pride kills.

Антон не любит утро, а еще больше — куда-то по утрам ходить. хоть рядом бегающий Лис и повышает настроение, порой даже заставляет улыбнуться, Антон всё равно матерится себе под нос, особенно когда дует утренний холодный ветер. тонкая куртка едва лишь спасает. блядство. сколько криков было минут пятнадцать назад — тяжело и представить, однако Карина всё равно, сложив руки на груди, хмуро посмотрела на щенка и велела Антону покормить, а потом — выгулять его. когда поводок выскальзывает из ладони, Петров удивлённо моргает. оглядывается, и с места срывается, побежав за весёлым шерстяным проказником. — эу! — ускоряя шаг, пытается ногой наступить на поводок, дабы хоть как-то удержать Лиса на месте, — куда! еще больше, Антон не любит по утрам куда-то ходить. а бегать — никогда не бегал. он перебирает быстро ногами, но всё ещё не может поймать ими даже поводок, скользящий по земле. щенок задорно убегает. его это, кажется, веселит, а вот Антона — не особо. очки начинают потеть, от сильной ртом отдышки, и глаза размыто видят, как кто-то ловит Лиса. Антон обтирает стёкла небережно, чтобы увидеть хоть что-то. дыхание тут же затаил. его будто уже удивляют выходки Ромы, но что он тут забыл в пол девятого утра? — привет, — Рома выглядит бодро, поднимая на руки щенка и ступая ближе к Антону, — чё, убегает? — ага, — на выдохе, тянет Антон, аккуратно забирая протянутого ему пушистика, — буратино, блядь, — и смотрит в глаза щенку, — ну и куда ты съебаться хотел, а? Лис на это лишь весело дышит, да оставляет мокрую дорожку от собачьего языка на Антона щеке. — ну ты… — Петров сжимает челюсти. ему тяжело злиться на этого щенка, он еще и выражением глаз на Рому, сука, похож, — ладно, хуй с тобой. Пятифанов же тихонько хихикает, наблюдая за общением Антона с Лисом. щенок же не выглядит испугавшимся — уже начал привязываться к новому хозяину. — ну хоть далеко не убежал. — это точно. а ты чё тут так рано забыл? — да прогуляться, — плечами пожимает, — в магазин еще зайти надо. — да ну, с утра? — ну да, — кивок. Рома из кармана вытаскивает пачку сигарет. достаёт одну и зажимает между губ, — будешь? — давай, — Антон опускает Лиса на землю, покрепче сжав в ладони поводок, а сам берёт из пачки Ромы вторую сигарету. Пятифанов протягивает ему зажигалку с огоньком. второй пару секунд затягивается, пустив дым со рта. — чё мать сказала за собаку? — кивнув с вопросом, Рома слегка опускает голову на бок. — да ничего такого, — Антон вздыхает, — попиздела немного, говорила, что отдадим. потом сказала, чтобы я ее выгулял. а так, оставить разрешила. — кайф, чё сказать. пауза. оба понимают, что не нашли слова для разговора, хотя вопросов очень много. — слушай… — Рома прикусывает губу, — а можно спросить тебя? — спрашивай. выдох-вдох. — а мы щас… встречаемся? тишина. Антон молчит, слегка сжимая пальцами сигарету между ними. рука повисла над землей. теплый дым её будто обжигает, и его из ступора выводит уголёк, прижёгший тыльную сторону ладони. — ай! — э, — Рома сглатывает, осматривая Антона руку, — всё норм? — да, — он кривится, ведь ощущения неприятны, а сам поднимает глаза, — Ром, я не знаю. — мы вчера поцеловались, я подумал, что это, может… типа, знак, — Пятифанов поджимает губы, — ты всё ещё не готов? — я сам понять не могу. Антон опускает голову. делает еще пару затяжек — больше дым не лезет, потому он нагибается, тушит сигарету об асфальт и кладет в карман — выбрасывать жалко. — я просто… — он челюсти сжимает, — боюсь, понимаешь? — понимаю, да, — Рома прячет руку в карман, — ты щас домой? Антон от такой смены темы, даже немного теряется, но быстро кивает. — да. — давай провожу? — ты вчера уже провожал. Пятифанов усмехается — и вправду. это словно уже вошло в привычку, внезависимости от времени суток и яркости света на улице. Антону же есть много что сказать, а рот не выговаривает. на