Часть 9. Дар утешения
4 апреля 2025 г., 06:51
Впервые за долгие годы Леголас не ждал визита в Имладрис. В начале тропы, которая должна была привести его в долину он остановил коня и посмотрел на прекрасные крыши, деревья и водопады, раскинувшиеся перед ним. Было раннее утро, и над рекой, протекавшей у подножия ущелья, поднимался туман, скрывая от его взора часть зданий внизу и придавая скрытой долине таинственный, зачарованный вид.
Он не хотел быть здесь. Он не мог найти здесь то, что искал. Сейчас он хотел только побыть в одиночестве. Леголас жалел, что отец не выбрал кого-нибудь другого, чтобы передать послание в Имладрис. Леголас всё ещё не был уверен, отправил ли его Трандуил, потому что действительно было срочное послание и ему нужен был быстрый гонец, или потому что отец просто беспокоился о нём. Возможно, и то, и другое, а может, только второе, размышлял он.
Эльф наблюдал как туман рассеялся и первые лучи солнца коснулись долины, превратив воду внизу в сверкающее серебро. Наконец серый жеребец под ним слегка пошевелился и повернул голову, желая взглянуть на своего всадника. Леголас наклонился вперёд и коснулся мускулистой шеи животного.
— Я знаю, — прошептал он лошади. — Ты устал и хочешь оказаться в конюшне.
Конь фыркнул в ответ. Леголас вздохнул, жалея, что не может повернуть назад, и слегка коснулся пятками боков Туилин. Жеребец тут же снова тронулся с места, следуя по узкой тропинке вниз в долину.
Вскоре Леголас спешился во дворе Имладриса. Ведя Туилинн в конюшню, он чуть не столкнулся с кем-то, кто собирался выйти из конюшни в такое раннее время суток.
— Леголас! С тех пор, как я тебя знаю, ты, должно быть, впервые пришёл так рано! — раздался голос. Он звучал радостно, и Леголас почувствовал, как чьи-то руки обнимают его в знак приветствия.
— Доброе утро, Элрохир, — ответил лесной эльф спокойно. Было приятно видеть старого друга, но Леголасу всё ещё не хотелось ни с кем встречаться.
Заметив, что Леголас отреагировал не так, как он ожидал, Элрохир отпустил плечи друга, и лесной эльф быстро прошёл мимо него, ведя Туилин к его стойлу.
— Поскольку я единственный, кому сегодня нечем заняться, я решил дождаться тебя, — продолжил Элрохир, не обращая внимания на странное поведение друга. — Эстель отправился на охоту с Глорфинделем, но я думаю, они скоро вернутся.
Леголас на мгновение уставился на серое тело коня, затем поднял голову и посмотрел прямо в глаза другу.
— Элрохир, я рад тебя видеть, — мягко начал он, — но, думаю, тебе следует кое-что знать. Я приехал не потому, что хочу быть здесь. Я приехал только потому, что отец просил меня передать послание. Сейчас я хочу только одного — побыть одному.
Элрохир долго молча смотрел на него.
— Я понимаю, — наконец сказал он, и в его глазах не было и следа обиды. — Отец захочет увидеться с тобой как можно скорее. Сказать ему, что ты приехал?
Леголас кивнул.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что, — ответил Элрохир и после секундного колебания добавил: — Надеюсь, ты передумаешь.
С этими словами он повернулся и ушёл. Леголас смотрел ему вслед, пока Туилин не толкнул его легонько, напоминая о обязанностях всадника. Прекрасно понимая, что при обычных обстоятельствах конь скорее укусил бы его, чем толкнул, Леголас похлопал жеребца по шее и начал за ним ухаживать.
Примерно через два часа Леголас вышел из дома в большой сад. Он с облегчением понял, что разговор с Элрондом закончился и его долг выполнен. Конечно, Элронд настоял на том, чтобы осмотреть его, но раны почти зажили, и лорд отпустил его. Леголас не знал, сколько времени потребуется, чтобы ответить на послание, и понятия не имел что ему делать в ожидании ответа.
Поэтому направился в сады как делал всегда, но сегодня он не мог по-настоящему насладиться их красотой или даже заметить её. Не желая даже разговаривать с деревьями, Леголас держался подальше от тех частей сада, которые обычно посещал. Бесцельно побродив некоторое время, эльф оказался в уголке сада, который видел лишь однажды.
Теперь он был далеко от дома, но не покинул границы Имладриса, и его окружали цветущие кустарники, камни и высокая трава, слегка колышущаяся на ветру. Слева земля резко обрывалась, открывая прекрасный вид на ущелье и реку внизу. Чувствуя усталость телом и душой, Леголас сел на траву и прислушался к звукам реки, пока мерное журчание воды и шум ветра не убаюкали его, и он на какое-то время погрузился в сон.
Когда Леголас снова проснулся, он сразу почувствовал, что не один. Зная, что он в безопасном месте, эльф не стал напрягаться, а просто открыл глаза и сосредоточился, стараясь понять, что происходит вокруг. Он сразу заметил, что тени вокруг него изменились. Был уже полдень, а значит, он проспал несколько часов. А потом он увидел Эстеля, который сидел скрестив ноги, на траве рядом с ним, прислонившись спиной к камню и читая книгу.
