миссия: невозможно

13 июля. Ванда просыпается от мягких, ленивых поцелуев, оставленных на её обнажённой спине. В комнате душно — летняя жара вползает даже сквозь закрытые окна. Стоило бы установить кондиционер, думает она. Хотя бы в спальне. Но тут же отмахивается от этой мысли, когда ощущает, как чьи-то губы находят чувствительную точку у неё на лопатке. — Опять? — сонно бормочет она, не открывая глаз. Ответом ей становится неожиданно сильный укус. Ванда взвизгивает и рефлекторно отдёргивается, перекатываясь на живот. Наташа тихо смеётся, её рука находит талию Ванды и возвращает её обратно, не давая сбежать слишком далеко. — Ну же, не притворяйся, что спала, — её голос звучит довольным, почти мурлыкающим. — А если я хотела просто насладиться вниманием? — лениво отвечает Ванда, приоткрывая один глаз и глядя на неё исподлобья. Она тянется рукой к спине, чтобы проверить, не осталось ли следа от укуса, но Наташа её опережает — проводит большим пальцем по только что покусанному месту, чуть надавливая. — Сильно болит? — Ты за это заплатишь, Романофф, — ворчит Ванда, но голос её звучит недостаточно грозно. — О, да? — Наташа усмехается, явно не принимая её угрозу всерьёз. Её губы возвращаются туда же, где только что были зубы, и теперь уже осторожно проводят по коже, слегка касаясь её кончиком языка. Ванда дёргается, пытаясь отстраниться, но это бесполезно. Наташа всегда сильнее. Эта несправедливость время от времени раздражает Ванду. В особенности, когда кто-то позволяет себе коситься на Наташины мышцы. — Ты настолько ревнива, что приревнуешь даже к тому, как на меня смотрит собственное отражение в зеркале, — будто читая её мысли, усмехается Наташа. — Если ты будешь пялиться на себя так же, как пялятся другие, то да, ещё как приревную, — парирует Ванда, подтягивая простыню повыше. Наташа довольно улыбается и медленно перекатывается на спину, устраиваясь рядом. — Хочешь, я приготовлю завтрак? Ванда тяжело вздыхает и приподнимается на локте, глядя на неё с явным подозрением. — Наташа, хлопья с молоком — это не завтрак. — Почему? Быстро, удобно, полезно. — Ты просто ленивая. — Закажу что-нибудь? Ванда несколько секунд делает вид, что раздумывает, затем, демонстративно зевая, укладывается обратно, укутываясь в простыню. — Закажи. И кофе. — Конечно, дорогая, — Наташа смеётся и тянется за телефоном, поглаживая Ванду по плечу. День обещает быть жарким. И долгим.

***

Ванда выходит из душа, когда жаркий пар ещё клубится в воздухе, лениво цепляясь за кожу. Вода стекает с её плеч, оставляя прохладные следы, но ей слишком лень тут же вытираться. Она медленно идёт по квартире, с ленцой промакивая полотенцем волосы, всё ещё тёплые и влажные. Она ищет Наташу, но не успевает даже окликнуть её, как раздаётся звонок в дверь. С тихим выдохом Ванда направляется в коридор, ожидая увидеть курьера. Одной рукой она продолжает отжимать мокрые пряди волос, а другой лениво поправляет полотенце, накинутое на плечи. Но стоило ей распахнуть дверь, как в животе всё неприятно сжимается. На пороге стоит человек, которого она бы предпочла никогда больше не видеть. И уж тем более не видеть в дверях своей квартиры. Он стоит слишком уверенно. Слишком спокойно. Будто не догадывается, что Ванда с удовольствием захлопнула бы дверь у него перед носом. — Эм, Наташа дома? — спрашивает он, наклоняя голову чуть вбок, как будто надеется разглядеть её за спиной Ванды. Ванда ощущает, как ревность поднимается по груди, обжигая её горячей волной. Это чувство её не радует, но оно слишком сильное, чтобы его игнорировать. Она не из тех, кто устраивает сцены или кидается в драку. В её мире недосказанности решаются мирно, без лишних эмоций. Но в этой ситуации…  В этой ситуации ударить его казалось почти соблазнительным. — Зачем она тебе? — спрашивает Ванда, приподняв бровь. — Слушай, я пришёл… по делу, — начинает он, замедлив речь, как будто намеренно создавая паузу, а затем оглядывается, проверяя, нет ли поблизости Наташи.  