Мем вышел из под контроля

Жан проснулся не сразу. Сначала он просто лежал, погруженный в теплую, тяжелую дрему, без желания двигаться. Не потому что было плохо. Просто не было спешки. Тело ощущалось странно расслабленным, и он даже не сразу понял, где находится. Но стоило чуть повернуть голову, как знакомый запах свежего чая с чем-то травяным напомнил ему: он у Нила. И всё встало на свои места. Он выбрался. В прямом и переносном смысле. Не было больше этой странной тяжести, что сидела в груди последний месяц. Не было мыслей: А вдруг я ошибаюсь. Он не ошибался. Он всё чувствовал правильно. Джереми был именно таким, каким Жан в глубине души его видел. Но он не хотел признавать этого. Потому что тогда пришлось бы признать, что он опять поверил не в того человека. Как когда-то в школе. Как когда-то с теми, кто называл себя его друзьями, а потом отворачивался, когда это становилось удобнее. Но теперь всё иначе. Теперь он сам сделал выбор. Теперь он сам ушёл. И это давало ощущение контроля. Все, что произошло за последние дни, было слишком много. Слишком много эмоций, слишком много осознаний, слишком много ударов, которые приходили один за другим, не давая времени перевести дух. Теперь, когда он сидел в тишине, без чужих голосов, без чужих рук, без давления — было по странному спокойно. Он успел забыть какого это, вот так сидеть и понимать, что ты принадлежишь только себе, своим мыслям, твое тело принадлежит тебе. Воспоминания сами стали всплывать, пуская легкую дрожь. Жан присел, не снимая одеяла с ног. Он посмотрел на свои руки, которые еще сутки назад были заключены в «наручники» чужой власти, но не увидел там следов. Моро позволил себе по рефлексировать, пока рядом никого нет. Рано или поздно это пришлось бы сделать. Как по команде по всему телу стали ощущаться фантомные прикосновения. Те, которые Жан сначала не замечал. Те, которые принимал за заботу. Те, которые заставляли его застывать на месте, парализованного каким-то чужим, непонятным страхом. Он думал, что это нормально. Думал, что параноит. Думал, что Джереми просто такой — властный, требовательный, привыкший получать своё. Может быть это даже вначале казалось возбуждающим. Он думал так. Ему правда так было легче. Но самом деле он никогда не получал от этого положительных эмоций, лишь желание закрыть глаза, спрятаться и не видеть. Жан резко вздохнул. — Ты же знаешь, что без меня ты ничего не стоишь, Птичка. Он зажмурил глаза, но это только сделало голос в голове чётче. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Разве это преступление? — Почему ты так сопротивляешься? Разве я не был для тебя лучше всех? Все. Больше ничего не звучало. Жан не позволил заходить себе дальше этого. Слова не трогали, вообще никак, не задевая ничего, отзывались глухой пустотой. Но переусердствовать точно не стоило. Не для первого дня. Он открыл глаза и перевёл взгляд на чашку чая, оставленную на тумбочке. Мэри Джостен. Жан знал, что она скоро заглянет в комнату — у неё всегда был какой-то особый шестое чувство, когда дело касалось чужого самочувствия. И точно. Стоило только ему об этом подумать, как мама Нила оказалась в проеме. — Проснулся? Ее голос был таким же как всегда: спокойным, домашним, но слишком грубым для такой хрупкой внешности. Он хранил в себе все непростое прошлое, что пришлось разделить Джостенам на двоих. Моро кивнул, сев к изголовью кровати, освобождая место рядом. Мэри зашла внутрь и села на край кровати, не глядя на него слишком пристально — но так, чтобы дать понять: я рядом. — Как ты? Парень пожал плечами, сам пытаясь осмыслить этот вопрос про себя. — Пойдет. Мэри чуть усмехнулась, но не стала спорить. Она вообще никогда не спорила, когда человек сам ещё не знал, что чувствует. Просто посмотрела на него чуть внимательнее, будто что-то оценивая. — Парни уже проснулись, они ждут тебя в гостиной. Пока они на связи с Ники, кажется, тот что кузен Эндрю, насчет статьи. Жан кивнул. — Да, статья. Он ожидал, что Мэри скажет что-то вроде «Ты уверен?» или «Ты готов к такому вниманию?». Но вместо этого она только взяла чашку чая и протянула ему. — Тогда держи. Это поможет проснуться. Моро взял кружку и кивнул ей, сделав аккуратный глоток, чтобы не обжечься. Мэри еще чуть по наблюдала за тем, как он пьет. Затем удостоверившись, что парень в состоянии держать кружку, встала с кровати. — Будем ждать тебя. Спускайся, пока все не остыло. — и вышла, оставив его наедине со своими мыслями. Жан посмотрел на чай в руках. Впервые за долгое время утро кажется просто утром. Без тревоги. Без ожидания. Без подвоха. Просто утро. За десять минут напиток наконец был допит, он заправил кровать, накинув кофту, спустился на первый этаж. Видимо сегодня внеплановый выходной от учебы. Из кухни доносились голоса — Нил, Эндрю и