Мем вышел из под контроля

В тишине своей комнаты Эндрю лежал на кровати, прокручивая в голове события сегодняшнего дня. Подбрасывая и ловя старый теннисный мячик — реликвию из детства Аарона, оставленную в доме Би в качестве напоминания о его подростковой страсти к теннису, а теперь оказавшуюся здесь, в его комнате, благодаря приступу внезапной сентиментальности, — Эндрю размышлял о том, как лучше всего защитить Джереми и остановить нескончаемый поток оскорблений в его адрес. Но кроме агрессивного подхода, к сожалению Би и Рене, в голову ничего не приходило. Затекшая спина и занемевшие от монотонного подбрасывания руки дали понять, что он провалялся так слишком долго. Поднявшись, хрустнув позвонками, Эндрю направился на кухню за порцией кофеина, в очередной раз поймав себя на мысли, что с Нилом они бы нашли выход из ситуации гораздо быстрее. Как по заказу, зазвонил телефон, высветив на экране фотографию Нила и его номер. Пунктуально, но странно — мелькнуло в голове у Эндрю. Обычно в это время Нил возвращался с тренировки, и, если они не собирались после неё вчетвером, то обязательно созванивались. Разговоры всегда получались хаотичными. Они могли начать с чего угодно: с глупой шутки, с обсуждения прошедшей тренировки, с какой-нибудь нелепой истории, и постепенно, сами того не замечая, переходили к более серьёзным философским рассуждениям о смысле жизни. Сегодняшний день должен был стать исключением: Нил заранее предупредил, что проведёт этот вечер с Жаном, поэтому Миньярд не ожидал звонка. К тому же, Фейстайм? Они никогда так не делали, предпочитая обычные разговоры. Стараясь казаться безразличным, Эндрю машинально пригладил волосы и откинулся на спинку кухонного дивана, принимая вызов. На экране появилось улыбающееся лицо Нила, сидящего на стуле в ванной комнате с хорошим ремонтом, но без намёка на личные вещи. Связь была идеальной, освещение — отличным, так что Эндрю сразу заметил, что на Ниле старая футболка, испачканная краской. — Привет. — в голосе Нила послышались какие-то странные нотки, то ли нервозность, то ли что-то ещё. Или это всё эхо этой белой, стерильной ванной? — Раз уж мы сегодня пропускаем наше телефонное свидание, я подумал… — Свидание? — не успел Эндрю переварить информацию, как его заглушил вопль Жана, ввалившегося в ванную с миской, краской и кисточкой. Ах, вот что здесь происходит. Подружки играют в салон красоты. Саркастически отметил про себя Эндрю, но не мог отвести взгляд от разворачивающегося спектакля с лёгкой подачи Моро. — Нил Абрам Джостен, я требую объяснений! То вы с Миньярдом вместе приезжаете в университет, то у вас какие-то свидания! Вы встречаетесь и держите это в тайне от меня? — французский акцент возмущенного Жана был настолько сильным, что Эндрю с трудом разбирал слова. — Что? Мы не встречаемся. — щёки Нила покрылись румянцем, который пробивался даже сквозь пиксели экрана. — И я сказал не «свидание», а «телефонное свидание»! В смысле, разве так не говорят? Ну, когда люди просто разговаривают друг с другом по телефону? — объяснения звучали скомкано и неубедительно, отчего Нил смущался ещё сильнее. Заметив, что Эндрю и Жан обмениваются многозначительными взглядами, он махнул рукой, обрывая свою бессвязную речь: — Ой, да в пизду. Если бы маска непроницаемости, которую Эндрю оттачивал годами, дала трещину, сейчас на его лице отразился бы чистый восторг от этого растерянного и искреннего Нила Джостена. Этот человек не переставал удивлять: как в нём уживаются саркастичный засранец, способный уничтожить словом, и наивный ребёнок, не замечающий даже самых откровенных намёков? Миньярд терялся в догадках. — Bête enfant. (фр. Глупый ребенок) — пробормотал Жан с едва заметной, но довольной ухмылкой, принимаясь колдовать над краской для волос. Эндрю не понял, что именно сказал Жан на французском, но, судя по раздражённому фырканью Нила, это была очередная глупость. — Вам стоило сделать это раньше, корни просвечивают уже неделю.