миссия: невозможно

7 июля. Наташа выходит из лифта, придерживая ногой тяжёлую дверь. В одной руке у неё картонная упаковка пива, в другой — пакет с любимым тортом Ванды. Пиво, конечно, для себя. Ну и торт… тоже, в целом, для себя, но скорее как способ немного заглушить тоску по Ванде.  Жара давит, словно бетонная плита, даже в кондиционированном помещении чувствуется липкая духота. Она только мечтает забраться домой, открыть банку пива и не думать хотя бы минут десять. Но тут её замечают. — О, Нат, не хочешь с нами в бассейн? — раздаётся голос Сэма. Она поднимает взгляд. Баки и Сэм сидят на ступеньках, выглядят расслабленно, будто вся эта жара их вообще не касается. Сэм улыбается, явно уверенный, что Наташа откажется, но всё равно предлагает — ради приличия. Наташа щурится, мысленно представляя этих двоих в плавках. Картина выходит сомнительная, и она уже собирается отмахнуться, но потом мысль уходит в другое русло. Ванда в купальнике. Она моргает, быстро прогоняя образ, но чувствует, как уголки губ поднимаются вверх. Да уж, если Ванды нет рядом слишком долго, она начинает сходить с ума. Хотя бассейн… идея не такая уж и плохая. Особенно в такую жару. Особенно если учитывать, что можно ненавязчиво подпортить день определённым соседям. — Бассейн, говорите? — Наташа делает шаг вперёд, окидывая их заинтересованным взглядом. — И где у нас тут такая роскошь? — «Skyline Pool», на крыше отеля «The Dominick», — отвечает Сэм. — Панорамный вид, коктейли, лежаки… Всё как ты любишь. Она притворно вздыхает, будто ей придётся сделать большое одолжение. — Хм. Ладно. Может, сделаю ваш день чуточку веселее. И, не дожидаясь их реакции, проходит мимо, оставляя после себя аромат парфюма и лёгкую интригу.

***

— Ты собираешься поехать на байке? — Баки смотрит на неё с лёгким удивлением, засунув руки в карманы шорт. Он стоит рядом, пока Наташа заводит мотоцикл, уверенно удерживая руль одной рукой. Двигатель тихо урчит, а жара, смешанная с запахом бензина и раскалённого асфальта, делает воздух ещё более вязким. Она скользит по нему взглядом, затем усмехается, качая головой. — А вы что, на велосипедах? — бросает она с едва заметной насмешкой, переведя вес с одной ноги на другую. Баки ухмыляется, но вместо ответа лишь кивает в сторону своего мотоцикла, припаркованного чуть дальше. — У меня свой. Наташа коротко смотрит на байк, затем снова на Баки. Он по-прежнему стоит на месте, будто чего-то ждёт. — Тогда какого чёрта ты тут топчешься? — раздражённо спрашивает она, склонив голову набок. — Или тебе нужно официальное приглашение, чтобы тронуться с места? Она поднимает бровь, словно давая ему последний шанс включиться в процесс, прежде чем просто уехать без него. Баки закатывает глаза, но молча направляется к своему мотоциклу. Его движения размеренные, будто ему не хочется спешить. Он достаёт ключи, медленно вставляет их в замок зажигания, садится в седло, и только потом, специально, словно чтобы поддразнить, заводит двигатель.  Мотор ревет, глухо урчит, почти агрессивно. Наташа тихо фыркает, сжав зубы, когда звук мотора проникает ей в уши. Как только грохот стихает, на парковку выходит Сэм, заложив руки за голову, с довольной ухмылкой на лице. Он осматривает байки, бросая взгляд на каждый, будто выбирает, на каком ему прокатиться. — Ну что, Барнс, подвезешь? — спрашивает он с усмешкой на лице. — Такси закажи, — отвечает Баки сухо, не скрывая своей неприязни. Сэм, конечно, ожидал такую реакцию, но это не мешает ему продолжать ухмыляться. Он переводит взгляд на Наташу, сидящую на своем мотоцикле. Она в свою очередь лениво натягивает перчатки, будто всё происходящее вокруг её абсолютно не волнует. Но в её взгляде, если приглядеться, читается что-то вроде лёгкого веселья. — Ну что, раз наш мрачный рыцарь против, — говорит Сэм с легким смешком, — Похоже, мне придется поехать с тобой, милая. Наташа на мгновение останавливает взгляд на Сэме, почти лениво оценивая ситуацию. Её мысли быстро бегают — она не хочет, чтобы кто-то, тем более Сэм, с этим довольным видом сел сзади на её мотоцикл.  Ванда часто сидела с ней на заднем сиденье, но мысль о Сэме, прижимавшемся так близко, не особо радует. Но поддавшись искушению немного подшутить, она кивает в сторону заднего сиденья своего мотоцикла. На её лице ни намека на эмоцию — только лёгкая усмешка, скрытая за холодным выражением. Баки резко поворачивается к ней. Он выглядит разочарованным, возможно, даже немного обиженным. Наташа, не обращая внимания на его выражение лица, с ленивой усмешкой поднимает бровь и поворачивает голову к Сэму. — Что? Я же не могу оставить твоего бедного Сэма на произвол судьбы. Сэм, с очевидным облегчением, усаживается на заднее сиденье. Его движения быстрые, уверенные, он настроен ехать, но вот в этот момент, когда он уже почти тянется за шлемом, Наташа, не говоря ни слова, резко поднимает руку и останавливает его. — Без шлема. Сэм моргает, а на его лице появляется недоумение. — В смысле «без шлема»? Наташа, ни на секунду не теряя спокойствия, уже закрепила ремешок на своём шлеме. Она слегка улыбнулась, но её улыбка была больше похожа на вызов. — Мой шлем — мой. — А безопасность пассажира? — наконец, он не выдерживает. — Безопасность прежде всего… для меня, — добавляет она с улыбкой, которая, кажется, до конца не раскрывает её намерений. Сэм всё ещё недоволен, но она резко даёт газу, мотоцикл рычит, и они резко срывается с места, уезжая быстро, чтобы оставить Баки позади, который так и стоит, сжимая руль так сильно, что его пальцы побелели от напряжения.

