Dawn of Friendship/На заре дружбы

      Из всех дней, что Леголас когда-либо проводил в Имладрисе, этот был самым тяжелым. И к тому же очень неловким. В настоящий момент его стражники и все жители Имладриса ждали его во дворе. Хотя Леголас уже должен был быть на пути в Лихолесье. Возможно, им уже даже удалось бы добраться до Туманных гор…       Принц вздохнул. Ему всегда было тяжело прощаться со своими друзьями и второй семьёй в Имладрисе, и эта задержка совсем не облегчала задачу. Но он не мог понять в чем причина его задержки. Леголас потратил около двух часов на поиски своего коня, который должен был находиться в конюшне.       Когда он вошёл в конюшню, чтобы забрать Туилин, стойло было пустым. Эльф не слишком встревожился. Его жеребец был умным и упрямым и обычно любил побродить вокруг, вместо того чтобы оставаться там, где ему полагалось быть. Но сейчас проблема была в том, что конь не отреагировал на свист Леголаса.       Заметив открытую заднюю дверь конюшни и решив, что конь мог отойти слишком далеко, чтобы его услышать, Леголас решил последовать за своим своенравным скакуном, никому не рассказывая о своей маленькой проблеме. Близнецы уже столько раз язвили насчет жеребца, что принцу хватило этого на всю жизнь.       Надежда Леголаса быстро найти Туилин оказалась напрасной, и теперь он не только беспокоился о пропаже своей лошади, но и начал опасаться, что верный эскорт и друзья решат что его самого похитили. На этот раз Леголасу хотелось бы, чтобы сады Имладриса были немного меньше. Он задумался, что могло случиться с Туилин в таком безопасном месте, как Имладрис.       Он знал, что жеребец никогда не проигнорировал бы свист хозяина, так что он либо не слышал его, либо не мог подойти. Леголас сомневался, что в Имладрисе есть конокрад, и, кроме того, Туилин не дал бы себя украсть. Поскольку в конюшнях и стойле не было никаких следов серьёзных повреждений, Леголас был уверен, что вор не был замешан в пропаже.       Тем не менее, с жеребцом могло случиться что-то непредвиденное. Или он убежал так далеко, что Леголас не мог его услышать? Это была загадка, а Леголасу сейчас меньше всего нужны были загадки. Возможно, это была всего лишь шутка близнецов. Если это так, Леголас решил, что на этот раз он их убьёт.       Леголас миновал красивый пруд с кувшинками и заметил группу густо растущих деревьев неподалёку справа от него. Проведя большую часть жизни в Лихолесье, Туилин любил леса, и деревья казались ему хорошим укрытием. Эльф снова свистнул. Ответа не последовало. Леголас понял, что пришло время принять решение.       Хотя его гордость не позволяла ему вернуться и рассказать остальным о случившемся, он понимал, что это самый разумный выбор. Было очевидно, что ему нужна помощь, и он не хотел без необходимости беспокоить свой эскорт. Он неохотно повернул назад, когда услышал далёкое ржание с другой стороны от дома.       Леголас посмотрел на деревья, но ничего не увидел. Он снова свистнул, и на этот раз конь сразу же ответил, причём громче, чем раньше. Леголас с облегчением улыбнулся и поспешил на звук. Похоже, он наконец-то нашёл своего коня, и Туилин не ржал так, будто ему больно или он умирает.       Войдя в небольшой подлесок, Леголас услышал чей-то голос и ржание лошади, словно в ответ на слова. Тогда принц впервые осознал, что совершенно безоружен. Но ему не терпелось наконец-то найти разгадку, поэтому он не остановился. Эльф бесшумно скользил между деревьями и вскоре вышел на поляну прямо посреди леса. Он снова услышал голос и на этот раз смог разобрать слова.       — Пожалуйста, успокойся! Он может тебя услышать! Ты испортишь мой план, если не будешь молчать.       Больше не скрываясь, Леголас вышел на поляну. Он узнал этот голос.       