Dawn of Friendship/На заре дружбы

      Леголас поднял руку, собираясь постучать в знакомую деревянную дверь, но заколебался, замерев. Как бы ни нравились ему частые короткие визиты в Имладрис в последние годы, теперь он с ужасом ждал столь же частых расставаний.       Эстель не был в этом виноват. С того рокового дня, когда он украл лошадь Леголаса, чтобы заставить своего друга остаться, мальчик изо всех сил старался быть храбрым, когда наступало время прощаться. К сожалению, Эстель всё ещё не очень хорошо умел скрывать свои эмоции, особенно от того, кто так хорошо его знал. Не раз слёзы, блестевшие в больших серых глазах ребёнка, и слегка дрожащие губы почти заставляли Леголаса повернуть назад и пообещать остаться, лишь бы это печальное выражение исчезло с лица мальчика.       И именно те моменты, когда им приходилось прощаться до следующего визита, больше всего показали Леголасу то, что значит быть смертным. Для Эстеля время шло гораздо быстрее, чем мог бы понять любой эльф, перед которым простиралась бесконечная вечность. Казалось, что смертные обречены на то, чтобы хвататься за то, что постоянно ускользало от них.       С тех пор, как принц познакомился с Эстелем, он впервые начал обращать внимание на течение времени, замечая, как его человеческий друг меняется. Ему было одновременно интересно и немного страшно видеть, как меняется поведение мальчика. Постоянное течение месяцев и лет, которые раньше не имели для Леголаса особого значения, внезапно стало одной из самых важных вещей в его жизни, поскольку он не хотел пропускать слишком много из детства и юности Эстеля из-за своих нерегулярных визитов.       Эльф вздохнул, опуская руку. Если бы только он мог найти способ навестить Эстеля, не прощаясь с ним в конце. На этот раз мальчик, похоже, решил, что лучше всего будет не провожать его. Возможно, так было к лучшему, но Леголас не мог заставить себя уйти не попрощавшись. Они жили в опасные времена, и хотя Эстель был в Имладрисе в полной безопасности, сам Леголас возвращался в место, в котором давно не было безопасности.       Каждый раз прощаясь они могли видеться в последний раз. Леголас слишком часто видел смерть, и прекрасно знал, какую душевную боль может причинить упущенная возможность попрощаться. Он не хотел, чтобы Эстель испытал такую боль.       Расправив плечи, принц снова поднял руку и заставил себя постучать. После того, как на протяжении многих лет он сражался с бесчисленными порождениями тьмы, попрощаться с одним маленьким мальчиком не могло быть для него слишком пугающей задачей, не так ли?       — Уходи! — раздался приглушённый голос из комнаты.       Леголас приподнял бровь. Не похоже на убитого горем ребенка. Его любопытство разгорелось, он проигнорировал приказ, открыл дверь и вошёл в комнату, прежде чем Эстель успел сказать ещё хоть слово. Он увидел надутого мальчика, который сидел на кровати, скрестив ноги и прижимая к груди подушку. Однако вскоре обида сменилась смесью недоверия и гнева, когда Эстель пристально посмотрел на незваного гостя.       — Я сказал тебе убираться! — рявкнул он на эльфа.       Леголас молча долго смотрел на мальчика. Не выдержав его взгляда, Эстель быстро отвернулся, крепче прижав подушку к груди, и на его лице снова появилось угрюмое выражение. Когда мальчик по-настоящему хотел побыть один, эльф всегда уважал его желание. Однако на этот раз он почувствовал, что за всей этой грубостью скрывается что-то другое. Гнев в глазах Эстеля смешивался с едва скрываемой болью.       Приняв решение, Леголас сел на кровать рядом с юным другом, не потрудившись сначала снять колчан и пристёгнутые к спине ножи. Он пришёл прямо со двора, где его ждали эскорт и терпеливый жеребец, готовые отправиться в путь. Леголас уже был полностью вооружён и одет в одежду для верховой езды и плащ. Ему было жарко в дорожной одежде, которая предназначалась для защиты от холода, ожидавшего их высоко в Туманных горах, а не для отапливаемого помещения, но в тот момент ему было не до комфорта.       — Раньше ты говорил другое, — спокойно ответил он на обвинение мальчика. — Ты попросил меня остаться.       Это была правда. Хотя Эстель только что приказал ему уходить, его взгляд говорил совсем о другом, и Леголас ни за что не оставил бы своего юного друга, если бы тому было больно. Эстель моргнул, но не стал ни отрицать, ни подтверждать свои слова. Довольный тем, что гнев мальчика на мгновение утих, Леголас мягко спросил:       — Что случилось?       — Я человек, — угрюмо ответил Эстель, и в его глазах мелькнул отголосок прежнего гнева.       Леголас нахмурился.       — Я заметил это, когда впервые увидел тебя.       Эстель бросил на него кислый взгляд.       — Я кое-что читал о твоем доме, — сообщил он другу. — Некоторое время назад Эрестор подарил мне книгу об эльфийских королевствах Средиземья, но тогда я не мог читать достаточно хорошо, только разглядывал картинки. Сегодня я вспомнил о книге и… И я подумал, что, прочитав о том, куда ты направляешься, станет легче. Было бы ощущение, что я иду с тобой.       Мальчик ненадолго замолчал, но Леголасу не хотелось ничего говорить. Слова Эстеля тронули его, но в то же время вызвали тревогу. Он не хотел, чтобы мальчик пока что знал о его доме. Эстель знал о враге и его созданиях больше, чем должен знать любой ребенок, и у него и так было много кошмаров по ночам.       — От книги было мало толку, — продолжил Эстель, и Леголас постарался не показать облегчения, которое он почувствовал, услышав эти слова. — Вообще-то, я узнал о твоем народе только одну вещь. В книге сказано, что эльфы Лихолесья настороженно относятся к незнакомцам и обычно избегают контактов с другими расами. — Он укоризненно посмотрел на эльфа. — По этой причине я не могу навестить тебя? Потому что я человек, а твой отец и друзья не хотели бы, чтобы я приезжал?       На мгновение Леголас был ошеломлён. Ему и в голову не приходило, что из-за его нежелания говорить о доме, Эстель может почувствовать себя нежеланным. Вероятно, этого бы вообще не случилось, если бы Эстель не читал ту книгу в неподходящий момент, но Леголас понимал что сам виноват в этой ситуации. Ему следовало быть умнее. Эстель всегда чувствовал, когда он пытался что-то от него скрыть или приукрасить.       Леголас подавил вздох. Его попытка защитить Эстеля обернулась против него. Видя неуверенность, смешанную с гневом в глазах мальчика, эльф разрывался на части. Он по-прежнему не хотел, чтобы Эстель знал больше, чем нужно, но и не мог позволить мальчику поверить в то, что кто-то не хочет его видеть.       — Нет, Эстель, не по этой причине тебе не разрешают приезжать ко мне, — честно сказал Леголас. — Тебе всегда будут рады в моём доме. — Он посмотрел мальчику прямо в глаза, надеясь, что Эстель увидит правду в его взгляде, даже если не поверит его словам. — Ты мне веришь? — тихо спросил он, стараясь не показывать, как много для него значил ответ.       Эстель долго молча смотрел на него, почти так же пристально, как эльф. Затем нерешительно кивнул и немного расслабился, из его позы исчезли последние следы гнева. Леголас молча протянул руку, и мальчику не нужно было больше никаких подсказок. Он тут же отбросил подушку на пол и прижался к эльфу, позволив Леголасу обнять его.       — Тогда в чём причина? — спросил Эстель, прислонившись к эльфу, но не глядя на него.       — Я уже говорил тебе во время одного из моих предыдущих визитов, — ответил Леголас. — Лихолесье — опасное место. Я не хочу, чтобы ты отправлялся туда до того, как Глорфиндель и твои братья обучат тебя как защищаться. — Он посмотрел на мальчика, прижавшегося к его боку, и решил, что на этот раз Эстель заслуживает полной правды. — Кроме того, в Лихолесье есть вещи, о которых я пока не хочу, чтобы ты знал. Мой дом не похож на Имладрис. Это место защищено силой, которая никогда не была доступна моему народу. Зло распространялось в нашем лесу на протяжении веков, отравляя его душу, и хотя мы продолжаем бороться с ним, мы не продвигаемся вперёд. В Имладрисе по-прежнему царит мир, но мы уже давно находимся в состоянии войны.       Леголас почувствовал, как две тёплые маленькие ручки обхватили его ладонь и сжали её. Он слегка грустно улыбнулся мальчику. На мгновение он задумался о том, как получилось, что его самого утешают, хотя он пришёл в комнату, чтобы утешить ребенка.       — Не может быть, чтобы всё было так плохо, — серьёзно сказал Эстель, откинув голову на плечо эльфа, чтобы посмотреть другу в лицо. — Ты там живёшь.       — За дом стоит бороться, — тихо ответил эльф, слегка сжав пальцы мальчика.       — Я знаю, что есть вещи, о которых ты не хочешь мне рассказывать, — прошептал Эстель, — но даже если бы мои братья не сказали мне, что Лихолесье — опасное место, я бы всё равно это понял. Я знаю, что там есть зло, и что ты и твой народ боретесь с ним, и я знаю, что оно смертельно опасно. Ты говоришь мне об этом каждый раз, когда уезжаешь из Имладриса. Когда ты прощаешься, то всегда делаешь это так, будто это может быть наша последняя встреча. Точно так же, как делают Дэн, Ро, Глорфиндель и другие воины, когда отправляются на охоту за орками. Они никогда не могут быть уверены, что вернутся, и ты тоже.       Леголас посмотрел на него, больше не понимая, почему он вообще верил, что можно защитить Эстеля от правды, когда мальчик явно не хотел, чтобы его защищали.       — Я надеялся, что через некоторое время ты забудешь то, что Элладан и Элрохир рассказали тебе о Лихолесье, — сказал Леголас с печальной улыбкой.       — Я не уверен, что хочу знать, какие существа обитают в Лихолесье, — признался Эстель. — Возможно, я не готов туда отправиться. Но я всё равно хотел бы навестить тебя. Странно даже не знать, где ты живёшь и как выглядит твоя комната, какие у тебя сады, какое твоё любимое дерево, кто твои друзья, как выглядит твой отец…       — Я понял, Эстель, — перебил его эльф, тепло улыбаясь мальчику. Было приятно снова увидеть его таким же разговорчивым, как обычно. — Я обещаю, что однажды ты сможешь навестить меня. Я просто хочу, чтобы ты был к этому готов.       — Кто будет решать, когда я буду к этому готов? — сразу же захотел узнать Эстель.       — Как насчёт того, чтобы мы с тобой и твоей семьёй решили это вместе?       Мальчик вздохнул.       — Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу уйти отсюда, — пробормотал он. Он посмотрел на свои руки. — Хотел бы я, чтобы Имладрис был и твоим домом. Тогда ты был бы в безопасности, и мы могли бы защищать его вместе.       — Возможно я и не вырос в Имладрисе, — ответил эльф, пытаясь скрыть своё веселье при мысли о том, что они с Эстелем будут что-то защищать вместе, — но часть моей семьи всё ещё живёт здесь.       Его слова были вознаграждены лучезарной улыбкой и очередным пожатием руки. Какое-то время они сидели молча, но обычно эта тишина не длилась долго, учитывая любознательный характер мальчика.       — Правда ли то, что в книге написано о твоем народе? — внезапно спросил Эстель, и Леголас легко уловил в голосе мальчика отголоски страха, что его не захотят видеть в доме лесных эльфов.       — Нет, это не так, — твёрдо ответил он. — Хотя в этом есть дол правды, но для такого поведения есть причины. Мне нужно поговорить с Эрестором и лордом Элрондом о том, что в их библиотеке неверно описаны эльфийские народы, — пробормотал он себе под нос и продолжил: — Это правда, что мы с осторожностью относимся к незнакомцам, но это связано с тем, что в прошлом враг часто засылал к нам шпионов. На горьком опыте мы поняли, что доверие нужно заслужить.       — А что насчёт других рас? — спросил Эстель, всё ещё встревоженно.       — Что касается людей, ты должен понять, что большинство людей, живущих возле Лихолесья — лесорубы, — начал объяснять Леголас. — Как ты понимаешь между ними и нами нет особой любви, хотя мы будем сражаться вместе против общего врага. — Он посмотрел на мальчика, который уютно устроился у него на руках. — Так что, если ты не будешь маскироваться под грязного, подозрительного незнакомца и не будешь носить с собой топор, когда приедешь ко мне в гости, всё будет в порядке.       Эстель хихикнул.       — Я это запомню, — сказал он. Теперь, когда Леголас развеял его тревоги, природное любопытство ребёнка вернулось, и он добавил: — А что насчёт гномов?       Леголас снова подавил вздох. Это определённо был один из тех моментов, когда он жалел, что его юный друг был таким любознательным.       — Гномы… это совсем другое дело, — неохотно сказал он. — Должен признать, мне они не очень нравятся. Они не заботятся о природе, предпочитают неживое живому, и я боюсь, что их жадность опасна для всех нас.       Немного отстранившись от него, Эстель посмотрела на него с недоумением.       — Ада говорил о них другое, — заявил он. — Я всегда хотел однажды встретиться с гномом. Они забавные и делают красивые вещи.       — Думаю, мы можем согласиться с тем, что гномы выглядят забавно, — ответил Леголас, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Он не хотел упоминать, что его отец и лорд Элронд сильно расходились во мнениях по некоторым вопросам. Кроме того, если бы Эстель когда-нибудь встретил гнома, он бы вскоре понял, что им нельзя доверять, а ещё они довольно скучные и высокомерные.       Эстель открыл рот, чтобы что-то сказать или, возможно, задать другой вопрос, но, взглянув на лицо эльфа, передумал. Леголас почувствовал облегчение. Он не хотел сейчас обсуждать гномов, да и в другое время тоже. Громкое требовательное ржание со двора отвлекло его внимание, и они оба посмотрели на дверь.       Леголас вдруг с чувством вины осознал, что уже довольно долго задерживает свой эскорт и коня.       — Полагаю, Туилинн хочет попрощаться с тобой, — заметил он.       Глаза Эстеля расширились.       — Я совсем забыл, что они все тебя ждут! — он вскочил на ноги.       — Полагаю, у тебя были более важные дела на уме, — ответил эльф, поднимаясь чуть более грациозно, чем его юный друг.       — Я скажу им, что это всё моя вина, — пообещал мальчик с виноватым видом.       — Некоторые вещи важнее пунктуальности, Эстель, — заверил его Леголас, — и, к счастью, мне повезло с эскортом, которые гораздо терпеливее моего коня. Думаю, нам стоит спуститься, пока Туилинн не решил уехать без меня.       — Он бы никогда так не поступил! — возразил Эстель, но тут же задумался. — Или поступил бы?       — Я бы предпочёл это не выяснять, — сухо ответил эльф, придерживая дверь для своего юного друга. — Он действительно не любит ждать.       — Он не будет сердится, когда я ему всё объясню, — радостно заявил Эстель. — Я ему нравлюсь!       Мальчик выскочил за дверь и побежал к лестнице, прежде чем Леголас успел закрыть за ними дверь. Мгновение спустя эльф услышал, как Эстель скачет вниз по лестнице, громко объявляя о своём прибытии собравшимся во дворе:       — Мы идём! Не уезжайте!       Улыбнувшись про себя, эльф закрыл дверь в комнату Эстеля, прислушиваясь к приветственному ржанию и голосам во дворе. Прощаться, конечно, становилось всё труднее, но, по крайней мере, на этот раз, похоже, слёз будет меньше.