языке прыгает множество слов и сами кричат, чтобы их наружу выпустили. а еще — паника внутри. может, пора? — давай встречаться? — а? — Рома резко выпрямляет шею, и глаза слабо щурит. на его губах, Антон оставляет нежный чмок. сам уходит, аккуратно потянув Лиса за поводок с собой. он решает не ждать ответа. он итак знает, что Рома согласен. — сегодня еще увидимся, — бросает напоследок, да перебирает ногами, больше не оборачиваясь. — х… хорошо! — кричит вслед Рома, и с места не двигается. это случилось слишком быстро, и так резко, что он будто не понял, что произошло. понял только одно — они рискнули. сильно рискнули. *** — выгулял? — да, — Антон вздохнул, снимая куртку. — воды ему налей, — Карина смотрит на щенка, радостно виляющего хвостом, — смотри, как его сушит. — мам, собаки всегда так дышут. — поумничай мне тут, — она складывает руки на груди, — не забудь помыть его. — на улице не грязно, — Антон устало выдыхает. стягивает обувь, и снимает с пса поводок. — и что? пусть чистый ходит, учись ухаживать. женщина скрылась за дверями в комнату, а Антон лишь тихо усмехнулся и взглянул на Лиса. тот смотрел на него будто с улыбкой. — ну что, будешь купаться? пёсик лишь склонил на бок голову, не прекращая хвостом вилять, как метлой. Антон же его лишь аккуратно погладил, да встал с корточек. *** цены на цветы в магазине бешенные, но Роме не жаль — он, увидев, что не хватает, занял. сто пятьдесят рублей нашлись у Игоря, и ещё двести — у знакомого, что собаку отдал. занимать Пятифану порой неудобно, но что поделать, когда сегодня улыбка до ушей и глаза горят. он выбрал розы белые — за пятьсот десять рублей. всё равно кажется, что дёшево. ему стыдно экономить на Антоне, но всё, что с собой было — это две купюры по двести, одна сотня и мелочью пятнадцать рублей. он шёл по тропинке довольный — букет был красивый и пахнул изумительно. Рома надеется, что Антоше понравится, а ещё — в голове то и дело мысли крутятся, что теперь он в отношениях. телефон в кармане завибрировал. звонок раздался громко — Рома забыл поставить на беззвучку. на экране высвечивается короткое «Лёха». — чё, про права вспомнил? — тихо бормочет себе под нос Роман. он благодаря этим правам купил в магазине вино к свиданию, и сигареты он покупал за безмолвное «спасибо» этой маленькой бумажке. пальцем проводит в сторону. — алё? *** сухо. холодно. кусками с неба осыпается снег, и деревья пошатываются. — Антон, — звучит потресканно, — не нужно душить голубя. он помогал мне засаживать огурцы! мёртвая птица падает на землю. один взмах — и глаза распахивает, да улетает куда-то далеко. куда-то… слишком уж далеко, и чересчур быстро. Антон взгляд поднимает. перед глазами открываются горы, и солнце светит прям в глаза — защищает лишь дерево рядом, только, сука, откуда тут дерево рядом, если вокруг было поле, засыпанное снегом? и снег потаял, и вид на густой туман сменился высоченными горами. под ногами не сугробы, а мягкая трава. — какое вино будешь? — Карина сидит за столом. слышится «чпок» от бутылки с шампанским, — хотя, нет, выпьешь водки, — с бутылки игристого льется вода — запах спирта ударяет в нос, и Антон хмурится. бутылка непонятно откуда, и стола тут не было ни разу. что происходит вообще — Петров и понять не может. — я не пью. — врёшь, — Карина откидывает бутылку, что ударяется о дерево и вмиг приобретает форму пластмассовой полторашки, — Лис мне сказал по другому. Антон кидает взгляд вправо. там щенок его стоит, только подросший, с окрасом пепельным. блядь, ну, не такой ведь у него окрас. — это не Лис, — Антон взмахнул руками, — это же Рома! — срывается с языка на передышке. шум. режущий глаза свет движется всё ближе и ближе, в конечном счёте — окутывая Антона полностью. взор аккуратно рассеивается. становится немного чётче. вокруг нет ни гор, ни дерева, ни стола — только лежащий рядом щенок, незакрытая