Он делает шаг вперёд, понижает голос и добавляет с лёгким напряжением в тоне:  — Мне нужно узнать кое-что про Наташу. Ванда замирает в дверном проёме, едва сдерживая усмешку. Она прижимает ладонь к стене, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не шагнуть прямо в его лицо. Пальцы начинают неосознанно постукивать по стене, подчеркивая, как её терпение на грани. Ей кажется, что ничто не доставит такого удовлетворения, как сломать ему руку — пусть даже если он в два раза больше её. — Почему ты спрашиваешь меня? Разве тебе не проще обратиться к ней? — её голос становится холодным и сдержанным. Каждый слог выжимаемый через зубы. Он делает шаг вперёд, не замечая, как Ванда уже готова разорвать его взглядом, и повторяет вопрос, но на этот раз его слова звучат с ноткой отчаяния: — Тебе ли не знать, что она не особо разговорчивая. Просто скажи, у неё кто-то есть? Ванда слегка замедляет движение, её рука, которая до этого времени беспокойно постукивала по стене, вдруг останавливается, как будто время замедляется на долю секунды. Улыбка расплывается по её губам, невидимая, но ощущаемая, как лёгкий, едва заметный ветерок. Конечно, есть. И этот кто-то стоит прямо перед ним. — Может быть, — ответила Ванда с лёгкой небрежностью, давая понять, что она не собирается раскрывать все карты сразу. — Может быть?! — его глаза наполняются надеждой, он будто не верит своим ушам, — Это значит, что есть шанс? Её губы слегка подёргиваются в улыбке. Она не торопится отвечать, наслаждаясь тем, как его нетерпение растёт с каждым мгновением. В её мыслях уже мелькает идея, как превратить это в забавную игру — пусть он немного поработает на неё. — Ну, скажем так… — она делает паузу, чтобы оценить его реакцию, прежде чем продолжить, — Если бы я выбирала, я бы, возможно, обратила внимание на твоего соседа. Он явно не готов к такому повороту. В его глазах появляется растерянность, потом удивление, а затем наступает осознание. Он моргает, пытаясь осмыслить только что услышанное. — Баки?! — вырывается у него, и на его лице появляется широчайшая улыбка, будто он только что победил в какой-то игре. Ванда смотрит на него с таким выражением, будто наслаждается моментом. Её улыбка становится чуть шире, хотя она делает вид, что не замечает его энтузиазма. — Он симпатичный, — говорит она, при этом её взгляд остаётся отстранённым, словно её полностью не касается его радость. — Хочешь сходить на двойное свидание?  — Что? Подожди, я не…  — Нет-нет, послушай! Просто уговори Наташу, а всё остальное я сделаю сам, — настаивает он, не замечая её сомнений и уверенно прокладывая путь к своей цели. Ванда смеётся, её голос лёгкий и игривый. Она качает головой, словно ей и впрямь трудно принять решение, но на самом деле она уже понимает, что всё это будет весело. Ведь в конце концов, если она будет угрожать вниманием к другому мужчине, Наташа обязательно заметит. — Ну хорошо, — отвечает она, сдерживая улыбку, её слова звучат как незначительное соглашение, но в глубине её души это уже целый план. — Сегодня в шесть?  — Договорились.