— с едва заметной насмешкой напомнил о себе Миньярд. — Знаешь, какой это геморрой? — закатил глаза Нил. — Да и вряд ли кто-то вообще замечает чужие отросшие корни. — Только слепой не заметит. — Или натурал. — с улыбкой парировал Жан, умело орудуя кисточкой на голове друга. — К тому же мы не просто закрашиваем корни, мы возвращаем Нилио его естественный оттенок. — И зачем вы это делаете? Эндрю давно заметил, что настоящий цвет волос Нила невозможно описать. Не каштановый, не русый, а какой-то медно-золотистый, хотя определить точно по тем трём отросшим сантиметрам корней было сложно. В голове внезапно всплыло лицо Натана Веснински. Рыжие волосы, словно тронутые пламенем, и пронзительные голубые глаза. Как у Нила. Взгляд сам собой упал на краску в руках Моро. Вот чёрт. Они действительно собираются это сделать. — Эндрю, приём. — кажется, его звали уже не в первый раз, пока он пытался собраться с мыслями. Сосредоточившись на Жане, он коротко кивнул, разрешая продолжить: — В общем, поскольку наш прошлый флешмоб с Хеллоу Китти вызвал такой резонанс, мы подумали, что можно провернуть нечто подобное и в этот раз, чтобы отвлечь людей от несправедливой травли Джереми. План надёжен, как швейцарские часы, если не учитывать один маленький нюанс: хочет ли сам Нил выставлять напоказ свой настоящий цвет волос? Готов ли он каждый день видеть в зеркале отражение своего отца? Словно прочитав эти вопросы в его взгляде, Нил произнес: — Рано или поздно я бы всё равно это сделал. Нет смысла убегать от того, что за тобой не гонится. — Нил сказал это как бы между делом, но в этой фразе было гораздо больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Эндрю увидел, как Жан слегка сжал плечо Нила в знак поддержки. — Кстати о натуралах. — попытался Эндрю сменить тему разговора, понимая, что Нил принял решение. Если Джостен решился на это, значит, он всё обдумал. По крайней мере, Эндрю очень на это надеялся. — Когда то давно, мне донесли, что ты, Жан Моро, вообразил, будто я затаскиваю девчонок в укромные уголки на вечеринках. Как ты собираешься оправдываться перед своим гей-радаром за эту глупость? — Я должен извиниться за этот идиотизм. — неожиданно серьёзно ответил Жан. — После вечеринки я ещё долго прокручивал в голове ту сцену и вдруг понял, что даже не видел лица того парня. Просто силуэт, похожий на тебя, такой же рост, причёска. Не стоило делать такие поспешные выводы, но Джереми так убедительно твердил, что это был ты! Я повёлся на его бредни. — Ты вообще был в состоянии что-то видеть в тот вечер? Я думал, Джереми отвёз тебя домой так рано, потому что ты перебрал. — Нет, на самом деле… Неважно. Забудьте. — быстро ответил Жан и, сосредоточившись на покраске волос Нила, замолчал, давая понять, что разговор окончен. На несколько минут повисла тишина. Пока Жан орудовал над макушкой Нила, тот уставился в телефон перед собой, смотря то прямо в камеру, то рассматривая Эндрю и комнату в которой он находится. Выглядел он до того забавно с торчащими во все стороны прядями, весь измазанный в краске, с ярко выделяющимися веснушками на фоне нового цвета волос, что Эндрю просто не мог сдержаться. Чтобы запечатлеть этот момент, он быстро сделал пару скриншотов, но последний получился размытым, потому что в ванную зашла девушка. Судя по тёмным кудрям и светлым глазам, это была младшая сестра Жана, о которой Нил часто говорил с такой теплотой. — Merde! Элоди! Стучаться не учили? (фр. Дерьмо) — довольно грубо для обычно вежливого Жана, но сестра, кажется, ни капельки не смутилась. — Вообще-то, это общая ванная. — отрезала девушка, лениво прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Давай я лучше помогу, а то у тебя руки из задницы растут. Тут, на затылке, прямо огромный участок не прокрашен. С появлением Элоди в ванной начался настоящий бедлам: они с Жаном ворчали и ругались, Нил умолял спасти его причёску, ему уже было плевать на цвет, лишь бы хоть что-то осталось, а Эндрю втихаря собирал компромат. Когда процесс покраски был завершён, а на голове Нила красовался пакет, Жан, чувствуя себя победителем, попытался элегантно завершить разговор. Он приблизился к экрану так, что были видны только его нос и пухлые губы: — На этом наша передача «Крашенные и Угашенные» подошла к концу! А что получилось, вы узнаете в следующей серии. Пока-пока! Вот крыса французская. Эндрю уже собирался потребовать в общем чате немедленно показать результат окрашивания, но передумал, выбрав кое-что поинтереснее. Так в их чат на четверых отправился скрин: Нил, сидит на стуле, словно нашкодивший котёнок, надув губы и хмуря брови, а над его прической самозабвенно колдуют Элоди и Жан.

Эндрю Миньярд:

[Вложение]

Два француза жёстко доминируют над рыжим пай-мальчиком.