Леголас не удивился тому, что молодой человек нашел его. Они привыкли инстинктивно знать, где искать друг друга. Эстель поднял голову, словно почувствовав, что эльф проснулся, хотя Леголас ещё не пошевелился и не издал ни звука. Их взгляды встретились.
Леголас медленно сел, и Эстель положил книгу себе на колени, задумчиво глядя на друга. По глазам Эстеля Леголас понял, что тот либо без труда уловил его настроение, либо поговорил с Элрохиром до того, как прийти сюда.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — тихо спросил Эстель.
Взгляд человека был открытым и обеспокоенным, и Леголас знал, что тот примет любое его решение без обиды или негодования. Глядя в серые глаза, Леголас вдруг кое-что понял. В Имладрисе было много мест, куда он ходил, когда хотел побыть один, но Эстель не знал ни одного из них. Уже много лет одиночество означало скорее совместное молчание, чем уединение. Присутствие Эстеля никогда не беспокоило его, и сейчас он понял, что ничего не изменилось.
Эльф покачал головой, не произнеся ни слова. Этого было достаточно для Эстеля. Молодой человек прислонился к камню, положив книгу на траву рядом с собой. Долгое время они молчали, и между ними воцарилась уютная, привычная тишина. Эстель наблюдал за птицами, которые беспокойно порхали в кустах вокруг них, и слушал жужжание пчёл и журчание неутомимой воды далеко внизу, в долине, в то время как Леголас просто сидел неподвижно, глядя на клочок травы перед собой.
— Он звал меня, — внезапно заговорил Леголас, и в его голосе прозвучала боль. — Он звал на помощь, но я не смог до него добраться. Я не смог его спасти. — Он закрыл глаза, желая избавиться от воспоминаний.
— Ты винишь себя в его смерти? — мягко спросил Эстель.
Леголас повернул голову и посмотрел на него, его глаза потемнели от воспоминаний. Он немного подумал над вопросом, прежде чем ответить:
— Нет. Я знаю, что это не моя вина, я ничего не мог сделать. Возможно, я чувствую вину за то, что остался жив… Я не могу забыть тот момент, когда он позвал меня на помощь, а я не смог до него добраться. Что, если он подумал, что я его бросил?
— Леголас, я знаю, что ты чуть не убил себя, пытаясь добраться до него, — серьёзно ответил Эстель. — Даже если бы мне не рассказали об этом, я знаю, как бы ты отреагировал. Ты бы никогда не поступил иначе для друга. Это просто в твоей природе. Он тоже это знал. Он знал тебя. Он бы никогда не усомнился в тебе, даже умирая.
Он мгновение смотрел на Леголаса, а затем добавил:
— Мне жаль. Я знаю, что Нимдей был очень хорошим другом. Я знаю, что тебе больно.
— Как-то неправильно находиться здесь, — прошептал Леголас, глядя на цветущие кусты и прекрасный пейзаж вокруг них. — Здесь все — красота, покой… и комфорт. Как я могу быть здесь, когда все, что он испытал в свои последние минуты, — это боль и ужас?
— Он снова закрыл глаза. — Вот почему я не хотел приходить сюда, — тихо добавил он. — Я не хочу забывать.
Он почувствовал, как Эстель взял его за руку.
— Чего бы хотел Нимдей? — мягко спросил Эстель. — Как ты думаешь, он хотел бы, чтобы ты зациклился на этом воспоминании и переживал его снова и снова?
Леголас не открыл глаза, но неосознанно сжал руку друга.
— Нет, — сказал он очень тихо.
— Вокруг было слишком много врагов, Леголас. Никто не смог бы добраться до него вовремя. Тебе нужно отпустить его.
Леголас наконец открыл глаза, и его затравленный взгляд встретился со взглядом друга.
— Не думаю, что смогу, — сказал он. — Я не смог попрощаться. У меня не осталось от него ничего, кроме этих воспоминаний.
— Тебе не обязательно отпускать его сегодня или даже завтра, но тебе нужно это сделать, — серьёзно сказал Эстель. — У тебя осталось не только это воспоминание. Я думаю, он предпочёл бы, чтобы ты помнил, как он жил, а не как он умер. Ты мог умереть, и ты хотел бы чтобы он отказался от утешения и держался за горе ради тебя?
Леголас молча покачал головой, не в силах отрицать правоту друга.
— И поскольку ты уже здесь, — добавил Эстель, — ты также можешь позволить своим друзьям помочь. Даже я помню Нимдея по тем временам, когда он приходил в составе твоего эскорта. О нем нужно помнить много такого, что не включает в себя горе и смерть.
Их взгляды снова встретились, и Леголас долго смотрел на Эстеля, чувствуя странное умиротворение.
— Как ты всегда находишь способ утешить меня, даже когда я не прошу тебя о помощи и не хочу её?
— Потому что я знаю тебя, — ответил Эстель с улыбкой. — Тебе никогда не придется просить.