Мэри. Жан замедлил шаг, прислушиваясь. — Ты хоть спал? — это был Джостен. Голос чуть ворчливый, но без злости. — Спал, но не очень долго. — сказал Эндрю. — Так иди, еще часок выспись, пока есть возможность. — Не могу. Ники на проводе, надо быть всегда на связи, так как потом я с этим возиться не особо хочу. Моро наконец решился зайти на кухню и все трое замолчали. Не из-за неловкости. Скорее они ждали каким он будет. Он даже понял почему. Никто не знал толком, как он себя чувствует. Даже Жан не до конца знал. Но кажется все было нормально. — Доброе утро. — произнес Жан, садясь за стол. — Уже день, но допустим. — ответил Нил без укора, пододвигая тарелку с бутербродами. — Я тут состряпал чуток что-то. Поешь пожалуйста. Пришлось взять один, хотя аппетита особо не было. Эндрю сидел напротив с ноутбуком, пробегаясь по тексту. — Мы пишем колонку, как мы вчера говорили, которая станет последней для «Сплетен». — сказал он. — Но нам нужно твое мнение. Жан поднял бровь: — Ты ведь сам знаешь все. — Да, но это твоя история. — Миньярд наклонился ближе, глядя в глаза. — Ты скажешь, что оставить, а что точно убрать. Моро молчал. Внутри что-то зашевелилось. Он ожидал что его поставят перед фактом: «Вот текст, мы все написали, теперь живи с этим». Но нет. Парни спрашивали его мнение. Это было таким забытым чувством. В отношениях с Джереми он не мог выбирать, как например это было с интервью. Но теперь все иначе. — Хорошо. — выдавил Жан наконец. — Давай посмотрим. Эндрю развернул ноутбук в его сторону, и они начали читать. Нил присел рядом, время от времени комментируя что-то вроде: «Это хорошо написано» или «Может, добавим этот момент?». Через время Моро растаял, тоже добавляя правки. Он не чувствовал себя жертвой, рассказывая эту историю. Он чувствовал, что теперь контролирует ее — теперь джойстик в его руках. Абзац за абзацем, так они написали достаточно много. Ники их постоянно хвалил иногда прерываясь на едкие комментарии в сторону Нокса, но не переходил черту. Видимо под угрозой Эндрю, еще до того как Жан спустился. Взгляд упал на предложение о теплоте отношения. Флешбек ударил по голове слишком резко, неожиданно. — Жан, это Барбарк. Барбарк это Жан. — голос звучал как чья-то кривая озвучка, но сейчас не о нем. Тёплая шерсть под пальцами. Мокрый нос, который толкается в ладонь. Радостный, нетерпеливый взгляд карих глаз. Барбарк. Собака Джереми. Единственное существо рядом с ним, которое ничего не требовало. Ни контроля, ни подчинения. Просто приходил, клал голову на колени и тихо вздыхал, пока Жан запускал пальцы в его мягкую шерсть. И это было, наверное, единственное по-настоящему тёплое воспоминание о том, что у них было с Ноксом. Он даже сейчас мог ощутить лёгкий запах золотистой шерсти и тепла, мог представить, как Барбарк зарывается носом ему в ладонь, прося почесать за ухом. Теперь он никогда больше не увидит его. — Жан? Голос Нила выдернул его из мыслей. Видимо он слишком долго смотрел в ноутбук, не дыша. — Все нормально? Жан выдохнул. — Да, просто вспомнил. — он замолчал, потому что сам не знал, как это сказать. Нил слегка нахмурился, ожидая худшего: — Что вспомнил? Моро покачал головой и чуть усмехнулся, хотя усмешка вышла скорее грустной. — Что я буду скучать по его песику. Эндрю моргнул: — По Барбарку? В ответ Жан лишь кивнул, боковым зрением замечая как Нил облегчено выдохнул: — Ну, по крайне мере, не по Ноксу. — По нему — нет. — твердо сказал Моро. А вот по тёплой шерсти под пальцами, по радостному хвосту, по преданному взгляду — да. Это было единственное, что по-настоящему не лгало в тех отношениях. Миньярд вздохнул и похлопал его по плечу. — Найдем тебе еще твоего Барбарка. Жан усмехнулся, но уже тепло: — Посмотрим. Последний штрих и статья была готова, спустя два часа обсуждения, чистки и дополнений. «Такое редко говорят вслух. Редко признают. Редко находят в себе силы написать. Но сегодня именно тот день. Сегодня — правда. «Библия Сплетен» — закрывается. И перед тем как сказать вам последнее «прощайте», мы оставим здесь одну историю. Историю, которая должна быть услышана. Историю, за которой скрывается не просто слухи. Начнем с самой обсуждаемой цитаты на этой неделе: «Мой молодой человек этого бы не допустил» — слова Жана Моро на ежегодном зимнем интервью для открытия нового года. Гордость команды Лисов. Человек, который привык держать дистанцию. Тот, кто на вопросы отвечает осторожно, почти уклончиво, никогда не открывая занавес своей личной жизни. Но в этому году он сказал то, что вызвало волну шепота по коридорам нашего университета: «Да, вы прекрасно его знаете – Джереми Нокс» Жан Моро и Джереми Нокс познакомились в начале этого года, когда наша лента пестрила фотографией поцелуя игроков экси, по совместительству лучших друзей. Джереми выступил в ответ с «защитой прав на личную жизнь», опубликовав статью в официальных новостях Университета. Время сблизило парней и уже в ноябре, после громкой вечеринки в честь дня рождения Жана — они официально начали отношения. Со стороны они выглядели как влюбленные голубки на которых хотелось смотреть и верить в любовь. Но все ли так чисто? Ранее мы уже писали о манипулятивном поведении главного редактора «Лисьих новостей», однако теперь добавились новые детали. Жан Моро приоткрыл нам завесу их «теплых» отношений. — Я поверил, что рядом с ним будет безопасно. Что Джереми не предаст. Но со временем безопасность превратилась в контроль. Наш чат на семьдесят процентов состоит из вопросов, где я и с кем я. Он часто мог приехать ко мне домой, просто потому что захотелось, особенно, когда предположительно я проводил время со своими друзьями. Приревновал кулоны, которые есть у всех игроков нашей университетской команды, посчитав, что мой лучший друг носит точно такой же, потому что мы спим за его спиной. Забота превратилась в изоляцию. Любовь — в обладание. Постепенно у меня не осталось выбора. И знаете, что в этом самое страшное? Я даже не сразу понял, что происходит. Потому что нас не учат отличать любовь от манипуляции. Потому что никто не говорит: абьюз – это не только крики и удары. Он бывает тихим. Он бывает тёплым. Он бывает таким, что ты сам убеждаешь себя: «Это нормально. Это просто любовь». Контрольным выстрелом стал вечер после новогоднего интервью, где я открыто сообщил о наших отношениях. Джереми сразу выхватил меня после, завлекая в поцелуи, при которых у меня не было возможности сказать, что я устал. Он отвез меня к себе в квартиру, склоняя к близости. Я не хотел. Джереми меня не слышал. Мне понадобилось время, чтобы осознать: Это не любовь. Я сбежал. Именно поэтому я сейчас говорю об этом. Не ради мести. А ради тех, кто может оказаться на моем месте. Обращение ко всем нашим читателям и студентам университета Пальметто: Мы учимся защищаться от громкого насилия. Но нас не учат защищаться от того, что приходит тихо, с улыбкой. От того, что начинается с заботы, а заканчивается контролем. От того, что убивает тебя медленно, день за днём, пока ты сам не замечаешь, что исчез. Мы знаем, что такие истории есть не только у Жана. Мы знаем, что прямо сейчас кто-то читает этот текст и узнаёт себя. Если вам кажется, что кто-то слишком заботится, слишком контролирует, слишком ограничивает — остановитесь и подумайте. Любовь не заставляет сомневаться в себе. Любовь не требует подчинения. Любовь не должна вас ломать. Если вы чувствуете, что что-то не так — пожалуйста, прислушайтесь к себе. И помните: Вы не одни. На этом «Библия сплетен» заканчивает свою историю. Мы не знаем какой будет университет без нас. Но, может быть, теперь в нем будет чуть больше правды.» Эндрю ввел время для отложенной отправки поста. — Кстати о поцелуе. Забыл вам передать. — не отлипая от экрана, начал он. — Это тоже сделал Нокс. Ники еще во время, когда мы с ним не разговаривали, попросил Эрика, посмотреть историю сообщений в боте, который прикреплен к сайту, так вот пару махинаций, пару долларов и информация была у них на руках. Фото было отправлено с почты, которая принадлежит «Лисьим новостям» с рабочего компьютера Джереми. — Он даже не пытался. — Нил стоял как окаменевший от полученной информации. — Да. Все было намерено. Все делал, только чтобы заполучить внимание нужного ему человека.— продолжил Миньярд, повернувшись лицом к Жану. — Он никогда тебе до нашей «дружбы» не писал? Не приставал? Ты с ним вообще пересекался? — Нет, всю информацию об участии в газете мы получаем от Дэн, иногда от Элисон. Нокса до этого я видел только на наших закрытых мероприятиях, но не особо смотрел в его сторону. Был занят другим. — уши неосознанно покраснели, от нахлынувших воспоминаний, как даже на самых шумных вечеринках Жан часто думал только о Рене. — Но вообще, если вы не заметили, то у него какая-то фиксация на Лисах. Ники рассказывал, что немало было тех, кто поделился своей историей с Джереми, были именно оттуда. Просто Элисон видимо решила, что так будет безопаснее, если она возьмет разных персонажей. — Далеко ходить не надо. Кевина вспомните. — подал голос Нил. — Что. Кевин. — отрывисто сказал Моро, предчувствуя как комок подходит к горлу. — Тоже жертва. Он рассказал мне после интервью, буквально затащив меня в машину. После этого мы с Эндрю начали тебя искать. — тихо продолжил Джостен. — Блять. — Поэтому я на каникулах у тебя и спросил, звонил ли тебе Кев. Потому что мне да. Он говорил прямым текстом, чтобы я защитил тебя от Джереми. Но тогда я все списал на пьяный бред. Жан увидел как меняется лицо друга с каждым словом, будто он по новой погружает себя в чувство вины, как это было вчера вечером. — Нил, ты не