Смотреть онлайн, без регистрации и СМС. [18:20]

Жан-Вальжан: Ты отвратителен. [18:25] Но мы с Элоди поржали. [18:27] Заноза в заднице: Почему на этом празднике жизни были все, кроме меня? Жан, ты говорил, что должен был срочно помочь Нилу. [18:28] Судя по воцарившейся тишине в чате, голубки перебрались в личный диалог. Эндрю видел, что Нил прочитал сообщение и был в сети, но отвечать, похоже, не планировал. Видимо не оценил уровень прикола, хотя, что в юморе может понимать парень, который на каждое сообщение Эндрю отвечает стикером с лемуром и надписью «Узбагойся»? Через полчаса телефон загорелся уведомлением. Сообщение было из диалога с Нилом. Мороженое: Скинь всё, что есть. Я заметил, как ты скринил :) [19:02]

Эндрю Миньярд:

[вложение] [19:05]

Мороженое: [пересланное] Вот эта мне больше всего нравится :) [19:11] Щелкая по экрану в попытке поскорее выбрать подходящие скриншоты, Эндрю по рассеянности зацепил лишнюю фотографию. На ней был запечатлен Нил на вчерашней тренировке, в тот момент, когда он на секунду отвлекся, чтобы утолить жажду. И, черт возьми, снимок получился на удивление хорошим: Нил в полупрофиль, запрокинув голову, жадно припал к горлышку бутылки, мокрые пряди прилипли ко лбу, а капли воды, смешанные с потом, стекали по шее. В этом простом кадре было что-то невероятно живое и притягательное. Именно эту фотографию Нил и оценил. Блядство. Стоило бы разозлиться на себя за такую откровенную оплошность, но, прокручивая в памяти их общие моменты и разговоры, Эндрю осознал, что провалился гораздо раньше. Он никогда не пытался тщательно скрывать свой интерес к Джостену, тот, при всей своей показной наивности, наверняка давно всё понял. Любой, кто знал его достаточно хорошо, был в курсе его маленькой (или, может, не такой уж и маленькой?) влюблённости. Это должно было пугать — чувствовать себя таким открытым и уязвимым, но иногда Эндрю эгоистично казалось, что его чувства взаимны. Полный абсурд, учитывая ориентацию Нила, но рядом с этим парнем мозг упорно отказывался подчиняться логике, уступая место чувствам. Раздражение и злость на себя едва не захлестнули его, и Эндрю уже занес телефон, готовясь швырнуть его в стену. От неминуемой гибели смартфон спас звук уведомления из Инстаграма. Оповещения были настроены только для одного человека, и Эндрю мгновенно открыл приложение. На те секунды, пока приложение загружалось, он подумал, что Нил решить выложить ту фотографию с тренировки, слишком быстро после их диалога поступило уведомление, но реальность оказалась в разы хуже: на свежей публикации Нил с новым цветом волос. Обычное селфи в зеркале, в той самой ванной, обезоруживающая улыбка, а медные волосы подчёркивают яркие голубые глаза. Только через несколько минут взгляд Эндрю зацепился за фигуру на заднем плане. Жан, полуголый, стоит в одних спортивных штанах, демонстрируя свой идеально сложенный торс и накачанные руки. Французская обнаженка Эндрю не интересовала. Слава богу, рядом никого не было. Сохранять невозмутимый вид в данный момент было абсолютно нереально. Нил выглядел не просто хорошо — он был чертовски красив, по его самодовольной ухмылке Эндрю понял, что тот прекрасно это осознаёт. Желание стереть её поцелуем было настолько всепоглощающим, что Эндрю чуть не прокусил губу насквозь. В порыве слабости, с которой он не смог справиться, Эндрю быстро сделал скриншот, поставил лайк, затем вышел из приложения, не дав себе времени на раздумья. Сейчас он казался себе последним идиотом. Вечером он ещё несколько раз открывал галерею, снова и снова рассматривал фотографию. Он уже знал её наизусть, помнил каждую деталь: как волосы падали на лоб, как изгибались брови, как блестели глаза Нила. Как он переживёт завтрашний день, глядя на этот эталон красоты воочию? Эндрю не представлял. Оставалось только надеяться, что в жизни этот идеал выглядит хоть немного хуже, чем на снимке, иначе он просто не выдержит. Надежда, как известно, умирает последней и она действительно умерла, когда на следующий день Эндрю увидел Джостена в университете. Солнечный свет, проникавший сквозь высокие окна коридора, казалось, фокусировался исключительно на нём, подчёркивая каждую черту его лица. Этот парень всегда привлекал взгляды, но сейчас все в коридоре смотрели только на него, их взгляды — хищные, оценивающие — прилипли к Нилу. Эндрю был готов убить каждого, кто осмеливался задерживать взгляд дольше положенного. Он никогда не был собственником, спокойно отпускал партнёров после одной ночи, но сейчас Эндрю испытывал странное желание спрятать Нила от всех этих любопытных глаз. — Вот ты где! — заметил его Нил, игнорируя не только взгляды, но и само существование других студентов. Не успел Эндрю и рта раскрыть, как к ним подлетела светловолосая девушка, которую он не знал. — Привет, Нил. — промурлыкала она, полностью игнорируя Миньярда, даже не удосужившись взглянуть в его сторону. — Я хотела спросить, можно ли мне прийти сегодня на вашу тренировку? Мы могли бы потом куда-нибудь сходить. Её голос был приторным до тошноты, а дурацкая привычка накручивать прядь волос на палец