***

Наташа лежала на шезлонге у бассейна, наслаждаясь прохладой коктейля в руке и теплом солнца, которое приятно обжигало её кожу. Она знала, что несколько человек поглядывают на неё, но это её не беспокоило. Она давно привыкла к вниманию, но отдыхала по-настоящему. Её мысли унеслись в Мексику, на ту самую зимнюю поездку с Вандой. Вспоминалось, как Ванда, заметив, что кто-то флиртует с Наташей, ночью буквально покрыла её шею кучей засосов.  На следующее утро Ванда выглядела смущённой, когда на пляже кто-то, заметив её «работу», поинтересовался, не болеет ли Наташа. Ванда запаниковала и даже несколько раз извинилась, что только усугубило её неловкость. Наташа улыбнулась про себя, думая, как здорово было бы повторить что-то подобное. Если начать откладывать деньги, можно было бы отправиться в Турцию этой зимой. Полетать на воздушных шарах, увидеть красоты этой страны — это было бы здорово. Вдруг голос Сэма нарушил её размышления: — Почему ты не плаваешь?  Наташа, не в силах скрыть раздражение, закатила глаза. Она была благодарна, что солнцезащитные очки скрывают её выражение. — Чтобы позволить вам, пубертатникам, хоть немного насладиться видом женского тела. Ведь вряд ли вы когда-нибудь снова увидите его вживую. Сэм, не ожидавший такого ответа, слегка корчит лицо, его выражение лица явно передает недовольство. Возможно, она и правда немного перегнула палку, но, с другой стороны, Наташа не была готова сдерживаться. — Ладно, извини, — произнесла она, немного понижая тон. — Я просто задумалась, куда бы поехать этой зимой. Сэм вздохнул и снова пожал плечами, пытаясь перевести разговор на что-то менее болезненное. — Хм, ну зимой здесь не так холодно, как в России, — ответил он. Наташа засмеялась, в её голосе слышалась лёгкая ирония. — Здесь настолько холодно, что вам, наверное, придётся прижиматься друг к другу по ночам, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Сэм вздрогнул и с ещё большим раздражением проговорил: — Ну нет, я ни за что не буду спать с ним.  Наташа приподняла солнцезащитные очки, её взгляд стал более проницательным, а на губах появилась лёгкая ухмылка. — А где ты спишь? Разве у вас не однокомнатная квартира? — спросила она с интересом, поддевая его. Он снова недовольно покачал головой, явно не понимая, зачем она обращает внимание на такие детали. — На кровати, — отрезал он. — А он?  — Тоже, — ответил Сэм с явным выражением отвращения, как будто сам не мог поверить в эту ситуацию. — На одной? — Нет! — резко ответил Сэм, его лицо исказилось от недовольства. Наташа не могла удержаться от ухмылки, наслаждаясь его реакцией. Она слегка приподняла уголок губ и тихо хихикнула, чувствуя, как ставит его в неловкое положение. Маленькая победа, но приятная. Затем, решив, что не зря оказалась здесь, Наташа снимает солнцезащитные очки и кладёт их на столик рядом с коктейлем. Поднявшись с шезлонга, она медленно тянет руки вверх, расправляя волосы, будто пытаясь ещё раз почувствовать мягкий, тёплый воздух. Лёгкие пряди касаются её лица, и она ненадолго замедляет движение, наслаждаясь этим моментом. Остановившись на мгновение, Наташа поворачивает голову в сторону Сэма. Её взгляд встречается с его, и она замечает, как его глаза уже давно следят за её фигурой. Он не скрывает интереса — взгляд фиксируется на её бедрах, а потом скользит вниз. — Присоединишься ко мне? — спрашивает она, специально понижая голос, чтобы передать нотку игривости.  — А?  Сэм, явно сбитый с толку, приподнимает голову, его взгляд смещается на неё с легким недоумением, не в силах понять, что происходит. Её улыбка становится более уверенной, его растерянность только развлекает её. Решив не дожидаться его ответа, она медленно и плавно поворачивается, покачивая бедрами, направляясь к бассейну. 