виноват. Моро аккуратно подошел к парню, заключив того в объятия, затем положил свой подбородок на чужую макушку, слегка поглаживая по плечам. Джостен обнял в ответ, прижимаясь сильнее, словно боясь потерять. Опять. В эту пятницу Жан готовился идти в университет, чувствуя себя приговорённым к казни. Сегодня должна была выйти статья Ники, разоблачающая Джереми. Как отреагирует общественность? Поверит ли она в правду или, как обычно, всё обернётся против Жана, выставив его очередным глупым мальчишкой, который сам мечтал попасть в сети Нокса? Предстоящая вечерняя тренировка тоже не внушала оптимизма: реакция команды, особенно тех, кто придерживался гомофобных взглядов, пугала Жана куда больше, чем осуждение со стороны университета. Ведь им предстояло ещё полтора года бок о бок защищать честь Лисов. И пусть далеко не все члены команды были ему симпатичны, Жан не хотел открытого конфликта, а тем более насмешек и унижений. Жан вышел из дома как раз в тот момент, когда Порш Нила остановился у подъездной дорожки. Джостен после всего случившегося словно приклеился к Жану, оберегая его, как самое дорогое сокровище, выполняя роль не только личного водителя, но и телохранителя. Жана это, конечно, не тяготило, но ему не хотелось, чтобы Нил жертвовал своим личным временем, особенно сейчас, когда у них с Эндрю только-только начали складываться отношения. То, что эти двое были вместе, было так же очевидно, как то, что небо голубое, а Кевин Дэй — безумный фанат экси. Всегда ли Эндрю смотрел на Нила таким взглядом, полным нежности и понимания? Как долго Нил, который вроде бы старался оставаться незаметным, но постоянно выдавал себя, жаждал прикосновений Эндрю? Жан, твердивший о взаимном притяжении между ними, умудрился пропустить все самые важные этапы их отношений и теперь мог наблюдать лишь за очевидным результатом. Это было красиво. То, как Нил и Эндрю понимали друг друга с полуслова, как тянулись друг к другу, словно магниты, как слушали и слышали, какая между ними царила гармония, как они обменивались случайными, но такими значимыми прикосновениями, и как Эндрю дарил Нилу ту редкую, драгоценную улыбку, которую больше никто не видел. Жан был очарован этими отношениями и искренне радовался тому, что хотя бы один из них обрёл своё счастье, что у его друга такой любящий, понимающий партнёр. Находясь рядом с этой парой, Жан чувствовал себя в безопасности, словно под надёжной защитой. Их лёгкая покровительственная забота окутывала его так деликатно и ненавязчиво, что он забывал о собственных проблемах. Безграничная благодарность — вот что переполняло сейчас сердце Жана. — О чём задумался? — спросил Нил, ловко маневрируя на дороге по пути к дому Эндрю. В последние пару дней трио неизменно ездило вместе, словно боясь потерять друг друга из виду. — О том, какой ты везучий сукин сын. — ответил Жан с доброй, немного грустной улыбкой. — Обязательно передам это моей маме. Она оценит твою искренность. — парировал друг с лукавой усмешкой. — Нет, нет, нет! — со смехом запротестовал Жан. — Не позорь меня перед этой прекрасной женщиной. Моё сердце не выдержит, если я её разочарую. Возле дома Миньярда Жан без лишних слов пересел на заднее сиденье Порша, уступив место Эндрю. Он не мог не заметить, как Эндрю, стараясь остаться незамеченным, мимолётно коснулся губами щеки Нила в знак приветствия. Жан решил сделать вид, что ничего не заметил, чтобы не смущать друзей. Для Нила это были первые серьёзные отношения, его первый опыт, и Жан не хотел ставить его в неловкое положение. Пусть друг наслаждается своим счастьем, пусть чувствует себя уверенно и комфортно в своей первой любви. Переступив порог университета, Жан словно перенёсся в прошлое, на несколько месяцев назад, в тот день, когда в сеть просочилась фотография его поцелуя с Нилом. Тогда ему казалось, что к ним приковано слишком много внимания, но он и представить себе не мог, что уготовила ему судьба всего через три месяца. Рука Нила легла ему на плечо, возвращая в реальность, оказывая столь необходимую сейчас поддержку, словно говоря: «Я с тобой». Робко улыбнувшись в ответ, Жан гордо вскинул голову и, окружённый с двух сторон Нилом и Эндрю, своей непоколебимой опорой, смело пошёл вперёд, сквозь строй любопытных, оценивающих взглядов. — Здравствуй, Жан. — перед ним появилась Рене, как всегда, излучающая вежливость и такт. Она приветливо кивнула друзьям около него: — Нил, Эндрю. Жан, повернувшись к парням, слегка улыбнулся и заверил: — Я справлюсь, вам не обязательно дежурить рядом со мной круглые сутки. Тем более, я в надёжных руках. — он взял Рене под руку и кивнул друзьям: — Увидимся позже. — Ты хорошо держишься. Я приятно удивлена. — заметила Рене, когда они немного отошли от парней. — Неужели ты считала меня таким слабым? — в голосе