Мем вышел из под контроля

Клуб был тем же, что и всегда: шумный, тёмный, с запахом алкоголя, пота и дешёвого дыма. Воздух густой, давящий, но не настолько, чтобы вызывать раздражение. Эндрю провёл здесь слишком много ночей, чтобы всё это его беспокоило. Впрочем, это место давно потеряло для него всякую значимость. Когда-то здесь было интереснее. Когда-то Роланд не был просто фоном за барной стойкой, а их разговоры имели хоть какую-то ценность. Но бармен слишком любил игры — и не те, которые могли удержать внимание Эндрю. Шейкер снова взлетел вверх, описывая знакомую дугу. Ловкость, лёгкость, ухмылка — всё отрепетировано, рассчитано на публику. Роланд показывал свеже-выученные трюки зрителям за стойкой, ловко меняя руки. Эндрю лениво провёл взглядом за всеми движениями, не испытывая к этому ровным счётом ничего. — Как обычно, для мистера загадки. — бармен пододвинул три шота к посетителю, в конце подмигнув. — Ты же знаешь, как я отношусь к прозвищам. Было время, когда Миньярд мог бы ответить иначе. Сейчас же он просто поднял рюмку и, не отводя взгляда, залпом осушил первую. — Сегодня вечеринка в честь победы твоей любимой команды, разве ты не можешь мне сделать поблажку хоть один раз? — Остановись, пока нож не оказался у твоей шеи. Роланд только усмехнулся, будто ждал именно этого ответа. — Игры с ножом, ты же знаешь, как я это люблю. — бармен блаженно улыбнулся. На это Эндрю лишь обвел Роланда взглядом и осушил второй шот. «Ты знаешь», «ты помнишь» — он часто так говорил, как будто это что-то меняло. Как будто в его голосе было что-то, кроме поверхностной бравады. Некогда Роланд мог бы его заинтриговать, но теперь он был просто знакомым. Простым, предсказуемым, как и весь этот вечер. Скучно. Эндрю развернулся на стуле спиной к стойке. Неоновый браслет-пропуск красиво блеснул в свете софитов. Он был белого цвета с выгравированной надписью «приглашенный гость», так как мероприятие, несмотря на количество людей, всё-таки было закрытое. Рене отдала второй комплект пропуска Эндрю сразу после матча. На вопрос: «Откуда?», коротко ответила: «Жан». Больше вопросов не было. Взгляд Эндрю невольно зацепился за столик «Лисов», который расположился на противоположной стороне бара. Год, потраченный на это идиотское экси, позволил ему выучить в лицо каждого в команде. За исключением, пожалуй, Нила Джостена и Жана Моро, которые присоединились к «Лисам» на следующий сезон после ухода Эндрю. И если на второго ему было буква ю-похую, то при виде Нила — Эндрю почти жалел о своём уходе. Выискивать Джостена взглядом стало для него привычкой, сродни чистке зубов, тренировкам в спортзале или помощи Аарону в восстановлении его же аккаунта Фейсбуке из-за вечной забывчивости близнеца. Поэтому его отсутствие сразу бросилось Эндрю в глаза, но была и еще одна странная деталь: какого-то черта с ними сидел Джереми Нокс — редактор университетской газеты, чье название Эндрю даже не удосужился запомнить. Джереми болтал ногами, время от времени что-то помечая в блокноте. Судя по количеству пустых бокалов на подносе, алкоголь уже сделал свое дело, его движения были ленивыми и расслабленными. А вот и Нил с его неизменным спутником или, как шепчутся за спиной, — бойфрендом Жаном Моро. Но надолго Эндрю на них не задержался: его внимание вновь приковал Нокс. После прихода парней Джереми резко выпрямился, ноги напряглись, а глаза впились в новоприбывших. Этот собственнический, недвусмысленный взгляд не нравился Эндрю. До того как «Библия Сплетен» опубликовала фотографию поцелуя Нила и Жана, никто никогда не видел, чтобы Нил хоть с кем-то встречался, а всех, кто осмеливался флиртовать с ним ждал позорный