***

— Ты что?! — кричит Ванда, её голос звучит так, как будто она не верит в то, что только что услышала. Наташа сжала губы, чувствуя, как внутренний прилив стыда и растерянности охватывает её. Она понимает, что сделала глупейшую вещь в своей жизни, и теперь приходится отвечать за последствия. Глаза Ванды широко раскрыты, и Наташа уверена, что один из них вот-вот начнёт дергаться от напряжения. — Она же чётко сказала, что ходила в бассейн с вашими новыми соседями, — вдруг вставляет Пьетро, его голос звучит спокойно, но с явным намёком на смех. Он появляется словно из ниоткуда и, не колеблясь, становится рядом с Вандой. Наклоняется близко к экрану, как будто пытаясь понять, что происходит, и Наташа, удивлённая его появлением, не может сдержать улыбку, встречая его взгляд. — Я услышала, что она сказала! Но я не понимаю, зачем она это сделала. — Сестренка, я подслушал всего минуту вашего разговора, но даже я понял, что она просто решила их проучить, — с улыбкой отвечает Пьетро.  Он наклоняется чуть ближе, поворачивая лицо к камере, и с ухмылкой продолжает:  — Многих зацепила? Наташа, не сдержавшись, смеётся над его словами, несмотря на накал ситуации, и кидает весёлый взгляд на Ванду, отмахиваясь от сомнений. Внутри неё, тем не менее, зреет мысль о том, насколько сильно всё это её беспокоит. — Двух как минимум, — с лёгким сарказмом отвечает она. — Двух?! Ты говорила, что один из них заинтересовался тобой! — удивляется Ванда, её голос звучит как смесь шока и злости, что заставляет Наташу задуматься о возможных последствиях своего необдуманного поступка. Она ловит себя на мысли, что, возможно, ей стоит написать Пьетро и попросить его передать Ванде успокоительные. Ведь если эта нервозность продолжится, глаз Ванды действительно начнёт дергаться. Это не значит, что Наташа станет меньше любить Ванду — это просто забота, которая её не покидает. — Ну, один или два, у меня плохо с математикой, я гуманитарий, — с легкой усмешкой отвечает Наташа. — Ты юрист, Наташа! В твоих словах не должно быть ни одной оплошности! — возмущенно восклицает Ванда. Наташа пожимает плечами. Ну и что, что она юрист? Она не ведёт счёт тем, кто пяляется на неё или пытается флиртовать. Этим занимается Ванда, а Наташа не против остаться в стороне от такого общения, ведь жить с постоянным вниманием — тяжело. — Два из двух — это уже серьёзно, Нат, можно на подарки разводить, — подкидывает Пьетро с хитрой улыбкой, искренняя озорная искра сверкнула в его глазах. Глаза Ванды расширяются, и она бьёт его по затылку, её реакция свидетельствует о том, что она не намерена столь легко отпускать ситуацию. Пьетро только смеётся, преодолевая момент и начиная массировать место удара. — Что ты вообще тут делаешь? Уходи! — говорит Ванда, явно не в силах больше терпеть происходящее. Пьетро надувает губы, поднимает руки вверх в знак капитуляции и с улыбкой на лице поворачивается к Наташе: — Ладно, мне тут не рады. Пока, Нат, — говорит он, прежде чем исчезнуть из комнаты, оставляя после себя лёгкость в воздухе и побуждая Наташу задуматься.  — Не бросай меня, — произносит Наташа, едва Пьетро успев закрыть дверь.  Ванда смотрит на Наташу с выражением, которое сначала выдает раздражение, но быстро трансформируется в удивление, а затем и в мягкость. — Я не… что будет, если я тебя брошу? — спрашивает Ванда, нахмурив брови. Наташа поджимает губы, глубоко задумываясь над вопросом. Действительно, что будет, если они расстанутся? Она не может представить свою жизнь без Ванды, это словно лишить себя солнца в пасмурный день. В её уме возникает мрачная картина: она падает в пучину депрессии, всё вокруг становится серым, а соседи, которых она считала невзначайными, начинают казаться источником её боли.  Но мысль о том, что Ванда уйдет, кажется ещё более невыносимой.   — Я куплю билеты и прилечу к тебе через… Сколько часов лететь до вас?  Ванда смеётся, её губы приподнимаются в легкой улыбке, а взгляд отводится вбок, словно она пытается убежать от своих эмоций. Наташа ощущает, как её сердце наполняется теплом от осознания, что Ванда больше не злится на неё. — Ладно, ты прощена, Романофф, — наконец говорит Ванда.