю, чем это… — Какие цветы?! — голос Ванды взрывается в динамике, заставляя Наташу чуть дёрнуться. Она хватает букет из вазы, собираясь либо выкинуть его, либо найти кому передарить. — Я уже выкидываю их, Вандс, — говорит Наташа, стараясь звучать спокойно, словно этим можно погасить накал в голосе Ванды. Она уже наклонилась к мусорному ведру, держа букет в одной руке, но динамик снова взрывается яростью: — Какие чёртовы цветы?! Отвечай! — голос Ванды звучит резко, почти срываясь на низкий, угрожающий тембр. Наташа в другой обстановке, наверное, посмеялась бы, представив, как Ванда при этом возмущённо морщит нос или сжимает кулаки. Если бы Ванда была рядом, она знала бы, как её успокоить — прикосновением, шёпотом, поцелуем в уголок губ. Но сейчас не тот случай. Она переводит взгляд с букета на телефон, чувствуя, как в груди зарождается тревожное предчувствие. — Белые розы, — наконец говорит она, и в комнате наступает секундная тишина. Потом она слышит резкий, тяжёлый вздох с другого конца линии, и пальцы бессознательно сжимаются на стеблях цветов. — Сколько их? — спрашивает Ванда, но теперь её голос звучит уже не так сердито, а скорее… напряжённо. Наташа быстро прикидывает, бегло пересчитывая бутоны. — Пятнадцать, наверное, — отвечает она, затем усмехается, пытаясь разрядить обстановку. — Стоило сразу понять, что они не от тебя. Ты меньше двадцати одной не даришь. На несколько секунд обе замолкают. В тишине Наташа бегло прокручивает в голове возможные варианты, пытаясь понять, от кого могли быть эти цветы. Букет выглядел слишком продуманно, слишком тщательно собран. Ванда могла бы так сделать. И записка… «Б.Б.» Наташа прищуривается, вспоминая почерк — округлые буквы, немного небрежные, как будто написанные в спешке. Ванда любила такие милые, романтичные жесты. Она частенько оставляла записки: «Пей воду», «Не забудь позавтракать», «Люблю тебя (но это не значит, что прощу твои пакости)». Иногда она ставила забавные подписи — «твоя ведьма», «та, кто знает тебя лучше всех», «М.Р. (будущая Миссис Романофф, конечно же)». Но «Б.Б.»? — Я их выброшу, хорошо? — говорит Наташа, внезапно ощущая острую неприязнь к этим цветам. — Что?! — Ванда тут же возмущённо ахает. — Наташа, это растения! Ты не можешь их просто выбросить! Ты портишь экологию! Наташа закатывает глаза, но в уголках губ мелькает улыбка. Конечно. Её заботливая, экологичная Ванда. Та самая, которая читает составы продуктов в супермаркете, сортирует мусор и ругает Наташу за то, что она оставляет свет включённым в пустых комнатах. Наташа надувает губы, вспоминая, как Ванда отчитывала её за засохшие домашние цветы, потому что «если ты их взяла, значит, теперь ты за них в ответе». И тут же чувствует, как грудь сжимает тоска. — Ну, рвать цветы уже само по себе не очень экологично, — бормочет она, покручивая стебли в пальцах. — А ты их даришь постоянно. Не понимаю, в чём проблема. — Проблема в том, что они уже срезаны и стоят в воде, а не гниют в земле, — фыркает Ванда. — Пока ты их не выбрасываешь, всё в порядке. Наташа качает головой. Логика Ванды не всегда ей понятна, но, черт возьми, она скучает по этой логике. По тому, как Ванда может возмущаться и заботиться одновременно. — Тогда что мне с ними делать? — Наташа вздыхает, переводя взгляд на букет. — Подари их Кэсси, ей будет приятно, — предлагает Ванда, и голос её становится мягче. Кэсси — дочь их соседей с первого этажа. Маленькая, улыбчивая девочка, которую Ванда просто обожает. Она часто приносит ей сладости, игрушки или небольшие букеты просто так, потому что «детям нужно делать приятные сюрпризы». Наташа поджимает губы, вглядываясь в белые лепестки. Она скучает по Ванде. По её доброте, по её заботе. По тому, как та могла разозлиться, но через минуту снова говорить с нежностью в голосе. По тому, как легко она делала этот мир лучше, просто будучи собой.