заставляла Эндрю скрипеть зубами. Он с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза. — Простите, мы знакомы? — ответил Нил ровным, спокойным голосом. — Ах да, как невежливо с моей стороны. Я Марисса. — она протянула руку, уверенная, что ее примут. — Не понимаю, зачем нам это делать. — ее жест повис в воздухе. — Извини, ты нам мешаешь. Не дожидаясь, пока она отойдёт сама, Нил подтолкнул Эндрю вперед, обходя застывшую в шоке девушку, оставляя ее наедине с провалом. — Это было… грубо. — протянул Эндрю, не скрывая довольную улыбку, когда они отошли от Мариссы на приличное расстояние. — Разве? Я правда не понимаю, что ей было нужно от меня. — Это был флирт, Нил. Она хотела пойти с тобой на свидание. — Зачем мне куда-то с ней идти? Мы даже не знакомы. Насколько Эндрю успел его узнать, Нил не врал. Он действительно не понимал, что с ним только что откровенно и настойчиво флиртовали. Возможно Эндрю переоценил проницательность Джостена. — Так на чём мы остановились? — продолжил Нил, словно ничего не произошло. — Кажется, мы снова всё удачно провернули. Никто не говорит о Джереми. Последнее предложение — шёпотом, прямо в ухо Эндрю, очевидно, чтобы никто не услышал это имя-триггер и не вспомнил о статье про Нокса. Эндрю было глубоко плевать на это. На всё плевать, если честно. Рядом мог упасть метеорит, напасть зомби, Кевин мог прямо сейчас публично признаться, что ненавидит экси, — Эндрю бы даже не заметил. Мир сузился до чужих губ, шепчущих прямо ему в ухо, и этот шёпот заставлял мурашки плясать у него на шее. — Не думал, что тебе нравится внимание. — процедил Эндрю, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более безразлично, хотя, судя по всему, это было не так уж убедительно. Нил, увидев эффект, произведённый его маленькой шалостью, расплылся в хитрой улыбке. — Не настолько явное. — ответил он за секунду до звонка на пару, но напоследок всё-таки успел добавить: — И не настолько публичное. Вот ведьма. Если что-то и помогало Эндрю собраться с мыслями, так это его проклятая работа. Нет, сайты он, конечно, любил, но заказчиков иной раз совершенно не понимал. Почему им всегда нужно что-то исправлять в самый последний момент — главная загадка человечества, по мнению Эндрю Миньярда. Снова Эндрю торчал над проектом для очередного приятеля мистера Фримана. Спасибо, конечно, за подработку, но он уже два часа ковырялся с тем, что можно было исправить за двадцать минут, если бы кому-то хватило ума вовремя открыть рот. — Да ёбанный насос. — вслух выругался Миньярд, снимая очки и бросая их на стол. Сегодня в кабинете он был один. Эрик по-прежнему старался не попадаться Эндрю на глаза без особой нужды, Рене была погружена в какие-то дела с Элисон, а где шатаются остальные его коллеги — Эндрю было абсолютно плевать. В полумраке кабинета лишь тусклый свет монитора освещал его лицо. Переведя дух, Миньярд вернул очки на привычное место на переносице. Отполированные линзы отражали тусклый свет настольной лампы, а на столе в беспорядке лежали исписанные листы бумаги и остывшая кружка из-под чая. Снова углубившись в детали сайта об экологически чистой моркови, Эндрю сосредоточился на задаче. Когда последний штрих был нанесён и обновлённая версия отправлена заказчику, Эндрю устало откинулся на спинку кресла, зевнул, прикрыв рот ладонью, и поднялся, чтобы заварить себе кофе в надежде, что это хоть как-то взбодрит его. Было полседьмого, а значит, через полчаса ему нужно будет уйти из университета, чтобы забрать Нила с тренировки. До пятничной игры оставалось всего два дня: «Лисы» выматывали себя дополнительными занятиями до предела, поэтому их встречи в «Данкин Донатс» на это время были отложены. Однако, не смотря на это, сегодня Джостен на обеде попросил забрать его со стадиона. Иногда Эндрю чувствовал себя дрессированной собакой, послушно следующей за рыжим недоразумением, конец поводка которого тот держал в руках. И самое паршивое было то, что в глубине души Эндрю, кажется, даже ждал, когда его назовут хорошим мальчиком. Рабочая почта сигнализирует о новом сообщение, машинально заставляя думать, что если там очередная глупая правка, то компьютер полетит в окно. Но, прочитав письмо, Эндрю понял, что в окно полетит сам заказчик. Sosweetcarrot69@usa.com «Эндрю! Посмотрели Ваш последний вариант. Благодарим за труд, но мы решили оставить первоначальную версию. Оплата поступит в течении трех рабочих дней. Рады были с вами работать.» — Да пошёл ты на хуй, грёбаный ублюдок, сука! — Миньярд даже не пытался сдержать этот поток отборной брани. Если он сейчас же не закурит, то разнесёт здесь всё к чёртовой матери. Ярость уже привычно подступала к горлу. Выключив компьютер, схватив сумку и телефон привычным жестом, Эндрю вылетел из кабинета. Мимо лифта, по лестнице, почти на автомате, он нёсся к парковке. Перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз по лестнице к парковке. Горячий сигаретный дым обжёг лёгкие, но тут же принёс долгожданное облегчение. Первую сигарету он выкурил в четыре судорожных затяжки, почти не чувствуя вкуса, лишь надеясь срочно успокоиться. Вторую он