***

— Ванда? — раздаётся голос Наташи, и Ванда слегка вздрагивает, оглядываясь в сторону. — Доставка не работает, мне пришлось сбегать в ресторан за пастой. Ванда кладет телефон на стол и, потянувшись, поднимается с дивана, едва услышав голос Наташи. Слегка потирая влажные пряди волос, она направляется в сторону кухни. Всё её тело ещё сохраняет лёгкую расслабленность от только что принятого душа, но мысли, несомненно, сразу же переключаются на Наташу. — Не стоило этого делать, я могла бы и сама что-нибудь приготовить, — говорит Ванда, заходя на кухню и оборачиваясь к Наташе с мягким упреком в голосе. — Ты же знаешь, я не против потратить время на тебя. Наташа, стоя у стола, пытается скрыть лёгкое недовольство, быстро вытаскивая еду из бумажного пакета. Она поднимает глаза и, едва заметно пожимает плечами. — Но ты была в душе, и я не хотела тебя тревожить. Извини, что не предупредила заранее, — отвечает она с мягкой улыбкой, но в её голосе звучит лёгкая извиняющаяся нотка. Ванда наблюдает за ней, чуть прикусив губу. Её взгляд невольно задерживается на наряде Наташи: короткие джинсовые шорты, облегающая чёрная майка, которая, как Ванда замечала, встречалась на Наташе слишком часто и который всегда кажется Ванде необыкновенно сексуальной.  Не в силах удержаться, Ванда делает несколько шагов вперёд и обнимает Наташу за талию. Её пальцы едва касаются кожи, когда она оставляет несколько поцелуев на шее, наслаждаясь её теплотой. Наташа не отстраняется, напротив, слегка наклоняет голову, предоставляя ей больше места для поцелуев. Ванда с довольной улыбкой тянется к её коже, ощущая её нежность. Но когда Ванда тянется к поясу шортов, пытаясь расстегнуть их, Наташа ловит её руку, слегка сжимая запястье. — А завтрак? — неожиданно спрашивает Наташа, её голос прерывает момент, и Ванда поднимает взгляд, встретившись с её глазами. Ванда молчит, её взгляд становится более интенсивным, когда она, не произнося ни слова, аккуратно убирает руки от пояса шорт Наташи. Вместо того чтобы отступить, она медленно, но уверенно кладет их на её бедра, слегка сжимая их пальцами, словно подчеркивая своё намерение. Она настойчиво тянет Наташу к себе так, что её задница упирается в Ванду. — Серьезно? — тихий шепот Наташи нарушил напряжённую тишину, — Это не смешно, Ванда. Губы Ванды расплылись в лукавой улыбке, и её взгляд стал игривым, почти провокационным.  — Одна из нас явно развлекается, — протянула она, её голос звучал мягко, но с вызовом. Её руки, словно плавно скользя, поднялись под майку Наташи, и ногти едва ощутились на её коже, оставляя лёгкие, почти незаметные царапины на животе. Они поползли вверх, медленно, обдуманно исследуя ее, пока не нащупали что-то под резинкой лифчика. Пальцы Ванды сомкнулись на груди Наташи, сначала нежно сжимая ее, затем все сильнее надавливая. Стон, глубокий и непроизвольный, сорвался с губ Наташи. Её голова склонилась вперёд, почти касаясь лбом прохладной поверхности кухонного стола. Тело, казалось, поддалось этому движению, и её бедра, словно под воздействием невидимой силы, мягко отклонились назад, встречая настойчивое давление Ванды. Ванда усмехнулась, и в её глазах вспыхнул хищный огонёк. Она медленно наклонила голову, обводя носом нежный изгиб шеи Наташи, наслаждаясь её запахом, чувствуя тепло её кожи, которое заставляло её дыхание становиться чуть тяжелее. — Руки на стол, ноги врозь, — прошептала она, и эти слова прозвучали как приказ. Мгновение тишины, наполненное безмолвной борьбой желаний, повисло в воздухе. Затем, к удивлению Ванды, Наташа поддалась. Её локти уперлись в стол, а голова склонилась вперёд, словно признавая своё поражение. Ноги, слегка дрожа от напряжения, раздвинулись, давая понять, что границы больше не существуют и всё, что было её, теперь открыто для вторжения. Ванда вознаградила