Dawn of Friendship/На заре дружбы

      Ситуация была необычной. С тех пор как Эстеля привезли в Имладрис, Леголас не мог припомнить ни одного дня, когда ему приходилось искать мальчика. Обычно Эстель сам находил его и не отходил до последнего дня визита. Но сегодня мальчик бесследно исчез. Леголас наконец решил поискать Эстеля, и вскоре его инстинкты и терпение привели в нужное место.       Он нашёл Эстеля в одной из опустевших гостевых комнат, сидящим у окна. Он не смотрел наружу, а уставился на дождь, барабанящий по оконному стеклу, и одним пальцем водил по каплям, стекающим по стеклу, не замечая ничего вокруг. Леголас на мгновение замешкался, пытаясь понять настроение мальчика. Но прежде чем он успел решить, что делать дальше, Эстель заговорил.       — Ты думаешь, они говорят правду? — спросил он, всё ещё глядя на капли дождя.       Зная, что Эстель не ждёт от него ответа на этот вопрос, а просто хочет чтобы Леголас остался, эльф не ответил, а тихо вошёл в комнату и сел рядом со своим задумчивым юным другом у окна. Эстель не посмотрел на него, но перестал рисовать линии на стекле и опустил руку на колени.       — Ты думаешь, это правда, что Илуватар плачет, когда идёт дождь? — снова спросил он, на этот раз ясно давая понять, что хочет знать.       Леголас удивлённо посмотрел на него.       — Кто тебе это сказал?       — Дети из деревни, — ответил Эстель, наконец повернув голову и взглянув на друга.       Леголас некоторое время молчал. По правде говоря, в дожде было столько же радости, сколько и в солнечном свете, и он слышал благодарную песню всех зелёных растений вокруг, которые пили воду, дарующую им жизнь и рост, но он также знал, что Эстель хотел услышать не это, и не этот ответ он искал сегодня.       — При дворе моего отца был старый эльф, который всегда говорил, что, когда умирает храбрый воин, небеса плачут по нему, — тихо сказал он. Он уже давно не вспоминал это выражение, но взгляд Эстеля подсказал ему, что он сказал правильные слова.       — Ты веришь в это? — прошептал мальчик.       — Я не знаю, — честно ответил Леголас. — Я знаю только, что дождь легче переносить, чем солнечный свет, когда теряешь кого-то, кто близок твоему сердцу.       Эстель задумчиво кивнул.       — Когда умерли мои родители, шел дождь, — сказал он. — Я помню только грозу тем днем.       — Я знаю, — ответил Леголас. Было странно и успокаивающе думать, что небеса оплакивали судьбу этих храбрых людей, отдавших свои жизни за сына.       — Как ты думаешь, поможет ли дождь Элладану и Элрохиру? — спросил Эстель, бросив короткий взгляд на своего друга.       — Я так не думаю, — тихо ответил Леголас. — Пока нет.       — Сегодня они потеряли друга.       — Я знаю.       Леголас узнал об этом, как только прибыл гонец, поскольку в тот момент он находился в одной комнате с Элрондом и близнецами. Сегодня утром погиб следопыт, который пытался защитить жителей деревни от стаи волков. Подкрепление прибыло слишком поздно для тяжелораненого следопыта. Он умер на руках у целителя, которого быстро вызвали из ближайшей деревни. Все жители деревни выжили.       Этот человек был хорошим другом Элладана и Элрохира, и эта новость сильно их потрясла, особенно потому, что она пришла совершенно неожиданно. Уже довольно давно не было ни нападений, ни стычек с орками, и все считали, что рейнджеры какое-то время будут в безопасности.       — Они чувствуют себя виноватыми, — добавил Леголас, надеясь, что это поможет Эстелю понять. — Из-за чувства вины всегда трудно отпустить горе и гнев.       Эстель вопросительно посмотрел на него.       — С чего бы им чувствовать себя виноватыми? — спросил он. — Их даже не было там, когда это случилось!       — Ты всегда чувствуешь себя виноватым, когда не можешь спасти друга, — ответил Леголас. — Особенно когда тебя не было рядом, когда он нуждался в тебе.       Эстель долго смотрел на него, не отрывая взгляда от лица эльфа.       — Ты пообещаешь мне кое-что? — наконец спросил он.       — Что?       — Пообещай мне, что не умрёшь, когда я не смогу прийти к тебе. Пообещай мне, что не бросишь меня вот так! Никогда.       