смаковал медленно, ощущая, как никотин разливается по венам и расслабляет напряжённые мышцы. На часах начало восьмого. Пора ехать. Он никогда бы не поверил, что снова поедет по этой дороге, в это место. Покидая команду, Эндрю был уверен, что поставил точку, что больше ничто не связывает его с этим идиотским видом спорта. Экси никогда не было его призванием, лишь необходимостью, связанной со сделкой с Би — он отработал её, стиснув зубы. В памяти всплыл крик Кевина о том, что Эндрю пожалеет. Что он просто дурак, губящий свой талант. Глупый Кевин, для которого клюшка — центр мироздания, а победа — смысл существования, когда-нибудь поймёт, что его ценности не обязательны для других. Но, возможно, вратарский талант Эндрю ещё пригодится «Лисам», даже если он больше никогда не выйдет с ними на поле. Нил не заставил себя долго ждать, появившись на парковке одним из первых. Только Мэтт Бойд и Даниэль Уайлдс успели выйти раньше. Они прошли мимо Эндрю, стоявшего у машины, обменявшись короткими кивками. Они привыкли видеть его здесь. Знали, что Джереми и Эндрю иногда забирают Жана и Нила после изнурительных тренировок. Это негласное перемирие, возникшее после первого визита Миньярда на тренировку, стало удобным компромиссом для всех сторон. Следом за Нилом со стадиона вышел Кэмерон, полузащитник, пришедший в команду в тот же год, что и Нил с Жаном. Эндрю с ним не был знаком, но, судя по разговорам друзей, Кэмерон слыл тёмной лошадкой: он ни с кем открыто не конфликтовал, держался ровно со всеми, но дружба с Джеком и Шиной намекала на скрытую гнильцу. Заметив, к чьей машине направляется Нил, Кэмерон презрительно бросил, не повышая голоса, но достаточно громко, чтобы его услышали: — Гребаные педики. Кэмерон явно опешил, не ожидая такой реакции, а Эндрю уже пришёл в движение. В три стремительных шага он преодолел разделявшее их расстояние, схватил парня за горло, грубо швырнул на землю, сразу навис сверху, придавив своим весом. Хватка не была смертельной, но растерянный и ошеломлённый Кэмерон даже не пытался вырваться, задыхаясь от неожиданности. — Повтори. — потребовал Эндрю. — Так ты просишь Джостена трахнуть тебя ещё раз? — хватка на шее Кэмерона усилилась, он попытался откашляться, борясь с удушьем. Эндрю уже был готов выбить из этого ублюдка всю спесь, как на его плечо легла знакомая рука. — Эндрю, он того не стоит. — спокойно, но с явным презрением глядя на своего товарища по команде, попросил Нил. Миньярд несколько секунд колебался, но, признав правоту Нила, отпустил Кэмерона. Видимо, у того совсем не было мозгов, или он решил, что у него девять жизней, потому что вместо того, чтобы заткнуться и уйти, он прохрипел со злобной ухмылкой: — Джек был прав. Он действительно держит тебя на коротком поводке, как свою личную сучку. — Свали, пока я не передумал. — процедил Нил. На этот раз Кэмерон последовал совету, исчезнувши среди машин. Со стороны ворот послышались голоса остальных игроков. Хорошо, что всё закончилось быстро и никто не стал свидетелем этой сцены. Сплетен и так хватало. — В машину. — бросил Эндрю, с трудом сдерживая раздражение. На сегодня общения с этими кретинами было более чем достаточно. Нил послушно устроился на пассажирском сиденье. Первые десять минут пути они провели в гнетущем молчании. Нил понимал, что Эндрю нужно время, чтобы успокоиться, поэтому просто смотрел в окно на мелькающие огни города. Эндрю был благодарен за эту паузу. Он знал, что его вспышка совершенно не соответствовала принципам антиагрессивной терапии, и, вспоминая, как быстро он вышел из себя из-за этого сайта, чувствовал, что откатился назад. Он сделал мысленную пометку: нужно поговорить с Би и об этом тоже. Он мог бы попросить Рене о дополнительном спарринге, но для начала нужно было разобраться, что она имела в виду, когда прислала эту странную просьбу прекратить поиски автора статей. То хрупкое спокойствие, к которому он пришёл после сообщения Ники, пошатнулось. Хотя до пятницы оставалось ещё два дня. Изводить себя до этого времени было глупо: мысль о том, что Рене может быть как-то замешана в этом, была невыносимой. В этом не было никакого логического объяснения, ведь именно она подтолкнула его к началу этих поисков. — Мы будем об этом говорить? — голос Нила, тихий, но настойчивый, вырвал Эндрю из его мыслей. — Нет. — отрезал Эндрю, но, смягчившись, добавил: — Я разберусь. — Хорошо. Нил не давил, не требовал ответа, не расспрашивал, как именно Эндрю собирается разбираться. Он принимал его решения без колебаний. Нил — тот, рядом с кем было уютно молчать, делиться самым сокровенным, гонять машинки посреди ночи, обсуждать вселенную зомби-апокалипсиса. Нил, чьё простое присутствие рассеивало тьму, возвращало к реальности, давало стимул — быть лучше. — Ты вызвал меня как такси? — поинтересовался Эндрю, чувствуя, что наконец-то вернулся в своё привычное состояние. — В таком случае я бы потребовал компенсацию за неправильный маршрут. Мы едем не в мою сторону. — Значит какой-то разговор. — констатировал Эндрю, слегка нажимая на педаль газа. — Скоро приедем. Изначально он не планировал