Жана слышалось лёгкое поддразнивание, но не обида. — Вовсе нет. — девушка улыбнулась и покачала головой. — Просто я рада, что, несмотря ни на что, ты не унываешь. Жан с удовольствием провёл время, болтая с Рене перед началом занятий. Она всегда отличалась мудростью, умением видеть суть вещей и игнорировать поверхностные суждения. Жан поймал себя на мысли, что искренне скучал по её обществу. На мгновение он даже подумал, что два года назад совершил большую ошибку, упустив такую замечательную девушку. Разговор то и дело прерывали незнакомые студенты, которые подходили, чтобы выразить свою поддержку и пожелать Жану стойкости. Эти проявления участия трогали до глубины души, вселяя надежду. Благодаря этому неожиданному состраданию Жан почувствовал себя увереннее, осознав, что большинство в университете на его стороне. В таком умиротворённом настроении прошёл весь день. Жан принимал слова сочувствия, испытывая лёгкую неловкость, но в целом чувствуя себя на удивление хорошо. Однако впереди маячило главное испытание — первая тренировка после скандала с Джереми. Два предыдущих дня он пропустил, не находя в себе сил не только на физические нагрузки, но и на общение с кем-либо, кроме Нила и Эндрю. Реакцию команды было невозможно предсказать, но втайне Жан надеялся на лучшее — на то, что все просто проигнорируют его присутствие, никак не комментируя произошедшее. Его надежды разбились вдребезги о суровую реальность, как только Жан переступил порог раздевалки. Но совсем не так, как он себе представлял. Не успел он сделать и шага, как к нему подлетел Мэтт Бойд. — Жанчик! — воскликнул Мэтт, сгребая его в свои медвежьи объятия. — Если тебе нужна помощь, чтобы преподать урок Ноксу, только скажи – мы ему трусы в очко засунем! Из другого конца раздевалки раздался грубый голос Сета Гордона: – Да, чувак, я, конечно, не одобряю всю эту хрень, но этот гоблин повёл себя как последний ублюдок. В ответ на эти слова раздевалка взорвалась одобрительными возгласами. Все члены команды выразили своё презрение к поступку Джереми, повергнув Жана в состояние полного изумления. Он никак не ожидал такого единодушия, такой открытой поддержки со стороны товарищей. Напряжение мгновенно спало, уступив место безмерной благодарности. Выразив признательность команде и заверив всех, что с ним всё в порядке и не стоит тратить силы на месть, Жан воодушевлённый вышел на корт. Эта тренировка оказалась одной из самых продуктивных за последнее время. Команда играла слаженно, чётко, как никогда раньше, и ни один из игроков не срывался на грубость или оскорбления, что, к сожалению, часто случалось в прошлом. Когда Жан уже покидал стадион, его перехватил Кевин. Жестом он отправил Нила ждать у машины, а сам полностью сосредоточился на разговоре с Дэем. — Мне искренне жаль, что с тобой это случилось. — слова сочувствия из уст Кевина звучали непривычно, почти неестественно, но оттого были особенно ценны. — Я должен был сразу предупредить тебя о том, что из себя представляет Нокс, как только заметил, что вы начали общаться. Я просто не думал, что ты, всегда избегавший отношений в стенах университета, позволишь ему… Жан остановил его сбивчивую, полную сожаления речь. Кевин не был виноват в случившемся. Никто не мог предвидеть, к чему приведут отношения с Джереми, и Кевин точно не должен был винить себя за то, что Жан доверился подонку. — Хватит, Кев. Не бери вину на себя. Ты не имеешь никакого отношения к той мерзости, которую совершил этот манипулятивный мудак. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — тихо произнёс Кевин, глядя Жану прямо в глаза. — Я в порядке, Кевин. Спасибо. Неожиданно Кевин заключил Жана в такие крепкие объятия, что у того перехватило дыхание. Дэй никогда не был любителем тактильности, и тем более публичных проявлений чувств. Даже в период их тесного общения моменты физической близости с его стороны можно было пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, Нил уже рассказывал Жану о том, что Кевину пришлось пережить из-за Джереми. Жан ответил на объятия с такой же силой, как и сам Дэй, стремясь выразить этим жестом свою поддержку и понимание. В ответ Кевин шумно выдохнул, словно наконец-то освобождаясь от всего плохого, отпуская тяжёлый груз, давивший на него все эти годы. — Дэй умеет обниматься с кем-то кроме клюшки? — удивлённо спросил Нил, когда Жан забрался в машину и пристегнулся. — Я сам в шоке. — ответил Жан, всё ещё переваривая произошедшее. — Кажется, та история с Джереми травмировала его не меньше, чем меня. Просто ему не с кем было поделиться своими переживаниями. — Мне жаль, что в те времена мы не смогли стать для него теми, кому он мог бы довериться. — с искренним огорчением произнёс Нил, глядя в окно. — Да. Мне тоже. — тихо согласился Жан, чувствуя вину за то, что