её за послушание резким щипком за сосок, заставив Наташу вздрогнуть. Из её горла вырвался гортанный стон — грубый, неукротимый, словно лишённый всякого контроля. Звук пронзил тишину маленькой кухни, эхом отразившись от стен, что совершенно не входило в планы Ванды. — Тебе нужно вести себя потише, Таша, — прошептала Ванда, и в ее голосе прозвучало предостережение. Она убрала руки медленно, дразняще, заставляя напряжение между ними только расти. Одна рука скользнула под пояс шорт Наташи, её пальцы едва коснулись нежной кожи, оставляя за собой едва заметный след. Другая рука легла на её бедра, но не совсем уверенно, как будто Ванда наслаждалась каждым изгибом её тела, позволяя себе лишь слегка прикасаться к ним, чтобы продлить этот момент. — Не ты ли хотела, чтобы они... — начала Наташа, ее голос был хриплым от сдерживаемого желания. Но ее слова были прерваны.  Заглушены стоном.  Пальцы Ванды нашли свою цель, скользнув внутрь нее с привычной легкостью. Ощущения были мгновенными, ошеломляющими, стирающими все мысли и заменяющими их чистым, необузданным ощущением. Ванда уловила в её словах едва заметный вызов, и в её глазах сразу вспыхнули весёлые искорки. В мыслях мелькнула картина их слишком дружелюбных соседей, тонких стен, что разделяли их, и в голове Ванды созрело решение. Прелюдия могла подождать. Сегодня она решила быть восхитительно эгоистичной, наслаждаясь моментом без всяких оговорок или сомнений. Она увеличила темп, ее пальцы двигались быстрее, жестче, проникая глубже. — Если ты не замолчишь, я просто оставлю тебя здесь, непослушную и нуждающуюся, — предупредила Ванда низким рычащим голосом. Наташа отчаянно кивала, её голова бешено двигалась вверх-вниз, как будто она пыталась угодить, но напряжение всё же не отпускало. Она сжала челюсти, прикусив тыльную сторону ладони, пытаясь заглушить звуки, которые грозили вырваться наружу. Пальцы Ванды скользили по её коже, мягко танцуя, дразня и едва касаясь, пока бедра Наташи не начали покачиваться взад-вперед в безмолвной мольбе. Ожидание становилось невыносимым, это была восхитительная пытка, которую Наташа не испытывала уже полтора месяца.  И, конечно, Ванда была бы совсем плохой девушкой, если бы не трахнула её как следует, не так ли? — Это то, чего ты хочешь? — спрашивает она, когда ее большой палец находит путь к набухшему клитору Наташи. — Больше, — шепчет Наташа сквозь стиснутые зуб. И Ванда подчиняется. Ее рука двигается энергичнее, пальцы сгибаются и прижимаются к сладкому месту Наташи, едва напоминая себе, что нужно быть полегче. Чтобы растянуть ее удовольствие, пока она не начнет извиваться и умолять.  Несмотря на все ее усилия, из-под стиснутых челюстей время от времени вырывается приглушенный стон. Стенки Наташи сжимаются вокруг ее пальцев. Ноги дрожат, толкаясь в пальцы и с каждым толчком, выглядя гораздо более нуждающейся.  Улыбка Ванды становится всё шире, и в её глазах появляется искорка удовлетворения. Она ощущает, как каждое движение находит отклик, как её пальцы точно попадают в цель, и она добавляет третий палец, растягивая Наташу еще больше.  Глаза Наташи закатываются, а зубы, словно не в силах больше сдерживаться, еще глубже впиваются в тыльную сторону ладони, но она молчит. Тишина, сопровождаемая её напряженным дыханием, делает момент более острым, а ощущение риска, несмотря на боль, лишь усиливает её удовольствие, заставляя её сердце биться быстрее. — Ты уже близко? — ее голос звучит соблазнительным вызовом на ухо Наташе, — Не прошло и двух минут, Таша. Наташа лихорадочно кивает, её глаза закрованы страстью, а зубы сжимаются на ладони сильнее, почти до боли, придавая каждому движению дополнительную интенсивность, и с последним, глубоким толчком Ванда попадает в точку g Наташи, заставляя ее перелезть через край в мощном, беззвучном оргазме.