полупрозрачная штора и тёплые, желтоватые стены. с окна приоткрытого дует прохладный дневной ветер, хотя солнце светит ярче, чем дедовский фонарь. он вспоминает всё, что было до этого. глаза, помнит, слиплись сами по себе, то-ли от запаха шампуня от помытого рядом Лиса, то-ли просто не выспался, а может — всё вместе. дальше темнота и туман — в прямом смысле. Антон сонным взглядом подчеркнул комнату. Лис рядом спал спокойно и посапывал, чему Петров тихо улыбнулся, да с любовью провел рукой по спине пса. время — час дня, на что Антон коротко выдохнул и от нежелания подниматься плюхнулся обратно. в голове вертелось всё — от бреда, приснившегося ему на сегодняшний день, до Роминых ахуевших глаз при предложении встречаться. ” ну и приснится же хуйня. „ — пролетело в голове полупустой спросонья. он приподнимается на локтях, обводит взглядом стены вокруг. смотрит на балкон и вздыхает. не успевает и моргнуть, как дверь в комнату распахивается. — Антоха, — Борис проходит ближе. рукой подрагивает и губами шевелит безмолвно, кажись, собираясь что-то сказать, — шоколадку хочешь? — а? — Антон хмурит брови, — чё? — не хочешь? — поджимает губы, — а самсу? — пап, ничего не хочу, — Петров сглатывает, — ты это к чему? — мамка в магазин отправила. — ясно, — Антон переваливается на правый бок, прикрывая глаза и смутно рассматривая Лиса, — ничего не буду. — ну и ходи голодный, — махнув рукой, отец выходит из комнаты. Антону, если честно, есть что попросить — у него сигареты закончились. только вот, в челюгу с локтя получить не хочется. значит, придётся идти самому. *** — здарова, — Лёха, ухмыльнувшись, жмёт Роме руку с хлопком, — права принёс? — принёс, — Рома, покопошившись в кармане, достаёт оттуда слегка помявшуюся бумажку. — мог бы и выровнить, — фыркнув, брат отнимает её, — чё, как дела? давно не виделись. — три недели от силы. — разве? такое ощущение, что год прошёл, — Лёша хохотнул громко, на что Пятифанов лишь натянуто усмехнулся, — так как дела? — да нормально, — наверное всё, что интересное произошло — это Антон. на языке сидит каждая их прогулка с мельчайшими подробностями, — потихоньку, — добавляет Рома, носом шмыгнув. — чё-то подзажался ты, — отчеканил Алексей, сложив руки в карманы, — подозрительный. влюбился, что-ли? Рома на это кивнул, не подумав. ошибку, может, совершил, но не хочет об этом думать — он хорошо умеет ускользать от темы. — да ну? — Лёха усмехается, — и чё, кто она? одноклассница? — типа того, — Пятифанов прячет руки в карманы штанов и вздыхает. она действительно одноклассница. только, скорее, он. — и чё там? всё серьёзно? — для меня — да. для не… — прокашливается, — для неё — не знаю. *** время тихо, едва ли не на цыпочках, пробегает мимо глаз и ушей. на часах уже семь вечера — Антон видит перед собою, так называемую, «хату». с окон видно оранжевый, с нотками краснот, свет. тени, чокающиеся стаканами и теплый весенний закат, разливающийся за пределами дома. Петров распахивает перед собой дверь. его встречают пара человек кротким взглядом. он хочет поправить очки, но вспоминает, что сегодня надел линзы и делает вид, что почесал щеку, а сам глазами выискивает светлые пряди. они же колыхаются среди толпы. он стремительно направляется ближе и похлопывает Катю по плечу. она оборачивается к нему. — о, ну наконец-то, — Смирнова без слов откладывает разговор с подругой на потом, осматривая Антона, — где ходил? — всмысле «где ходил»? дома я ходил, — на секунду вжимает голову в плечи, и скрещивает на груди руки, — я не как ты — в пять часов уже на месте. — да ладно уже, распизделся, — смешок тихий, — пить будешь? — не, — он покачивает головой отрицательно, — мы с Ромой договорились не бухать сегодня. — вот как. кстати, как у вас там с ним? — ну, бля… есть, чем тебя удивить. Катя выпрямляет плечи, заинтересованно нахмурив брови. — чё там уже? — встречаемся. глаза