не смог помочь другу в трудную минуту. Больше они не проронили ни слова, каждый погрузился в собственные мысли о том, что было упущено в прошлом. Как бы сложилась их жизнь, если бы Кевин тогда доверился им чуть больше? Если бы он нашёл в себе силы рассказать о том, через что ему пришлось пройти? Теперь оставалось лишь строить догадки. Все выходные Жан провёл вдали от посторонних глаз, не выходя из своей комнаты. Ему было жизненно необходимо побыть наедине с собой. В последние месяцы он практически не расставался с Джереми, даже на расстоянии, находясь под постоянным телефонным контролем. После того как маски были сорваны, Жана окружили любящие друзья. Но сейчас ему нужно было отгородиться от всех, чтобы заглянуть внутрь себя и вспомнить, кто он на самом деле. Этот уик-энд казался идеальной возможностью для перерождения. За два дня он с истинным наслаждением дочитал книгу, которую начал ещё в сентябре, посмотрел все вышедшие эпизоды восьмого сезона «911», вдоволь поиграл в приставку, устроил себе спа-день, тайком позаимствовав у Элоди тканевую маску для лица, и неприлично много спал. В понедельник он чувствовал себя человеком, который не просто отдохнул, а заново обрёл себя. Несмотря на то, что Жан запретил Нилу нарушать его уединение и соваться на его территорию, Джостен каждые два часа присылал сообщения, из которых Жан узнал, что в субботу они с Эндрю провели киномарафон. Ночью они отправились на тренировку, где неожиданно столкнулись с Кевином, и Эндрю, к его удивлению, не послал Дэя куда подальше, а великодушно позволил присоединиться. А в воскресенье они вовсе решили испечь кексы, едва не спалив духовку, за что получили заслуженный нагоняй от Мэри. Эти короткие весточки от Нила, наполненные ненавязчивой заботой, не давали Жану окончательно погрузиться в пучину грусти из-за неудачного романа. Вся эта суматоха была настолько всепоглощающей, что компания даже не заметила внезапного исчезновения Джереми. После той памятной беседы в «Райских сумерках» он словно растворился в воздухе, не появляясь ни в университете, ни где-либо ещё. Жан опасался, что тот не даст ему прохода, засыпая сообщениями и звонками, как это было в их отношениях. Но телефон молчал, а Нокс не давал о себе знать. Вопреки здравому смыслу, какая-то крошечная частичка души Жана, нет, не переживала (слишком много чести для этого типа), а скорее испытывала болезненное любопытство — куда же он так внезапно исчез? Поглощая обед в кабинете Эндрю, скрываясь от доброго, но порядком надоевшего внимания окружающих, Жан поделился своими мыслями с друзьями. — Кстати, кто-нибудь из вас вообще видел Нокса? — спросил он, отвлекаясь от еды. Две пары глаз уставились на него с нескрываемым недоумением, словно Жан вдруг отрастил вторую голову. Эндрю не выдержал и слегка шлёпнул его по затылку. — Моро, ты мозгами потёк? — Миньярд, как всегда, был предельно прямолинеен. — По мне так пусть хоть подохнет. — Просто странно, что он так легко сдался и отстал от меня. — настаивал Жан, не обращая внимания на подзатыльник. — Может, у него хоть немного совести проснулось, и он осознал, какую хрень натворил? – предположил Нил, пожимая плечами. Эндрю сверкнул глазами на Жана, резко поднялся со стула, вплотную подходя к нему: — Слушай меня внимательно и запоминай. Ты сейчас же выбросишь из головы все мысли об этом ублюдке. Не смей даже на секунду думать о том, где он и что с ним. Ты меня понял? — Эндрю. — тихо позвал Нил. — Всё в порядке, Нил. — мягко ответил Жан. — Эндрю прав. Это глупо. Джостен деликатно отодвинул Миньярда, занимая его место напротив Жана, присел на корточки, мягко положил руки ему на колени, заговорив спокойным, успокаивающим тоном: — Это вовсе не глупо, Жан. Ты был эмоционально зависим от этого человека несколько месяцев. Он постепенно крал твою личность, лишая тебя самого себя. Естественно, что сейчас тебе нелегко переключиться и перестать думать о нём. Но я уверен, что всё обязательно изменится. Ты справишься, и однажды мысли о нём полностью исчезнут из твоей головы. Сердце Жана переполняла безграничная благодарность. Как же невероятно было осознавать, что у тебя есть такой человек — понимающий, поддерживающий, всегда готовый прийти на помощь, встать на твою сторону. Не в силах сдержать нахлынувшие чувства, Жан крепко обнял Нила. — Порядок? — прошептал Нил. — Спасибо. — прозвучал приглушенный ответ. — Меня сейчас стошнит. — прервал эту трогательную сцену Эндрю, закатывая глаза. От этих слов Нил и Жан разразились таким громким, заливистым смехом, что, казалось, он растворил в себе все мрачные мысли и тревоги. Нил, не упуская возможности, потянул Эндрю за рукав, заключая его в общие объятия. Миньярду ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью. Жан, несмотря на кислое выражение лица