миссия: невозможно

9 июля. Завтра важный день — возвращение Ванды. Наташа, конечно же, подготовилась. В холодильнике наконец-то появились нормальные продукты, а не только пиво, полуфабрикаты и еда на вынос. Ванда, конечно, всё равно, скорее всего, найдет, за что её поругать — например, за то, что Наташа наверняка забыла купить что-то «жизненно необходимое» вроде кокосового молока или любимых печенек Ванды. Но, по крайней мере, в этот раз попытка была. В квартире стало подозрительно чисто.  Наташа не просто убралась — она основательно вычистила каждый угол. Полила все цветы (даже те, что, казалось, давно сдались), разобрала одежду, протёрла пыль на всех поверхностях и даже домыла до прозрачности окна, которые так старательно игнорировала последние месяцы.  Балкон тоже не остался без внимания: Наташа выбросила пустые бутылки, скопившиеся там после пары вечеров с Клинтом, вымела пыль и задумалась, не поставить ли туда наконец стулья, о которых Ванда говорила ещё весной. Иногда Наташе кажется, что Ванда — единственное, что держит её в порядке. Если бы не Ванда, кто бы заставил её следить за квартирой? Никто. Наташа бы просто жила в своём уютном, хаотичном бардаке, который Ванда иногда снисходительно называет «творческим». Хотя стоит отметить, что «творческим беспорядком» Ванда называет исключительно тот хаос, который устраивает сама. Всё остальное — просто свинарник. После всей этой уборки Наташа чувствовала себя так, будто пробежала марафон. Воздух в квартире стал стерильным, слишком чистым, и ей срочно нужно было выбраться наружу. Иначе она рисковала либо упасть в обморок, либо, что ещё хуже, решить, что надо постирать шторы. Она сидела во дворе на качелях, лениво раскачиваясь и потягивая колу из металлической банки. Наташа машинально покрутила банку в руках, прислушиваясь к звукам двора: детский смех где-то вдалеке, глухие удары баскетбольного мяча об асфальт, редкие машины, проезжающие по соседней улице. Она могла бы закурить. Честно говоря, даже хотелось. Но курить здесь, на детской площадке, значило быть ужасной матерью — по крайней мере, так утверждала Ванда. А Наташа, во-первых, не собиралась ослушаться Ванду, а во-вторых, действительно когда-нибудь хотела стать хорошей матерью. И, разумеется, хорошей. Так что пока только кола.  — Наташа. Какая неожиданная встреча, — раздался знакомый голос. Она медленно повернула голову и увидела Баки, стоявшего возле качелей. В одной руке он держал пакет — Наташа машинально скользнула по нему взглядом, ожидая, что он окажется забит бутылками пива или чем-то не менее предсказуемым. Однако содержимое осталось загадкой. Баки выглядел так, будто собирался её отчитать. Может, выражение лица, может, осуждающий прищур — в любом случае, Наташа почувствовала себя так, словно её застукали за чем-то запрещённым. — Что, тоже решил прогуляться? — лениво поинтересовалась она, делая ещё один глоток колы. — Скорее, спастись от Сэма. Он вдруг решил, что умеет готовить. Наташа усмехнулась. Он и Сэм настолько разные, что Наташе всегда было любопытно, как они вообще умудрились стать соседями, а уж тем более друзьями.  Хотя, если подумать, она с Вандой тоже казались полной противоположностью, но это не мешало им быть… кем-то большим.  — Это же хорошо, — с нарочитой невинностью заметила она. Баки только покачал головой: — Это было бы хорошо, если бы он не собирался меня этим накормить. — Присаживайся, — Наташа лениво махнула рукой в сторону свободной качели. Баки немного мнётся, будто раздумывая, стоит ли вообще садиться. В конце концов, он ставит пакет на землю, осторожно опускается на качели и тут же хмурится, когда те предательски скрипят. — Они детские, — ворчит он, словно только что осознал этот очевидный факт. Наташа, не сдержавшись, закатывает глаза. — Да, поэтому будь осторожен и не сломай их. Баки фыркает, бросает на неё недовольный взгляд. — Грубая. — Разве тебе такие не нравятся? — Наташа наклоняет голову, с интересом изучая его реакцию. Он не отвечает сразу, будто решает, стоит ли вообще вступать в этот разговор. Наташа замечает, как он чуть поджимает губы, уводит взгляд, а затем всё же остаётся на месте, не собираясь уходить. Значит, хочет поговорить. Она чуть улыбается, поворачивается к нему и с лёгкой игривостью в голосе спрашивает: — А Сэму такие нравятся? Баки моргает, хмыкает и без лишних раздумий отвечает: — Ему любые нравятся. Главное, чтобы девушка. Наташа смеётся. Честно говоря, учитывая, как Сэм ведёт себя с женщинами, в этом есть доля правды. Ему действительно нравятся самые разные девушки — и создаётся ощущение, что для него нет никакой разницы, если только она достаточно симпатична и может поддержать беседу. Наташа наклоняется вперёд, будто доверяет Баки секрет, и понижает голос: — А тебе? Какие девушки нравятся? Он не отвечает сразу. Вместо этого чуть улыбается и медленно отводит взгляд в сторону, словно не хочет, чтобы она слишком внимательно читала его эмоции. Ей даже на мгновение кажется, что он промолчит, но затем Баки всё же говорит, и его голос звучит ровно, почти небрежно: — Серьёзные. Собственнические. Он на секунду сжимает губы, будто колеблется, стоит ли продолжать, но затем всё-таки добавляет, чуть тише, с едва заметной насмешкой: — Доминантные. Наташа слегка приподнимает брови, но не столько от удивления, сколько от неожиданного любопытства. Затем на её лице появляется медленная, понимающая ухмылка. Кажется, Баки только что идеально описал Ванду. Красивую, строгую, до невозможности собственническую Ванду, которая, несмотря на всю свою заботливость, не терпит, когда кто-то пересекает её границы или посягает на её. Наташа невольно ощущает лёгкий укол ревности, но вместе с тем и что-то похожее на гордость. Возможно, Баки даже не догадывается, как близко попал. Она лениво откидывается назад, позволяя качелям слегка покачнуться под её весом, и с чуть лукавым выражением в глазах замечает: — Есть у меня такая знакомая. Баки переводит на неё взгляд, но Наташа уже отворачивается, прислоняя голову к металлическим поручням качели, позволяя прохладному воздуху коснуться разгорячённой кожи. — М-м… А тебе, вероятно, нравятся такие, как Сэм? — Баки бросает фразу с лёгкой усмешкой, как будто даже не сомневается в этом. Наташа сначала молчит, а затем внезапно тихо смеётся. Когда она снова смотрит на Баки, тот явно не понимает, чем именно она так развеселилась. — Нет, — говорит Наташа, всё ещё улыбаясь. — На самом деле, у нас с тобой довольно схожий вкус.