привозить сюда Нила, но после стычки с Кэмероном машина, словно повинуясь инстинкту, сама свернула на привычную дорогу. Это место не было чем-то выдающимся, скорее, надёжным убежищем. Эндрю нашёл его ещё на первом курсе, когда, измученный обществом, сбежал из города в поисках тишины. Небольшая поляна, скрытая от любопытных глаз плотным кольцом древних сосен. Сейчас здесь царила интимная темнота, но Эндрю помнил, как днём сюда проникали тонкие солнечные лучи, расчерчивая стволы деревьев золотыми полосами. Здесь всегда было тихо: никаких голосов, никакого шума дорог, только шелест ветра в кронах деревьев. Эндрю давно не был здесь, поглощённый работой и общением с друзьями, но старый плед по-прежнему лежал в багажнике, готовый согреть его в случае внезапного желания побыть одному. Устроившись на капоте и накрыв колени пледом, он кивнул Нилу, приглашая присоединиться. Дважды просить не пришлось. Откинувшись на лобовое стекло и глядя в тёмное небо, Эндрю ждал, что Нил начнёт разговор. — В этот раз тебе не удастся спихнуть свою романтичность на Рене. — усмехнулся Нил. Краем глаза Эндрю заметил, что тот повторяет его позу. Не поворачивая головы, Эндрю расправил плед, заботливо укрыв и колени Нила. — Ты хотел поговорить о романтике? Это у тебя такой фетиш? — Пока не знаю. — Нил поёрзал рядом, заворачиваясь в плед, как в кокон. — Я не оставлял у тебя свой кулон? — М? — Эндрю повернул голову, пытаясь понять, о чём он говорит. — Лисий кулон с номером. — Нил вытащил руки из-под пледа, показывая очертания украшения на шее. — В пятницу важный матч, а он вроде как мой талисман. — Вы выиграете, если будете нормально играть, а не потому, что на вас обереги. Слова прозвучали резко, но это было то, во что Эндрю искренне верил. Талисманы — для тех, кто не уверен в себе, а как бы он ни относился к Лисам, они точно не были слабаками. По крайней мере, с Дэем и Джостеном в нападении. Эндрю знал, что Нил не обиделся, привыкнув к его прямоте, но внезапное желание смягчить тон и помочь заставило его спросить: — Для тебя это важно? — Да. — ответ прозвучал без колебаний. Этой информации было достаточно. Эндрю выпрямился на капоте и расстегнул куртку. Ловким, отработанным движением он вытащил из-под ворота футболки две цепочки: на одной висел его старый лисий кулон с номером три, под которым теперь играл Жан, а на второй — крошечная подвеска в виде мороженого, которую Нил подарил ему на день рождения. Замок на лисьем талисмане был довольно крупным. Эндрю, немного повозившись, расстегнул его и протянул Нилу. — Если на тебе будет чужой, ничего? — Твой — не чужой. Маленькое нелепое сердце в груди совершило сложнейший кульбит, едва не выскочив наружу и прихватив с собой пару сломанных рёбер. Если бы Эндрю был автором бульварных романов, он, наверное, описал бы то, что с ним сейчас происходит именно так. Нил потянулся к кулону, но Эндрю остановил его жестом: — Я сам. Парень не стал возражать: он выпрямился, стряхнув с пледа сосновые иголки и мелкий мусор, и расстегнул молнию командного бомбера, обнажив ключицы. Дождавшись, пока он повернется, Эндрю придвинулся, чувствуя легкий холодок от кожи Нила, и ловко застегнул замок украшения у него на шее. Точно так же, как Нил сделал это две с лишним недели назад на его дне рождения. — Пусть остаётся у тебя. — тихо сказал Эндрю и коснулся пальцами своей подвески с мороженым, заметив, как слегка дрогнули губы Нила в мягкой улыбке. — У меня свой талисман. Атмосфера была пропитана взаимным влечением, значимым и волнующим предчувствием, а Нил, расположившийся прямо напротив, был таким невыносимо желанным. Личное пространство полностью отсутствовало — оно сегодня безоговорочно стало общим, принадлежащим им обоим. Такой открытый перед ним Нил невероятно манил, притягивал к себе как магнит, своими глазами, загадочно искрящимися даже в полумраке сгущающихся сумерек, своей призывно обнажённой шеей, на которой теперь красовался кулон Эндрю, своими соблазнительными губами, которые он лихорадочно облизывал, словно недвусмысленно приглашая к поцелую. Весь его вид, сбившееся от волнения дыхание, томный просящий взгляд из-под длинных пушистых ресниц говорил, нет, умолял: «Ну же, сделай этот шаг». — Эндрю… — сорвавшимся, хриплым шепотом позвал Нил, вцепившись пальцами в плотную ткань чужой куртки, как будто боясь, что Эндрю сейчас внезапно исчезнет, чем окончательно подтвердил все догадки Миньярда о его желаниях. Сопротивляться такому Джостену он просто физически не мог, это было выше его сил. Медленно приблизившись, Эндрю пристально посмотрел прямо в глаза, давая Нилу последний шанс одуматься, отказаться, прекратить это, но тот не отшатнулся, не выказал ни малейшего колебания, наоборот, едва слышно, одними губами, произнёс: — Да. Самообладание было безвозвратно потеряно, а ожидание казалось невыносимым мучением. Больше не в силах бороться с нахлынувшим желанием его губы наконец робко, но уверенно накрыли губы Нила. Всё вокруг мгновенно перестало существовать, пронизывающий холод, сковывавший до этого, внезапно исчез, уступая место обжигающему жару прижавшегося тела