провал. Либо парень не был заинтересован в романтике, либо просто издевался над влюбленными идиотами. Как оказалось, ни то ни другое: он просто уже был счастлив в отношениях. От этой мысли защемило где-то в районе груди. Вскоре это чувство сменилось знакомой злостью, чувством несправедливости и опасности желаний. Джереми Нокс все еще бесстыдно пялился на Нила, буквально раздевая глазами, и в этих глазах пылало желание. Эндрю ненавидел такие взгляды: сальные, грязные, посягающие. В двенадцать лет он испытал на себе каждое из этих прилагательных от своего сводного брата Дрейка, и ничем хорошим это не кончилось. Его грудь опять сдавило спазмом, на этот раз от воспоминаний. Эндрю не мог позволить, чтобы Нил когда-либо испытал что-то подобное, он просто не мог допустить, чтобы какой-то крашеный журналюга смотрел на него так. Заметив, что Жан быстрым шагом направляется к выходу из клуба, а Нил спустя пару секунд бросается следом, Эндрю, обуреваемый агрессией, рванулся к столику «Лисов». Схватив Джереми за футболку, он резким рывком поднял его из-за стола и, наклонившись, прошипел прямо в ухо: — Ещё раз увижу, как ты на него пялишься, вырву тебе глаза, больной ублюдок. — А тебя ебать не должно как и на кого я смотрю. Потеряйся нахуй. — рявкнул в ответ Нокс. — Даже отрицать не будешь? Кто ж знал, что наш мистер «самый-добрый-редактор» на самом деле грязный извращенец. Вместо ответа Эндрю получил мощный удар в грудь. Ярость взорвалась с новой силой. Удары сыпались градом, попадая и промахиваясь, Эндрю видел только противную физиономию Нокса. Они сцепились, качаясь из стороны в сторону. Руки сжимались, царапались, в попытке повалить Джереми на пол. Внезапно кто-то их разнял, и сквозь шум в ушах, привычное эхо ярости, Эндрю смог услышать смутно знакомый голос. — Если хотите выяснить, кто из вас круче или у кого член больше, то делайте это за дверью этого клуба. — это был Мэтт Бойд, защитник Лисов. Шатаясь, Эндрю вышел из клуба, вытирая рукавом кровь из разбитой губы. Непослушные пальцы безуспешно пытались достать сигарету из смятой пачки, но, казалось, его распухшие костяшки сейчас больше требовали льда, чем никотина. — Держи, придурок, — Джереми протянул уже зажженную сигарету. — Ты, вроде, немного остыл. Не объяснишь какого хрена это было? Мы даже толком не знакомы. — Я же уже сказал. Ты пялился. Буквально чуть не сожрал Джостена своими глазами. — огрызнулся Эндрю, сосредоточившись на сигарете. — Джо… что? Ты подумал, что я на Нила смотрел? — изумился Джереми, но через секунду его лицо озарило понимание. — Он тебе нравится. Господи, он тебе очень сильно нравится. Чувак, я смотрел совсем не на него. И, кажется, мы с тобой в одной лодке неудачников, потому что парни, которые нам нравятся — вместе. Я смотрел на Жана. Эндрю чувствовал как его мозг скукоживается от понимая нелепости ситуации. Он не считал, что ошибся когда видел взгляд Джереми, но лезть теперь кулаками на каждого кто косо посмотрит на кого-то в клубе? Жизни не хватит, чтобы переубивать всех. Сегодня это не было сделано из кристально-чистых побуждений стать для кого-то супергероем, к сожалению тут другое. — Слушай, я знаю, что мы начали не с той ноги, но у меня есть идея. Мы можем написать статью, которая отвлечет внимание от «этих двух». — Джереми изобразил кавычки в воздухе, затем достал блокнот из сумки и начал листать. — Если мы представим их как жертв сплетен и подчеркнем, что их личная жизнь — не дело общественности, это может снизить интерес к их персоне. — Ты был менее бесячим, когда заехал мне в грудь. — Отвергаешь — предлагай. — сарказм так и чувствовался в словах. — Я Джереми, кстати. — Не