Эндрю, нутром чувствовал, что в глубине души тот получает от этого удовольствие. Идиллию внезапно нарушил запыхавшийся Ники, вихрем ворвавшийся в кабинет. По его взволнованному виду можно было предположить, что он одновременно испытывает восторг, тревогу и полное изумление. — Пацаны, вы должны это увидеть! Бегом за мной! — прокричал Хэммик, но, заметив открывшуюся его взору картину, резко затормозил у двери: — Эндрю? Ты… обнимаешься? Не знал, что ты умеешь. В ответ на эту колкость кузена Эндрю лишь молча показал ему средний палец, проходя мимо. Заинтригованные друзья последовали за ним, гадая, что же произошло. На парковке перед университетом царил настоящий хаос. Толпы студентов, взволнованных преподавателей, просто зевак, оказавшихся в нужное время в нужном месте, образовали плотное кольцо. Жан не сразу понял, что происходит, но когда он увидел машину Кевина, а рядом с ней — Джереми, лежащего в луже собственной крови, его словно парализовало. Ноги приросли к земле, он не мог пошевелиться. Вокруг уже мигали огни полицейских машин, к месту происшествия мчалась скорая. Как в замедленной съёмке, он наблюдал, как бесчувственное тело Нокса аккуратно кладут на носилки и грузят в машину скорой помощи. — Что произошло? — сухо спросил Эндрю, не сводя глаз с места происшествия. — Говорят, Кевин сбил его. — прошептал Ники, переминаясь с ноги на ногу. — Какой-то парень сказал, что Джереми шёл к университету, а Кевин как раз выезжал с парковки и наехал на него. Слова Ники казались абсурдными. Чтобы Кевин, который водил машину как старый дед, вцепившись двумя руками в руль, никогда не превышая скорость, вдруг сбил человека? Это просто не укладывалось в голове. — Что теперь будет с Кевином? — взволнованно спросил Жан, обращаясь ко всем, кто был рядом. — Сначала допросят свидетелей, изучат записи с камер видеонаблюдения, а потом уже будут решать. — будничным тоном ответил Эндрю. Не было оснований сомневаться в компетентности будущего юриста, но мысль о том, что Кевину может грозить тюремное заключение, вызывала ужас. И, судя по мрачным лицам друзей, эта мысль пришла в голову не только ему. Расталкивая всех локтями, словно обезумевший зверь, к машине сына прорывался тренер Ваймак. Он требовал немедленного медицинского освидетельствования Кевина, повторяя, что произошла какая-то чудовищная ошибка, нелепая случайность, ужасное недоразумение, что этого просто не может быть. Что Кевин никогда бы… Полиция действовала быстро и решительно. В мгновение ока толпа зевак была разогнана, студентам приказали вернуться на занятия, а всех, кто не имел отношения к университету, попросили немедленно покинуть место происшествия. На время проведения следственных действий парковку оцепили, запретив кому-либо приближаться к ней. Естественно, это вызвало бурю негодования, ведь там осталось заблокировано около полусотни студенческих автомобилей. Кажется, в ближайшие дни автобусные маршруты станут пользоваться огромной популярностью. Сегодняшняя тренировка была отменена. Дэн, как капитан, сначала хотела настоять на её проведении, но, оценив подавленное моральное состояние команды, быстро отказалась от этой идеи. Кевина часто подкалывали за его маниакальную любовь к экси, обкладывали трёхэтажным матом на тренировках за его требовательность и порой грубые просьбы быть активнее, но все, тем не менее, уважали его профессионализм и искренне переживали из-за случившегося. К тому же Ваймак, уехавший вместе с сыном, так и не вернулся в университет, что усиливало общее беспокойство. Вечером, уютно устроившись в своей постели в тишине комнаты, Жан получил уведомление о новом сообщении в групповом чате Лисов. Сердце тревожно замерло в ожидании. Дэн Уайлдс: Дозвонилась до тренера. Кевин в аварии ударился грудной клеткой об руль, но ничего серьезного. Сейчас он дома. [22:45] Сет Гордон: Че говорят мусора? Ему выдвинут обвинения? [22:48] Дэн Уайлдс: Завтра будут опрашивать свидетелей. Это всё, что я знаю. [22:50] Засыпая в ту ночь, Жан лихорадочно шептал про себя одну и ту же мольбу: пусть Кевин избежит наказания. Неважно, была ли это трагическая случайность или преднамеренное действие, главное — Дэй не заслуживает того, чтобы ломать себе жизнь из-за этого куска дерьма. Эгоистично? Возможно. Но, выбирая между ним и Джереми, Жан без колебаний выбрал бы Кевина. На следующее утро Эндрю отвёз их с Нилом на пары на своей скромной Киа. Втроём в тесном салоне было не слишком удобно, но Порш Джостена всё ещё оставался пленником оцепленной парковки, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. — Вы же в курсе, что у меня тоже есть машина? — с лёгким упрёком спросил Жан, плюхаясь на заднее сиденье «корейца». — Ты предлагаешь мне завтра сесть за руль твоего БМВ? — с притворным восторгом спросил Эндрю, подмигивая в зеркало