напротив. Эндрю целовал бережно, с какой-то обезоруживающей нежностью, совсем не так, как в тот раз на крыше, одними губами, смакуя каждый момент, не решаясь заходить дальше. Пока Нил не притянул его ещё ближе к себе, положив дрожащие руки на его сильную шею, запустив пальцы в растрёпанные ветром светлые волосы. Настойчивая хватка на голове сменялась ласковыми поглаживаниями за ушами, Нил, чередуя эти два действия, доводил Эндрю до состояния почти полного безумия. Простого прикосновения губ стало совершенно недостаточно, не в силах больше контролировать себя, Эндрю раздвинул языком приоткрытые губы Нила. Стон, сорвавшийся с губ Нила, был таким сладким, как ни одно из существующих в мире лакомств, как ни одно самое изысканное мороженое. Податливый, доверчивый, отдающийся во власть чувств, он творил с сердцем и телом Эндрю что-то совершенно невообразимое, что-то безрассудное, граничащее с помешательством. До этого момента безвольно лежавшие между ними руки сами собой потянулись под бомбер Нила, жадно сжимая его крепкие бока, ощущая под пальцами упругие мышцы. Хотелось проникнуть под его кожу, добраться до самого сердца, завладеть душой и поселиться там навсегда. Поцелуй стремительно перешел от нежности к жадной, захватывающей страсти, словно волна, сметающая все на своем пути. Нил будто потерял контроль, поддаваясь нахлынувшим чувствам, так плотно сидящим внутри, а теперь не мог насытиться близостью, погружаясь в нее с головой, без остатка. Он целовался почти отчаянно, неистово, покусывая губы Эндрю и тут же проводя по ним кончиком языка, зализывая раны. И Эндрю, полностью потеряв голову, отвечал ему тем же, с тем же безумием и вожделением. Он жадно исследовал его тело, запуская пальцы под тонкую ткань футболки, стараясь запомнить каждый изгиб, каждый миллиметр его кожи. Невыносимо хотелось большего, гораздо большего, хотелось опустить ладонь ниже, почувствовать чужую реакцию, ощутить чужое возбуждение. Собственное желание почти полностью завладело его рассудком, затуманило разум, но маленькая оставшаяся частичка здравого смысла упрямо не позволяла этого сделать, предостерегала. Не здесь. Не сейчас. Как бы Нил ни был разгорячён, открыт и полностью согласен на всё, Эндрю сквозь пелену страсти понимал, что это не совсем то, чего он на самом деле искренне хочет, не то, к чему он в глубине души готов. Собрав всю свою волю в кулак, с огромным усилием заставив себя оторваться от податливых губ Нила и убрав свои горевшие от прикосновений руки из-под его футболки, Эндрю пытался выровнить сбившееся дыхание, унять разгорающийся в нём пожар, который, казалось, невозможно потушить. Вид Джостена с вызывающе распухшими, соблазнительно покрасневшими от бурных поцелуев губами слабо помогал вернуть самообладание. Осознание того, что именно он, Эндрю, сделал Нила таким, что именно он стал виновником этого взволнованного, возбуждённого, затуманенного взгляда, выбивало из него дух сильнее, чем внезапный и болезненный удар под дых. Нил нисколько не сопротивлялся окончанию, не глядя, он нашёл откинутый ранее плед и укрыл им их обоих, удобно устраиваясь на груди Миньярда, который уже откинулся на лобовое стекло машины. Первую лекцию на следующий день оба парня проспали. Среда и четверг пролетели незаметно, утонув в привычной предматчевой суматохе. Предстоящая домашняя игра заставляла университет из кожи вон лезть, чтобы произвести как можно большее впечатление. Эндрю лишь закатывал глаза от всей этой показухи и чувствовал, как дёргается его глаз. У него и без этого хватало хлопот: Мистер Фриман подкинул ещё одного «особо важного» клиента, которому срочно нужна была презентация, а Джереми, свободный от работы в газете и от Жана из-за его усиленных тренировок, теперь следовал за Миньярдом как тень. Видимо, отвык от одиночества и, не найдя лучшего занятия, выбрал Эндрю в качестве компаньона. Пока не мешает работать и приносит кофе, пусть будет – равнодушно решил Миньярд. В пятницу днём они с Ноксом обедали в кабинете информационных технологий. Джереми, если быть точным, обедал, с аппетитом поглощая свой бургер, а Эндрю в это время заканчивал презентацию, решив вычеркнуть её из списка дел до вечера. С приближением времени встречи с Ники тревога в груди Эндрю становилась все сильнее. Он не имел ни малейшего представления о том, какую информацию может предоставить ему кузен и как с ней поступить. Казалось, что после этого вечера их спокойная жизнь подойдет к концу. — Я думал, ты ищешь автора статей. — сказал Джереми, наблюдая, как Эндрю в третий раз вносит правки в один и тот же заключительный слайд. — Смысл? — поинтересовались у Нокса, не отрываясь от монитора. — Сначала надо дождаться информации от Ники и переговорить с Рене, и от этого действовать. — Ну да, логично. Как это я сам не подумал об этом. — Джереми старался как можно незаметнее покинуть кабинет, но Эндрю не дал ему этого сделать. — Мы разве не идём на игру вместе? Начало через два часа. — У меня есть кое-какие дела. — Джереми почти выскользнул за дверь. — Встретимся там. Анализировать поведение Нокса сейчас не было ни желания, ни