спрашивал. — Да ладно? Значит я сам придумал невидимый вопрос? Чувак, ты упорно пытаешься походить на говно. Я хоть и «пялюсь» на Жана, но если у меня все получится, то я тебя блядь просто не допущу к ним двоим ни на шаг. Ты же хочешь быть полезным? Так будь им, пока есть возможность. — Ты лучше звучишь в колонке своих газет. — Это уже было, хотя бы не повторяйся в комплиментах. Тут строго два варианта исхода событий: либо Эндрю въедет ему по носу, либо… — Эндрю. — парень протянул руку за знакомство. Он делал так в исключительных случаях и никогда первым не пожимал. — Валяй, что у тебя там за наметки на твоей бумажке. Выход статьи занял больше времени на публикацию, чем создание рейтинга учащихся в конце года. Эндрю очень нехотя давал свой номер Джереми, но писать вместе дистанционно было рациональней, так меньше гарантий, что они снова попробуют свести друг друга в могилу. На удивление Джереми писал только по делу, иногда отправляя текст на проверку и уточняя мелкие детали. Это совсем не складывалось с первым впечатлением о главном филантропе университета. Миньярд уже был готов нажать кнопку «блокировать» в случае если его телефон резко станет вибратором от спама. Пост вышел три часа назад, значит сейчас Ники должен будет вернуться с планерки. Эндрю потушил сигарету о крышку мусорки, проверил наличие машины во дворе дома и двинулся обратно в комнату. Двоюродный брат как снег на голову свалился в семью Добсон-Миньярдов. Близнецам было по шестнадцать, когда Бетси объявила, что у них есть родственник, которому срочно нужен опекун. Оформление документов и взвешивание всех «за» и «против» заняло больше трёх месяцев. Аарон по собственнически не хотел делить внимание и любовь с каким-то придурком, а Эндрю был готов дать ему шанс, как когда-то дал шанс самому Аарону. При их первой встрече Хэммик предстал перед ними тихим юношей с короткой стрижкой, крестиком на шее и Библией в сумке, ещё без пирсинга, с бегающими глазами и заиканием. Он кардинально отличался внешне от близнецов: высокий рост, смуглая кожа и темные кудрявые волосы — его биологическая мать была мексиканкой. Жизнь в новом доме преобразила его: он раскрепостился, принял свою ориентацию, отрастил волосы и сделал пирсинг. Когда пришло время поступать в университет, Ники выбрал Пальметто, как самое приближенное к дому учебное заведение. Через год, когда туда же поступил и Эндрю, они съехали от Бетси в маленький дом на окраине города. Аарон же, одержимый мечтой о карьере нейрохирурга, без колебаний уехал в Северную Каролину. Поступить в UNC — лучшее, что он мог себе позволить. — Сука, опять опаздываю. — Хэммик резко ворвался, как солнечный зайчик передвигаясь по комнате в поисках своих вещей. — Эндрю, ты… — Нет, не видел. Нет, не подвезу. Эрик не писал. Аарон не звонил. Я на все вопросы ответил? — Я хотел спросить читал ли ты причину моего опоздания в новостях. Там есть что глянуть, поверь. — Он не переставал бегать по комнате, параллельно жестикулируя. Не было смысла открывать сейчас «Лисьи Новости», чтобы увидеть то, что он кажется знает наизусть. — Я не про статью в университетской газете. Зайди в «Сплетни». — почувствовав скептизм, добавил Ники. Эндрю удивленно изогнул бровь, полностью уверенный в том, что изначально кузен имел в виду именно статью Джереми. Интерес брал вверх, так как заместитель главного редактора вряд ли стал бы читать ежедневный ушат говна в сторону их новостей. — Какого черта. — тело стало наполняться раздражением. Видео на главной странице «Библейских Сплетен» шло пятый раз на повтор. Это были кадры бойни в баре. На нем Джереми ударяет кулаком в челюсть, затем его цепляют за одежду и