у Кати на выпад, а рот приоткрывается. это нельзя назвать «в шоке», скорее — в ахуе. — да ну нахуй! — тише ты, — он легонько подталкивает ее в плечо, — не ори. — а чё это вы так быстро? — ну пиздец, приплыли. сначала возмущалась, типа, чё мы как кулёмы какие-то, теперь пиздит, что быстро, — Антон негромко хлопнул от неудомения по бёдрам, сам же фыркнул тихо, — дурында, блин. — сам ты дурында. кто первый то предложил? — ну, я. — нихуя себе, ты? он смотрит на неё, как на дебилку, и вздыхает. — нихуя себе, я. Катя закатывает глаза. — чё недовольный такой? месячные? — нахуй иди. — один негатив от тебя, — она закидывает свою руку ему на плечо, — шо, Рома не трахает? — я тебя щас придушу. — да ладно, ладно, — она убирает руку, а сама посмеивается. ей не обидно — привыкла к вечно-недовольной морде. — кстати, где он? — Антон поворачивается всем телом к Кате, — не видела его? — да не. может, не пришёл ещё? — может, — вялый вздох, — пойдем покурим, что-ли? *** — а на вон ту посмотри, — Антон указывает в окно на одну из девушек, — кто так, блядь, танцует? — внатуре, — Катя согласно кивает, — а это чё за Майкл Джексон, нахуй? — и локтём указывает на парня, чье лицо будто обтянуто кожей по самые мышцы. — пиздец их всех природа пообижала. — реально. этим занятием Катя с Антоном начали увлекаться ещё с первого полугода дружбы — смотреть на прохожих сверстников в школьном коридоре, на улице, на «хатах», и ржать с них, обсуждая, как тем плюнула природа в лицо, когда создавала такое чудо в перьях. они указали еще на парочку человек. губы раз за разом растягивались в улыбку, а смех выходил вместе с дымом сигареты. — бля, ну и сборище уродов, — отчеканивает, фыркнув, Антон, стряхивая небрежно пепел на землю. — вы о ком? — слышится голос Ромин слева. — да забей, — бросает спокойно Катя, туша сигарету об стену и выкидывая куда-то в куст. Антону непривычно думать о том, что человек, пришедший сюда, это его парень. ему проще в голове сказать «о, Рома», или даже «о, друг», как бы хуёво и странно это не звучало, но не «мой парень». — пришёл по следам бойфренда? — ты уже в курсе, да? — кивая в сторону Кати, Рома подходит ближе к Антону. ненавязчиво наклоняется ближе и рукой опирается о стену. — конечно. мне там Антон рассказывал, как течёт от тебя. — Катя, ну ёбаный пиздец! — Антон смотрит с ноткой обиды, — чё ты хуйню всякую рассказываешь? Рома же тихо посмеивается. из пальцев Антона аккуратно берёт едва недокуренную сигарету и затягивается, наблюдая, как смущенно начинают бегать голубые глаза. — да угомонись ты, — Катя махнула рукой, — не было такого, не было. — знаю, что не было, — Антон посмотрел на Рому, посасывающего его сигарету, — отдай. Рома усмехается и возвращает остаток, взгляд задерживая на чужом лице. — и вообще, много себе позволяешь, — быстро тараторит Антон, — ещё раз у меня заберешь сигарету — получишь. — тебя? — Пятифанов давит улыбку, на что получает лишь удар по плечу. — щас дам как, блядь. — мне нравится, когда ты даёшь. — да вы, блядь, чё, все сговорились? — он отходит, выбрасывая окурок. смотрит то на Катю, то на Рому. у того улыбка с губ спадает, когда он узнаёт в интонации агрессивную нотку серьёзности и обиды. — извини. — нахуй пошёл. белобрысая макушка отдаляется. Рома с Катей переглядывается, и оба вздыхают виновато. — с ним так всегда, — бормочет Смирнова, утыкаясь глазами в пол, — он еще год потом будет ходить, обижаться, — и цокает языком. — не знаю, как ты, а я извинюсь, — ухмылка, — мне есть как. — о, — Катя слабо выпрямляется, — что-то придумал? — да. я же не просто так не пью сегодня, — он наклоняется к Смирновой поближе, — я ему там подготовил сюрприз на крыше, с вином и розами. — ох нихуя, — Катя улыбнулась, подняв брови, — так ты у нас романтик. — естественно. я там все бабки растратил, которые у меня были, — одной рукой достаёт зажигалку с