времени. Мало ли какие дела могут быть у человека. Конечно, он таскался за Эндрю почти три дня, но даже такой приставучей букашке нужно личное пространство. Вздохнув и ощутив под пальцами холодную гладкость мышки, Миньярд отбросил мысли о Джереми, вернув всё внимание гудящему монитору и открытой презентации на нём. На стадионе Эндрю появился как раз вовремя. Матч ещё не начался, но трибуны, забитые под завязку, уже сотрясались от рева фанатов, смешивающегося с запахом попкорна и дешёвого пива. У болельщиков «Лисов» было явное численное преимущество на домашней арене, но фанаты «Колумбийских Драконов», казалось, компенсировали это запредельной громкостью и отборной бранью, намеренно провоцируя болельщиков Пальметто на конфликт. Ввязываться в драку из-за кучки идиотов, бегающих по полю? — Эндрю считал это верхом глупости. С первых минут стало ясно, что игра будет грязной: «Колумбийские Драконы» не стеснялись подлых приёмов, сбивая «Лисов» с ног, исподтишка толкали в спину и таранили плечом, едва завидев возможность. «Лисы», стиснув зубы, старались держать себя в руках, не опускаясь до уровня соперников. Исключением стал лишь Джек, нападающий, который с маниакальным блеском в глазах лез на рожон и сам искал драки, за что и был удалён с поля красной карточкой через десять минут после начала матча. Эндрю помнил, как тяжело они переживали каждое удаление, особенно сейчас, когда состав и так был ослаблен. Теперь из-за глупости Джека Нилу или Кевину придётся играть до конца матча. Надежды на Гордона были призрачными, а победа «Лисам» была жизненно необходима. Эта ситуация выводила из себя. Выход Нила вместо Джека ознаменовал начало совершенно другой игры. Скорость Нила оказалась недостижимой для массивных «Драконов», а его низкий центр тяжести позволял совершать невероятные манёвры. Идеальная сыгранность Нила в нападении и Жана в защите превращала «Лисов» в отлаженный механизм. Если бы не периодические провалы Грека, «Лисы» имели бы все шансы уйти на перерыв с сухим счётом. История никогда не требовала сослагательных наклонений, поэтому «Лисам» и их болельщикам остается лишь порадоваться разрыву в очках. Счёт на конец первого тайма: 4:2. Ко второй половине игры «Колумбийские Драконы» ослабили свой состав, потеряв из-за грубости четырех игроков. Зная их излюбленный приём — выпускать в первом тайме самых сильных, чтобы обеспечить комфортный отрыв, — исход матча казался очевидным. Это прямой спойлер, зритель встает и уходит. Эндрю зритель и он сидит. Во втором тайме, как и ожидалось, в нападение выпустили убийственную связку — Кевина и Нила, а ворота на этот раз доверили Робин Кросс. Однако уже через несколько минут стало ясно, что «Драконы» приберегли по-настоящему козырных игроков на десерт, изменив привычной стратегии. Стычки стали ещё более ожесточёнными, но придраться к технике «Драконов» было невозможно – всё было в рамках правил. Робин, хоть и была опытнее бездарного Грека, всё же не смогла сдержать натиск, пропустив три мяча, в то время как линии нападения «Лисов» удалось забить лишь один. Счёт к середине второго тайма сравнялся. Было очевидно, что Нил работает на пределе своих возможностей. Кевин выглядел немного свежее, но тоже заметно выдохся. И даже при таком раскладе, замена одного из них на Сета сейчас была бы тактическим провалом, который команда не могла себе позволить. «Лисам» нужно было что-то, что переломило бы ход игры, какой-то неожиданный маневр или внезапный прорыв. Им нужно было что-то невероятное. Очередная грязная выходка «Драконов» вывела из строя Мэтта Бойда — одного из самых надёжных защитников Лисов. Удар клюшкой по голени — подлый и точный — лишил Мэтта равновесия: он рухнул на пол, не в силах подняться. Эндрю заметил, как Нил, воспользовавшись паузой, подбежал к Кэмерону, что-то быстро ему прошептал, после чего вернулся на своё место. Когда Жан занял место Бойда, Эндрю понял замысел Нила. Кэмерон, который раньше сосредотачивался на защите ворот, теперь с яростью берсерка рвался в атаку. Моро и второй защитник, чьё имя ускользало из памяти Эндрю, встали непробиваемой стеной перед своими воротами. Казалось, что не только у «Лисов», но и у их измученных фанатов открылось второе дыхание. Нил и Кевин, увидев, что ворота «Драконов» охраняются с маниакальным упорством, с помощью Кэмерона словно вырвали победу зубами, забив решающий гол. Игра закончилась триумфом Пальметто: 6:5. Измождённые, но победители. Толпа на трибунах взорвалась овациями. Поздравления, крики, восторженные возгласы не смолкали ещё долгих двадцать минут. Все вокруг обнимались, хлопали друг друга по плечу, тут же забыв обо всём, с жаром вспоминая и анализируя самые напряжённые моменты игры. Эндрю оставался в стороне от всеобщего безумия. Вокруг ликовали, но всё его внимание занимал Нил. Каждый жест, каждое движение. Как он снимает шлем, высвобождая взмокшие пряди волос; как сбрасывает перчатки, обнажая дрожащие пальцы; как расстегивает ворот формы, доставая из-под неё цепочку с лисьим амулетом. Как, поймав его взгляд, прижимает кулон к губам. Всё остальное перестало существовать.