Сначала он увидел Туилин. Серый жеребец был привязан к стволу дерева верёвкой. Он смотрел на что-то перед собой, настороженно навострив уши. Леголас уставился на маленького человеческого ребёнка, который стоял перед большим жеребцом и продолжал разговаривать с ним, совершенно не замечая присутствия эльфа.       Леголас едва сдержал желание протереть глаза, чтобы убедиться, что ему все не кажется. Похоже, здесь всё-таки был конокрад.       — Эстель? — спросил он, прерывая умоляющие слова ребёнка, который все еще разговаривал с конем.       Мальчик замер. Леголас задумался не решил ли Эстель притвориться мёртвым, в надежде, что эльф уйдёт. Но тут мальчик медленно повернулся к нему и посмотрел на него большими виноватыми глазами. Мгновение изучая лицо ребенка, Леголас мог только надеяться, что Эстелю никогда не придётся лгать кому-то по-настоящему, потому что все могли читать его как открытую книгу.       Леголас переводил взгляд с ребёнка на коня. Он понятия не имел, как мальчику удалось вывести его из стояла. Очевидно, ему не только удалось подойти к угрюмому жеребцу, но и накинуть верёвку ему на шею, отвести его на значительное расстояние от конюшни и привязать к дереву. Боевой конь позволял прикасаться к себе лишь немногим избранным, обычно эльфам, которых он давно знал и которым его всадник безоговорочно доверял. Эстеля он видел лишь однажды.       Через пару минут Эстель склонил голову и посмотрел на землю перед собой.       — Ты очень сердишься? — тихо спросил он, не смея взглянуть на эльфа.       Мальчик выглядел совершенно несчастным и, очевидно, изо всех сил сдерживал слёзы. Леголас вздохнул. Он опустился на одно колено и осторожно взял мальчика за подбородок, заставляя его посмотреть на него.       — Почему ты это сделал? — спросил он. Глядя в выразительные серые глаза, в которых стояли непролитые слёзы, он добавил: — Я не сержусь, мне просто любопытно.       Это была правда. Леголас не мог злиться на этого ребёнка. Эстель занимал особое место в его сердце с тех пор, как они впервые встретились, и, как ни странно, он почти гордился достижениями ребёнка, а не злился из-за «кражи» лошади. И всё же он очень хотел узнать, почему Эстель вдруг решил стать конокрадом.       Мальчик опустил взгляд.       — Я не хотел, чтобы ты уезжал, — признался он. — Я подумал, что, если смогу спрятать твою лошадь, ты не сможешь уехать.       Глубокая искренность и отчаяние в этих словах на мгновение лишили Леголаса дара речи. Он с самого начала знал, как сильно будет скучать по мальчику до своего следующего визита в Имладрис, но не ожидал, что Эстель будет так сильно переживать из-за его отъезда.       — Прости, — мягко сказал Леголас. — Я должен был поговорить с тобой об этом раньше. Я не хочу уезжать и буду ужасно скучать по тебе, но Имладрис не мой дом. Я нужен в Лихолесье, и там моя семья.       — Но… — начал Эстель, и по его щекам покатились слезы. — Но мои братья говорят, что в Лихолесье опасно! Что, если… Что, если случится что-то плохое и ты вообще не вернёшься?       Леголас внезапно вспомнил, как мальчик потерял своих родителей. Вероятно, он до смерти боялся, что люди, которых он полюбил, внезапно исчезнут из его жизни так же внезапно и безвозвратно. Хотя он понимал, что Элладан и Элрохир, скорее всего, отговаривали Эстеля от поездки в Лихолесье, он жалел, что они сказали мальчику, что там опасно.       Он обнял ребенка, позволив рыдать у себя на плече.       — В Лихолесье может быть опасно, — согласился он. — Но я живу там сотни лет, и со мной не случилось ничего плохого.       Леголас был уверен, что Трандуил и многие другие (в основном целители) вряд ли согласятся с этим утверждением, но он надеялся, что его слов будет достаточно, чтобы успокоить мальчика. Эстель слегка повернул голову, чтобы посмотреть на него.       — Я вернусь, — добавил Леголас, слегка погладив его по тёмным волосам.       — Ты обещаешь? — спросил он приглушенным голосом.       — Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы вернуться как можно скорее, — ответил Леголас.       Эстель на мгновение задумался, затем поднял голову с плеча Леголаса и кивнул, показывая, что принял обещание.       — Кроме того, — сказал лесной эльф, — ты сможешь навестить меня, когда станешь достаточно взрослым.       Глаза Эстеля загорелись.       — Я скоро стану достаточно взрослым? — с надеждой спросил он.       Леголас рассмеялся, увидев нетерпение на юном лице.       — Скоро, — заверил он.       Эстель вздохнул, и Леголас с трудом подавил смешок. Глаза мальчика снова стали грустными.       — Но я буду очень по тебе скучать, — сказал он. — Ты не можешь остаться подольше?       — Нет, Эстель, я не могу больше оставаться здесь, — ответил Леголас с ноткой сожаления в голосе. — Я и так задержался дольше, чем планировал, и если я останусь ещё, нам все равно будет трудно расстаться, поверь мне.       Эстель кивнул, но не поднял взгляд от земли.       — На самом деле я не уйду, — сказал Леголас. — Я всё равно буду здесь, — он положил руку на сердце Эстеля, — и ты сможешь поговорить с деревом, пока меня не будет. Помнишь?       — Я никогда не забуду этот момент, — ответил Эстель, и в его глазах внезапно вспыхнула надежда. — Но я не могу разговаривать с деревьями так, как ты.       — Дерево — мой друг, а теперь оно стало и твоим другом. Думаю, ты сам найдёшь способ понять, что оно тебе говорит.       Эстель задумчиво посмотрел на лесного эльфа и, кажется, немного успокоился.       — Наверное, нам стоит вернуться, — храбро сказал он.       Туилин фыркнул и ткнулся носом в голову мальчика, словно соглашаясь. Эстель хихикнул, когда дыхание лошади защекотало его кожу.       — Думаю, Туилин с тобой согласен, — заметил Леголас. Он поднялся с колен и быстро и легко освободил лошадь от верёвки. Узлы были такими слабыми, что лошадь могла бы освободиться в любой момент. — Предатель, — нежно прошептал он жеребцу. Туилин проигнорировал его, очевидно, посчитав мальчика перед собой слишком интересным, чтобы отвлекаться на своего всадника.       Леголас покачал головой. Он был совершенно уверен, что ему никогда не удастся забыть этот визит. Сначала паук, а теперь ещё и лошадь. Он посмотрел на Эстеля, который улыбался ему снизу вверх, и понял, что ему всё равно. Мальчик стоил того смущения.       Леголас посадил ребенка на спину жеребца и был вознагражден еще одной ослепительной улыбкой.       — Вероятно, пришло время заверить твою семью и мой эскорт, что с нами не произошло ничего драматичного, — сказал он. — Они, должно быть, уже беспокоятся.       — Я не знаю, почему они всегда так сильно беспокоятся, — ответил Эстель. — Они так же нянчатся с тобой, как со мной?       — Думаю, что да, — ответил Леголас, вспоминая, как за ним ухаживали, беспокоились о нём и лечили разные эльфы, словно наседки с цыпленком. — Кажется, я ни на секунду не оставался один, когда был ранен.       — Я знаю, каково это, — сочувственно сказал Эстель. — Я думаю, это несправедливо. В конце концов, мы же не ищем неприятности, они сами нас находят.       Туилин фыркнул.       — Тебя никто не спрашивал, — пробормотал Леголас, садясь на лошадь позади Эстеля. — Я с тобой полностью согласен, — сказал он мальчику.       Почувствовав лёгкое прикосновение к шее Туилин повернулся и направился обратно в сторону конюшен.       — И пока тебя не будет, — объявил Эстель, — я сделаю всё возможное, чтобы стать достаточно взрослым, чтобы навестить тебя.       Леголас не знал, что на это ответить.