пачкой сигарет, да между губ зажимает. он кажется счастливее, чем обычно, — и занимать пришлось потом. — не жалко? — на Тоху — нет. *** Антон сжимает челюсти. злится. выкуривает вторую, но уже не на улице. смотрит в окно и дышит, едва не собака. хочется придушить и Рому, и Катю — Антону тяжело успокаивать гнев, а порой — любые другие эмоции. его часто называли «истеричкой», но он не может сделать ровным счётом нихуя — не сдержать обиду, злость, не сдержать то, что происходит внутри. дверь сзади тихо скрипнула. послышалась приглушённо музыка с кухни и коридора. — Антон? Рома заглядывает как можно аккуратнее, боясь то-ли ошибиться дверью, то-ли получить книгой по ебалу, лежащей на полке недалеко от кровати. Антон же молчит. не говорит, не хочет ничего говорить. он обижается сильно и долго, иногда — быстро, смотря почему эта обида схватили верхушку — от боли душевной или простой вспыльчивости. Рома закрывает за собой дверь. подходит аккуратно, глядя Петрову в спину. — Антон, я хочу поговорить. тишина. первый даже не обернулся. — ты обиделся? — подходит на шаг ближе, — сильно? Петров по-прежнему не хочет отвечать. ответ итак очевиден. — прости, — Пятифанов опускает глаза, — пожалуйста… я же не воспринимаю тебя только так, ну… — виновато смотрит в пол и прикрывает глаза. его душит громкая тишина и чужой пустой взгляд, — блядь, я же пошутил. я правда не только этого от тебя хочу, понимаешь? — лепечет невпопад, чувствуя, что тревога в груди начинает подниматься выше с каждым словом. он не привык драматизировать, но не сейчас. сейчас это получается само собой. — я люблю тебя, — вырывается одним лишь дыханием, — я не какой-то ёбырь, чтобы ну, такое на полном серьёзе говорить… мне итак нормально, поверь! на одном дыхании монолог продолжается, пока Рома не замечает, что Антон смотрит на него. смотрит и внимательно слушает, нахмурив брови. — я… — Рома сглатывает, — я что-то не так сказал? — нет, я просто ахуел щас, — Антон подаёт голос на автомате, переступая ту гордую обиду. — почему? — руки Ромы мягко подрагивают. сердце потихоньку успокаивается. — ну, такая ситуация… безобидная, что-ли, — Петров коротко прокашливается, поворачивая голову обратно в сторону окна, — и такие слова… ну, блядь, неожиданно. — а… — Рома тянет гласную и опирается плечом о стену. вспоминает каждое своё слово. и вправду, выглядело странно, — я не знаю. оно само как-то. — хуя себе у тебя «само», — и Петров вновь поворачивает голову. улыбается коротко, а после — снова слабо хмурится, — нет, спасибо конечно. это приятно услышать. — ты больше не обижаешься? — нет, — покачивает головой, — ну, так-то, я изначально понимал, что это шутки. просто та ситуация, да и вообще всё, что было… — он опускает глаза, будто боясь говорить об этом увереннее. будто боясь говорить об этом впринципе, — я итак через себя переступаю еле как, а тут такие шутки. — извини, если надавил, — Ромка вздыхает. по прежнему ощущает на спине тяжёлое чувство вины. — я уже не обижаюсь. но постарайся так не делать. хотя бы, в ближайшее время. — пока тебе не станет легче — не буду, — и делает ещё один шаг ближе. теперь он стоит почти вплотную к курящей фигуре, — я тебя люблю. — ты уже говорил, — Антон поворачивается к нему всем телом, держа руку с сигаретой едва высунутой из окошка. смотрит внимательно в глаза напротив и тихо дышит. Рома глядит в ответ. дышит с Антоном синхронно и нагло приспускает ресницы, делая взгляд куда более томным. — целоваться не будем, — отчеканивает твёрдо Антон и отстраняется. идёт к выходу, гордо выпрямив спину. Рома же ему вслед удивлённо улыбается, понимая, что это была месть. всё же, Антон тот ещё змей, хотя это Роме уж очень нравится, в отличии от подневольной покорности. он нерезко срывается с места, поспешив возлюбленного догнать. — Антон! — и идёт рядом, пытаясь поровнять свой шаг с чужим, — я забыл тебе