Леголасу потребовалось мгновение, чтобы осмыслить сказанное. Эстель не сводил с него глаз, и в них читался страх.       — Я не могу дать тебе это обещание, — сказал Леголас, не в силах солгать другу, хотя взгляд мальчика разрывал ему сердце.       — Тогда пообещай мне, что попытаешься, — взмолился Эстель, не желая сдаваться.       — Я бы сделал это и без обещания, — сказал Леголас, — но если это тебя успокоит, я обещаю.       Эстель немного расслабился. Ради мальчика Леголас мог только надеяться, что сможет сдержать это обещание. Какое-то время они просто сидели рядом, наблюдая за дождём.       — Ты видел моих братьев? — спросил Эстель.       Леголас кивнул.       — Мы немного поговорили. — Он посмотрел на мальчика, сидящего рядом с ним. — Думаю, они хотели бы увидеть и тебя.       — Но я даже не знал погибшего, — нерешительно сказал Эстель. — И я не воин.       — Иногда важно лишь понимать горе и быть готовым утешить, выслушать или просто быть рядом.       Видя, что в глазах мальчика всё ещё читаются сомнения, Леголас мягко добавил:       — Хотел бы ты увидеть своих братьев, если бы ты потерял друга?       Эстель кивнул, и на его лице впервые появилась улыбка.       — Я всегда хотел быть рядом с ними, — сказал он, — даже если бы я никого не потерял.       — Тогда давай пойдём и найдём их. — Улыбнувшись мальчику, Леголас встал и протянул ему руку. Эстель схватил её и позволил эльфу поднять себя на ноги. В последний раз взглянув на окно и дождь за ним, он повернулся и вышел из комнаты вместе со своим другом.       Примерно 80 лет спустя, в феврале 3019 года Третьей Эпохи, когда три охотника преследуют орков, взявших в плен Мерри и Пиппина…       Как только стемнело, начался дождь. Они смогли найти укрытие между скалами. Места было достаточно чтобы не промокнуть насквозь, но капли все равно попадали на них. Леголас знал, что дождь продлится недолго, и не чувствовал холода, поэтому ему было всё равно на сырость, и он знал, что Арагорну тоже. Гимли уже лёг, явно намереваясь попытаться уснуть, несмотря на дождь.       Арагорн присел на камень рядом с Леголасом, чувствуя на лице капли дождя и желая, чтобы они смыли всю его усталость.       — Наконец-то небеса плачут, — тихо сказал он. — Я рад.       Леголас печально улыбнулся, вспомнив день много лет назад, когда мальчик, который теперь стал мужчиной, задавался вопросом о том, что дождь — это слезы Илуватара. Он знал, что Арагорн тоже думал о том дне.       — Я тоже рад, — сказал он, положив руку на плечо друга. — Боромир был храбрым воином.       — И я начинаю верить, что мои спутники не только странные, но и сумасшедшие, — раздался позади них голос промокшего и уставшего гнома. — Радуются дождю. Мне следовало путешествовать с гномами! Вам двоим лучше бы отдохнуть, а не будить меня болтовнёй!       Улыбка Леголаса стала шире, и в глазах Арагорна заплясали смешинки. Тем не менее они оба молчали, слишком серьёзные, чтобы сейчас подшучивать над гномом. Арагорн ещё несколько драгоценных мгновений наслаждался прохладной свежестью дождя на своём лице, а затем сказал:       — Я последую твоему совету, мой друг гном, и тоже постараюсь отдохнуть. Завтра нам понадобятся все наши силы. Спокойной ночи, мой друг, — сказал он, поворачиваясь к Леголасу.       — Losto mae, Эстель, — ответил эльф.       После того, как человек и гном улеглись, Леголас какое-то время прислушивался к их дыханию. Чувствуя, что на сердце друга всё ещё было тяжело от горя, эльф тихо запел старую песню, очень похожую на те, что пели в Лотлориене. На какое-то время он погрузился в воспоминания о Гэндальфе и Боромире, позволяя нежной мелодии успокоить боль в его сердце и надеясь, что она сделает то же самое хотя бы для одного из его спутников.       Когда слова наконец затихли, он услышал тихое:       — Хэннон ле.       Эльф улыбнулся, потом с облегчением поднялся и начал свой одинокий дозор, прислушиваясь к любым звукам, которые могли бы указывать на опасность. Всю ночь он не слышал ничего, кроме далёкого пения звёзд и ветра.