он падает на Эндрю спиной к камере. Сверху жирными буквами было выведено: «Главный редактор университетской газеты — Джереми Нокс или больше известный как добродетель, был замечен в драке на закрытой вечеринке по случаю победы «Лисов» в эту пятницу. Даже в самом хорошем мальчике кроются тайны. Кто же будет следующим под горячей рукой нашего солнца? Читай подробности ниже». Комментарии под видео разделились на два фронта: «Я знаю Джереми слишком хорошо, но это что было? Я в нем разочарован» и второй «ПИЗДЕЦ У НГО ТРУСЫ СМЕШНВЫЕ». Лайков и поддержки было больше у второй группы. Люди стали бешено разгонять и присылать картинки, где Джереми в кошачьих ушках, Джереми в костюме Хэллоу Китти, Джереми в платье, Джереми голый, только в одних стрингах. Мда, некоторым на законодательном уровне стоит запретить использовать фотошоп. Сначала Эндрю вообще не врубился, что происходит. Лишь на шестом просмотре этого идиотского видео он заметил, что во время потасовки джинсы Джереми опустились, являя миру… чёртовы чёрные боксеры с розовыми Хеллоу Китти. — Ну за что мне это, Господи.— пробормотал Эндрю, с отвращением массируя переносицу. — Я не буду проводить воспитательную беседу, но, Эндрю, имей мозги и перестань лезть на людей с кулаками из-за того, что они подышали не в ту сторону. Ведешь себя как пятилетний ребенок. Будь умнее: иди побей грушу в спортзале или подушку Аарона, если уже так руки чешутся. — Хэммик, ты сам себя хотя бы слышал? Я не нуждаюсь в мамке и с воспитанием ты опоздал. Выход из комнаты там. Пакет стоит за комодом. — О, спасибо. — только успел сказать Ники, пока его не выпихнули силой за дверь. Телефон коротко завибрировал в заднем кармане. Дисплей отображал входящее сообщение. Заноза В Заднице: Эндрю, у нас получилось перевести внимание. [16:59]

Эндрю Миньярд:

Не делай вид, что это то, что ты хотел. [19:02]

Раздражение брало новые обороты, пуская неприятные импульсы по телу. Тянуло на никотин, не смотря на недавний перекур. Идея Джереми до этого была сомнительная, но исход с тем, что это повлечет за собой слитое видео их драки был равен десяти процентам по расчетам Эндрю. Они не попали в оставшиеся девяносто — вот, что выводило из себя. Признать, что ты ошибся второй раз подряд уже слишком. В принципе лезть глубже, хватаясь за каждую тему, потому что она косвенно, даже не прямо, связана с Нилом — ошибка размером с галактику. Проблему чувств было возможно игнорировать пока она сидела в рамках мыслей. Это был единственный случай, когда их стоило не нарушать. — Ненавижу рамки. — ответил Эндрю своим мыслям, цепляя новую сигарету губами. Спортивная форма быстро влетела в сумку. Бутылка с водой, будто назло, набиралась дольше, чем обычно, и мысль о том, чтобы просто сжать её в кулаке или проткнуть кухонным ножом, казалась пугающе рациональной. Каждая мелочь раздражала, словно весь мир вдруг сговорился проверять его терпение. Ключ зажигания провернулся только с пятого раза, мотор рванулся, а потом загудел ровно, как и всегда. Спидометр лихорадочно менял значения, но Эндрю не пересекал законные границы — не потому что не хотел, а потому что сегодня ему нужно было что-то другое. Боль в мышцах, выматывающая усталость, что угодно, лишь бы заглушить это нарастающее напряжение внутри. Он свернул к тренировочному центру, припарковался и быстро пересёк зал. Шум здесь был привычный: удары мячей, звук шагов, обрывки разговоров. Но ни один из них не был громче собственного раздражения. Возле беговой дорожки стояли Рене и Элисон. Их разговор явно не касался бытовых вещей — напряжённые брови, сосредоточенные взгляды, скрещённые руки говорили за себя. Эндрю провёл по ним