***

Наташа сидела на ступеньках у подъезда, медленно затягиваясь сигаретой. Тонкая струйка дыма поднималась в воздух, и она на мгновение забывала обо всем, поглощённая этим простым, привычным действием. Однако, как только её взгляд скользил по соседним окнам, она невольно напрягалась.  Знала, что если кто-то из соседей заметит, это сразу дойдёт до Ванды. А тогда ей снова предстоит услышать этот строгий, заботливый упрёк. Хотя для Наташи в этом не было ничего плохого, Ванда не любила, когда она курила на виду у всех. В её глазах это было что-то ненужное и даже неопрятное. Наташа никогда не курила в присутствии Ванды — не из-за того, что Ванда запрещала, а потому что слишком сильно её любила, чтобы идти против её пожеланий. Она не могла позволить себе делать что-то, что могло бы огорчить Ванду. — Чего сидишь? — раздается знакомый голос сбоку, и Наташа невольно вздрагивает. Сосед садится рядом, нарушая её пространство. Это уже слишком близко, особенно для Ванды. Секунда — и она представила, как Ванда сжала губы в недовольной гримасе, если бы увидела эту картину. — Жду курьера, — отвечает Наташа, пытаясь сохранить спокойствие и не обращать внимания на его вторжение. — Курьера? — его голос становится наигранно заинтересованным, он смотрит на неё с ухмылкой. — Что он должен привезти? Наташа, не сразу отвечая, кидает взгляд на его ухмылку. Это выглядит слишком подозрительно. Она не может избавиться от мысли, что цветы могли быть и от него. Может, если бы она знала его имя, она могла бы понять, от кого на самом деле они, но пока всё, что у неё есть — загадочные инициалы на карточке и этот странный парень рядом. — Я предполагаю, что цветы, — говорит Наташа, с отстранённым тоном. Она делает ещё одну затяжку, наблюдая за его реакцией. Он выглядит несколько ошеломлённым и, возможно, даже слегка расстроенным. Это точно не тот эффект, который она ожидала. — От кого? — его вопрос звучит настойчиво, что только усиливает раздражение Наташи.  Этот излишний интерес начинает раздражать её. Он просто хочет поговорить, но она чувствует, как каждое его слово цепляется за её нервы. — Ну, не от этого «Б.Б.», что прислал мне белые розы, которые я, к слову, передарила, — она почти шипит, пытаясь сдержать злость. — Б.Б.? Как Баки Барнс? — его глаза слегка расширяются, и он кажется даже более заинтересованным. — А что? Тебя так зовут? — Наташа поднимает бровь, её голос становится саркастическим. — Нет, меня Сэм зовут, — он довольно спокойно отвечает. — А Баки Барнс — это мой глупый сожитель. Она ухмыляется, всё это начинает казаться ей всё более нелепым. Двое ухажёров всего за месяц отсутствия Ванды. Два парня, которые без всяких комплексов решились с ней флиртовать, и она не может не смеяться про себя, думая о том, как смешно это будет выглядеть, если Ванда всё узнает. Её мысли начинают плясать вокруг идеи, что Ванда, как только вернется, обязательно заметит. Конечно, она увидит — ревность Ванды всегда была её самым мощным оружием. И, если Ванда решит подчеркнуть свою территорию, этого будет достаточно, чтобы эти двое сразу отступили. Наташа знает: достаточно просто мелькнуть в её глазах, и всё закончится. И Сэм, и его странный сосед останутся в прошлом. Интересно, как быстро они поймут, что не стоит конкурировать с Вандой? — Похоже, это твой курьер, — говорит Сэм, заставляя Наташу вернуться в реальность.  Она поднимает взгляд и видит, как мужчина с большим букетом розовых пионов и белой коробкой направляется к ней. — Наталья Романофф? — спрашивает он, сканируя её лицо. Наташа кивает, быстро тушит сигарету на краю ступеньки и встает, отряхивая с шорт песок. Её взгляд скользит по курьеру, который протягивает ей форму для подписи. Она берёт её и, не задерживаясь, ставит свою подпись, не глядя на бумаги.  Курьер улыбается, передавая ей букет, обвёрнутый в черную бумагу, и аккуратно упакованную коробку. Её руки привычно берут подарок, и мужчина, не говоря больше ни слова, поворачивается и уходит. После того как мужчина исчезает, Сэм снова не теряет времени и возвращается к своим попыткам раздражать её. — Итак, у тебя есть парень? — его голос, полный любопытства, кажется немного более настойчивым. Наташа прижимает к себе букет, ощущая его свежий аромат. Она вдыхает запах, чувствуя, как цветы обвивают её внимание, как напоминание о том, кто всё это прислал. Ванда — человек, который не экономит на подарках. Этот букет явно не из тех, что купишь просто так. Как минимум пятьдесят один цветок, и каждый из них был отправлен с каким-то намерением. А вот Сэм с его глупыми вопросами… и его сосед. — Нет, — отвечает Наташа с небольшим усмешкой. — Пока нет. Она решает оставить их в неведении, поиграть с их ожиданиями, но только до возвращения Ванды. Как только она вернется, Наташа с удовольствием покажет, кто для неё важнее. Ведь они оба осмелились немного разозлить её девушку.

***

Наташа осторожно ставит букет пионов в вазу, любуясь их яркими, сочными цветами. Она чувствует небольшое разочарование — Ванда сейчас занята, и она не может позвонить ей, чтобы поблагодарить, но в то же время, сам факт подарка делает её немного счастливее. Букет, безусловно, её радует, хотя мысли о Ванде не покидают её. Она садится за стол и начинает аккуратно развертывать чёрную ленту на белой коробке, стараясь не повредить её. Когда лента распадается, Наташа делает паузу, как будто уже интуитивно зная, что внутри будет что-то необычное. Зная Ванду, она уже предвкушает, что там не будет простого украшения. Ванда любит быть рядом, чтобы лично увидеть её реакцию — именно поэтому такие вещи, как украшения, никогда не попадают в её коробки, если она не может смотреть в глаза Наташе. Открыв коробку, Наташа сначала не понимает, что именно она держит в руках. Она вытаскивает предмет и… сталкивается с наручниками? Не сразу осознавая, что это всё на самом деле, она извлекает из коробки также и небольшую записку. Слегка развернув её, она читает аккуратный, даже несколько игривый почерк: «От твоего поведения зависит, будешь ли ты прицеплена к батарее или к кровати» Её губы расплываются в едва заметной улыбке, а в глазах проскакивает искорка, когда она, не сдерживаясь, смеётся. Какая романтичная записка. Ванда действительно умеет удивлять.