сказать. Петров же идёт дальше, кажется, направляясь к небольшому дивану у стола. — что? — я хочу позвать тебя на свидание. Антон заинтересованно поворачивает голову. бровь одну вскидывает и слегка замедляется. — что, прям сейчас? — да, — кивает, — после вписки, ну может и раньше. я всё ещё заранее подготовил. — да ну? — ага, — Рома легонько приподнимает уголки уст. — а где? *** „ ну, вроде красиво… ” — звучат мысли озадаченным бормотанием. Рома поправляет вино на столе, что едва перенёс на крышу вместе с Игорем полчаса назад, и аккуратно улыбается. представляет Антона с улыбкой на лице и восторгом. цветы кладёт под стол, прихорашивая их лепестки и опуская обратно белую скатерть. смотрит на приятный вид с крыши. внутри молится, чтобы сюда никто не зашёл, но многоэтажка выглядит более, чем нежилой, хотя крыша кажется приличнее, чем само здание. тихо вдыхает свежий воздух. прикрывает глаза. это должно быть хорошо. *** — сюрприз, — он слабо подмигнул, — так что, увидишь. — ну, ладно, — Антон улыбнулся в ответ, — интригуешь, — усаживается на диван, к которому шёл, и откидывает голову на спинку. внутри легонько щекочет, от присутствия Ромы рядом или слов о сюрпризе — Петров сам не понимает, но это в любом случае приятно. — знаю, — Рома плюхается рядом, достав украдкой телефон с кармана и взглянув на время. двадцать-тридцать-три. осталось еще немного. *** руки слепо нащупывают перила. обхватив холодный металл рукой, Антон поджимает губы и пятится вверх по ступенькам. — Рома, тут дует, — говорит он, чувствуя сильный ветер, бьющий по лицу. — я знаю, — Рома аккуратно держит ладони на чужих глазах, стоя сзади, сильно щурясь от шума и холодной боли в ушах, — ещё немного. — мы куда вообще идём? — говорю же — сюрприз. мы уже почти дошли, не боись. еще пара ступенек, и Рома убирает руки — перед глазами Антона разливается сухой, весенний вид с крыши. — ебать, — срывается с языка, — мы на крыше? — конечно, — Рома указывает на стол, который, на удивление, был по прежнему прекрасен, — вот. — хуя, — теперь Антону поджимает где-то в груди. по щекам разливается слабый румянец, — ты это сам? — сам, — Рома смущённо улыбнулся, опустив глаза, — для тебя. Антон не смог сдержать приподнимающихся плавно вверх уголков губ. бросает взгляд на белое полусладкое на столе, вспоминая тот телефонный звонок. Рома подходит к столу. опускаясь на корточки, поднимает скатерть и достаёт оттуда что-то громко-шуршащее. — вот, — в руке показался букет белых роз, — это тебе, — неловко протягивая цветы, обрывает слова Рома. по лицу Антона, может, не видно, но сердце хуярит сильно и быстро. букет, свечи, вино, крыша — всё так красиво, только взамен дать нечего. а Роме и не надо; это подарок, без повода, только с одним — красивые, голубые глаза, вселяющие надежду на счастье. — спасибо… — Антон сглатывает, принимая букет, — мои любимые. Рома улыбается. чиркает зажигалкой, и свечки небольшие загораются одна за одной. сегодня он скромен и интеллигентлив, поэтому аккуратно отодвигает стул, приглашая Антона слабым взмахом пальцев присесть за стол. и тот, не до конца веря, что с ним могут обращаться так ласково всерьёз, садится, вжимая голову в плечи от неловкости и откладывая букет на край стола. — будешь? — Рома постукивает пальцами по бутылке вина. — буду, — подаёт бокал, — теперь я понял, почему мы не пили на хате. на это Рома посмеивается. всё-же, это правда. послышался звонкий «дзыньк». края бокалов касаются губ обоих. они попивают медленно, растягивая удовольствие. можно-ли это считать празднованием первого дня отношений — непонятно, да и странно как-то. в любом случае, как бы рискованно это не было, это слишком просто и приятно, чтобы не быть сладким. — я люблю тебя, — слегка покручивая бокал в руке, произносит Рома. Антон молчит пару секунд. не более двух, максимум — трёх. — я тебя тоже, — пауза, — люблю.