взглядом, но не остановился. Сейчас ему была нужна не болтовня, а разрядка. — Эндрю, какая встреча! Есть возможность заработать пару сотен. — Элисон расправила руки и подмигнула. — Две ставки: отношения Нила и Жана существуют или это всемирное наебалово. Вторую к сожалению не могу рассказать. — Я пас. — Эндрю недовольно фыркнул на этот очень креативный подбор. — Миньярд, я тебя не узнаю. Из тебя же азарт так и плещет, а тут золотая ставка и ты мимо. — Рейнольдс сузила глаза, обведя парня взглядом на выявление чего-нибудь подозрительного. — Я слышу твой вопрос и ты знаешь, что я не дам ответ. — Я бы закатила вечеринку, если бы ты сделал наоборот. Ладненько, мне пора бежать к Ники. Надеюсь не встретимся. Рене. — Уокер наконец отмерла и девушки поцеловались в щеки на прощание. Когда Элисон достаточно скрылась в недрах коридора, Рене встала на тренажер, настроила параметры, но не стала начинать упражнение. Девушка сложила руки накрест, пронзительно смотря на Эндрю куда-то под кожу, залезая в каждую клеточку, опасно подбираясь к сознанию и мыслям. По иронии судьбы Рене оказалась одной из первых пациенток Бетси Добсон после её ухода из детского приюта. Усыновив сначала Эндрю, а через полгода и Аарона, Би старалась уделять им максимальное внимание. Близнецы, не подозревавшие о существовании друг друга, прошли долгий путь, прежде чем смогли принять этот факт и наладить хоть какое-то подобие братских отношений. Бетси была единственной из приёмных родителей, кто не называл Эндрю странным и не пытался его перевоспитать. И, что немаловажно, у неё не было родных сыновей-педофилов. Аарон, переживший жизнь с настоящей матерью (Эндрю наотрез отказывался признавать эту женщину и своей матерью), тоже нашёл приют в семье Добсон: никто не избивал его за малейшую провинность и не называл никчёмным. Би никогда не сравнивала близнецов, не ставила их в пример друг другу, неважно, в хорошем или плохом смысле. Аарону потребовалось больше времени на адаптацию, но Би продолжала упорно идти ему навстречу. Она была первым человеком, которому Эндрю позволил прочитать себя от корки до корки. Рене стала первым ребёнком, с которым братья познакомились в новом городе. Аарону она сразу показалась слишком напуганной и странной, поэтому не проявлял к ней интереса, лишь иногда подшучивая над ней, когда не видит Бетси. Эндрю же поначалу был равнодушен, пока девочка не показала ему пару приемов метания кухонным ножом в доску. Она начала оставаться у них на ночь, и после того, как их детская дружба окрепла, мать Рене, хотя и сменила дочери психолога, не стала запрещать ей видеться с ребятами. Рене знала Эндрю как облупленного. Вскоре они обнаружили, что отлично умеют драться, и по вторникам и пятницам возвращались домой с синяками и порванной одеждой. Перед первым курсом университета Бэтси заключила с Эндрю сделку: он должен был пойти в экси, чтобы научиться рационально выражать свои эмоции, а когда он достаточно «вырастет», сможет уйти из «Лисов» в любой момент. Надолго в команде по экси Эндрю не задержался. Гораздо больше удовольствия ему доставляло взламывать аккаунты вместе с Рене и лазать по даркнету. Вскоре они оба стали настоящими профи в компьютерных технологиях. Рене первой узнала, что Эндрю – гей. В подростковом возрасте, когда они только начинали познавать себя, они, как это часто бывает, пробовали экспериментировать друг с другом. Миньярд быстро понял, что питает к подруге исключительно платонические чувства и вряд ли когда-нибудь почувствует что-то большее к женщине. В отличие от брата, он никогда не заглядывался на грудь Рене, за что Аарон нередко получал подзатыльники. — Как насчет