***

— Тебе нужно принять душ, — говорит Ванда, лениво потягиваясь и опираясь на локоть. Она выглядит чертовски довольной собой: распущенные волосы слегка растрёпаны, губы припухли от поцелуев, а на щеках всё ещё играет лёгкий румянец. Её зелёные глаза смеются, сверкают — как будто она только что выиграла в какой-то тайной игре, о которой Наташа даже не догадывается. Наташа, до этого мирно лежавшая с закрытыми глазами, с тихим стоном поднимает голову. Сонно и слегка раздражённо щурится, прежде чем сфокусировать взгляд на Ванде. — Душ? — переспросила она, растягивая слово. Она и так чувствует себя совершенно разбитой. Каждая мышца в теле тянет приятной усталостью, ноги будто налиты свинцом, а на коже до сих пор ощущаются прикосновения Ванды. Если честно, двигаться вообще не входит в её сегодняшние планы. — Я не смогу ходить ещё неделю, так что тебе придётся за мной ухаживать, — тянет она, драматично закидывая руку на лоб, словно актриса в старом фильме. Ванда закатывает глаза и цокает языком, но уголки её губ предательски подрагивают от сдерживаемого смеха. — Ой, давай только без этого, Романова, — фыркает она и медленно ползёт ближе, приглушённо шурша простынями. Наташа следит за ней сквозь полуопущенные веки, не шевелясь. Её взгляд ленивый, тёплый, удовлетворённый — точно взгляд хищника, который уже сыт, но не прочь поиграть. Но едва Ванда оказывается в пределах досягаемости, Наташа перехватывает инициативу: быстрым, отточенным движением хватается за её шею и тянет вниз, намереваясь поймать её губы в поцелуе. — Нет-нет-нет, — смеётся Ванда, уворачиваясь в последний момент. Она ловко дёргает головой назад, заставляя Наташу наткнуться носом на её подбородок. Наташа тихо чертыхается, но не отпускает её. Ванда чувствует, как её пальцы чуть сильнее сжимают кожу, теплом разливаясь по чувствительной линии шеи. — Что? Боялась, что мне это не понравится? — лениво тянет Наташа, поднимая бровь. — Я боялась, что это понравится нам обеим, а у нас, между прочим, планы, — отвечает Ванда, мягко, но настойчиво выскальзывая из её хватки. Наташа скептически прищуривается. — Какие ещё планы? — Мы идём на двойное свидание с нашими соседями. На секунду в комнате воцаряется полная тишина. — Что? — Наташа моргает, явно пытаясь осознать услышанное. — Ну, двойное свидание. Мы, они, еда, алкоголь… — невинно перечисляет Ванда, пожимая плечами. Наташа медленно морщит лоб. Ванда видит, как её мозг лихорадочно пытается переварить информацию, но явно спотыкается где-то на первых же словах. В этот момент она чуть ослабляет хватку, и Ванда моментально этим пользуется: одним лёгким движением выскальзывает из её рук и оседлает её, усаживаясь прямо на её живот. — Они геи? — наконец выдаёт Наташа, морщась, как будто пытается сложить в голове пазл, который ей совсем не нравится. — Нет. — Они знают, что мы встречаемся? — Нет. — Ванда, какого чёрта?! — раздражённо восклицает Наташа, запрокидывая голову назад. Ванда прыскает от смеха, склоняясь ближе. Её волосы спадают вниз, мягко щекоча кожу Наташи, но та, кажется, даже не замечает — слишком занята попытками понять, как именно её втянули в этот фарс. — Одно свидание не повредит, Нат, — говорит Ванда, проводя кончиком пальца по ключице Наташи. Голос её тёплый, мурлыкающий, но в глазах сверкает чистый азарт, — Бесплатная еда и выпивка. Разве это не приятный бонус? Наташа тяжело вздыхает. — Приятный бонус к чему? Ванда улыбается — медленно, лениво, с той опасной игривостью, от которой у Наташи неизменно сбивается дыхание. — К тому, что после свидания мы займёмся сексом, — отвечает она, склонив голову набок. Она произносит это с таким видом, будто обсуждает самую логичную вещь на свете. Наташа закрывает глаза и тяжело вздыхает. — У тебя очень странное представление о романтике, — бормочет она. Ванда смеётся, наклоняется ближе и, не дожидаясь больше разрешения, целует её.