спарринга после того как я пробегу пять километров? — Меня бесит твоя проницательность. Рене не стала отвечать, лишь мягко улыбнулась, расценив это за согласие и начала пробежку. После «тренировки» единственным желанием Эндрю было принять горячий душ и рухнуть в постель, но в гостиной его уже ждал Ники. Как всегда, полный энтузиазма, он засыпал Эндрю вопросами о том, что он думает о флешмобе в поддержку Джереми. Эндрю было глубоко безразлично, до тех пор, пока Ники не назвал имена организаторов. В личном аккаунте Нила был репост публикации Жана. Это было селфи в парных пижамах с Хэллоу Китти. Нил был в белой футболке и черных штанах с принтом, второй был наоборот в черной футболке и в таких же штанах, только белых. Жан прижимал к себе Нила за шею. Эндрю быстро пробежался по трем предложениям о том какие все придурки безработные, раз стыдят за выбор нижнего белья, затем сохранил фото в избранные без реакции на пост. Решив, что разберётся со всем этим дерьмом завтра, Эндрю вырубился сразу после душа. Утром мышцы приятно ныли, как бывает после качественного битья морд. С вечера набралось пять сообщений от Джереми. Желание отвечать отсутствовало вместе с желанием видеть людей сегодня. Публикации видео нет суток, но Эндрю уже предвкушал количество оценивающих взглядов на себе. Он в принципе не фанат внимания даже от пяти человек, а там их будет в четыре тысячи раз больше. Эндрю подошел к полке с нижним бельем и достал оттуда одиноко лежащий подарочный пакет — внутри были трусы с Хэллоу Китти. Ники тогда здорово летал по всему дому на Рождество, желая скрыться от кочерги в руках брата. Эндрю сам не до конца понимает зачем он по итогу оставил этот идиотский подарок. Тем более он не ожидал, что когда-нибудь воспользуется им в таких обстоятельствах. По дороге в университет Эндрю триста раз проклял всё, что случилось за последние двое суток: от драки с Джереми до идиотской идеи надеть эти чёртовы трусы «в поддержку». Плевать, что их никто не увидит, — он то знал, что совершает нечто выходящее за рамки его обычного поведения. И все из-за Нила Джостена. Сука, это крашенное недоразумение снова творит с его мозгом какую-то хрень. Наверное, никто даже не задумывался о том, что Нил красит волосы. Но это не могло утаится от того, кто замечает малейшие детали, особенно если этот кто-то пялится на Нила непозволительно много. Похоже, флешмоб сработал: половина университета щеголяла в одежде с принтом Хеллоу китти. Вот она — сила слова популярных, харизматичных игроков в экси. И с чего Джереми решил, что им нужна их помощь, если вышло с точностью да наоборот? — Привет. Вижу, ты решил не изменять своему привычному тотал-блэку и не присоединяться к флешмобу? — Рене возникла рядом с Эндрю словно из воздуха. Он скользнул по ней взглядом и отметил белые ушки и футболку с Хеллоу китти. — Привет. Оглядевшись, чтобы убедиться, что их никто не видит, Эндрю внезапно приспустил джинсы, демонстрируя Рене чёрные боксеры с розовыми кошечками — точно такие же, как у Джереми на том видео. Должно быть Ники покупал их в том же магазине, что и Нокс. Его подарок. Рене лишь понимающе улыбнулась и, кивнув на приближающегося Нокса, удалилась так же бесшумно, как и появилась. — Ты это видел? — Джереми казался совершенно сбитым с толку и потрясённым. — Вчера я не заходил в сеть, не хотел видеть все эти мемы и комментарии, но, оказывается, пропустил кое-что действительно интересное. Эндрю почувствовал на себе оценивающий взгляд Джереми. — Я так понимаю, ты тоже не в курсе. Вот, посмотри. — парень протянул ему телефон с той самой публикацией-призывом со страницы Жана. — Поздравляю. — всё, что ответил ему Эндрю.