заднего вида. — Мальчики, вы так избалуете меня, что я скоро совсем забуду, как жить без роскоши. И на что, спрашивается, Жан рассчитывал? Теперь, судя по всему, до самого выпуска эти двое будут нянчиться с ним, как с малым ребёнком, не позволяя самостоятельно сходить даже в туалет. Зато как сейчас ликует Элоди! Пронюхав, что у брата появились персональные водители, она тут же подсуетилась и теперь с шиком разъезжает на его БМВ. Оставалось только молить всех богов, чтобы она не превратила его машину в груду металлолома. В перерывах между занятиями Жан от скуки переписывался с Кевином, который, судя по отрывочным сообщениям в чате Лисов, отвечал только ему. Экси-задрот: Ноксы не будут предъявлять обвинений. [11:45]

Жан Моро:

Это же хорошие новости? Без их заявления полиция не сможет тебя посадить? [11:47]

Экси-задрот: Только если они докажут, что это был не несчастный случай. [11:48]

Жан Моро:

А это был несчастный случай? [11:55]

В ожидании ответа Жан чуть не сошел с ума, сам не зная, на какой он вариант больше надеется. Экси-задрот: Конечно. [12:06] :) [12:06] Слухи разносились по университету со скоростью лесного пожара, раздуваемые любопытством и жаждой сенсаций. Среди самых безумных теорий были предположения о том, что Кевин таким образом пытался защитить Жана (ну, зависит от того, с какой стороны посмотреть), что Кевин был в состоянии алкогольного опьянения (абсурд, граничащий с бредом), и даже что это была попытка самоубийства Джереми, который не выдержав всеобщего осуждения и унижения прыгнул под колеса первой попавшейся машины (полный бред в квадрате). Вариант с трагической случайностью даже не рассматривался — людям всегда нужны зрелища, кровь и драма. Экран телефона загорелся, оповещая о новом сообщении. Экси-задрот: Приходи вечером. Поговорим. [14:48]

Жан Моро:

Будем с Нилом и Эндрю в пять. [14:49]

Экси-задрот: Нет. Вы не пропустите тренировку. [14:51]

Жан Моро:

Захлопнись, душнила. Её нет из-за тебя. [14:52]

Ну, допустим, он умалчивал, недоговаривал, но лжи, как таковой, её не было… Ваймак всё ещё отсутствовал, но Дэн настаивала на тренировке. Нельзя расслабляться, нужно держать себя в форме и бла-бла-бла. Команда, разумеется, не испытывала особого энтузиазма, будучи той ещё компанией бездельников, но никто не стал перечить капитану. Жан тоже собирался пойти на тренировку — что бы там ни говорили, а спорт действительно отлично прочищает мозги, позволяя хотя бы на несколько часов забыть обо всех проблемах. Однако предложение Кевина оказалось куда более привлекательным. Сообщив Нилу и Эндрю за обедом, что Дэй позвал их сегодня в гости, Жан с нетерпением ждал окончания занятий, предвкушая встречу. Дверь открыл тренер Ваймак, похожий на тень самого себя. Его лицо осунулось за эти пару дней, а под глазами залегли глубокие фиолетовые тени. Он выглядел измождённым, как выжатый лимон, человеком, которого изнутри пожирала тревога за сына. Жан привык видеть его другим — энергичным, громким, отдающим команды на тренировках и раздающим справедливые (или не очень) подзатыльники. Этот измученный человек казался ему чужим. — А, это вы, прогульщики. — пробормотал Ваймак вместо приветствия, жестом приглашая парней войти. — Кевин сказал, что вы придёте. Он у себя в комнате. В его голосе чувствовалась такая усталость, что казалось, будто каждое слово давалось ему с трудом. Жан не был в этом доме целых два года, но здесь по-прежнему витал манящий аромат свежей выпечки Эбби. Комната Кевина, как и прежде, поражала своей безупречной чистотой, создавая ощущение, что время здесь остановилось. Лишь пополнившаяся коллекция кубков и медалей, а также новые плакаты с калифорнийскими Троянцами, по которым сходил с ума Дэй, выдавали прошедшее время. Над письменным столом даже висела карточка с автографом Ксавьера Моргана, капитана Троянцев. Сам Кевин лежал в кровати с забинтованной грудной клеткой, словно живое напоминание о случившейся трагедии. — Привет, Кев. — осторожно поздоровался Нил, устраиваясь в кресле. — Выкладывай, что случилось. — без обиняков потребовал Эндрю, не тратя времени на формальности. Жан заметил, как напряжённый взгляд Кевина скользит с Нила на Эндрю, словно он видит их впервые. Несколько минут он внимательно изучал их, практически игнорируя Жана, словно тот был лишь тенью в этой комнате. А потом… словно найдя что-то важное в их глазах, он расплылся в лучезарной улыбке. — Вы знали, что я люблю боулинг? — внезапно произнёс он. — Да, это мы уже поняли. — саркастически отозвался Эндрю, усаживаясь на кровать у ног Дэя, выжидающе глядя на него. — Подробности будут? — Я выезжал с парковки и вдруг увидел Нокса. Не знаю, что на меня нашло, но я был в ярости из-за всего, что он натворил. — Кевин наконец-то посмотрел Жану прямо в глаза. — С Жаном и… со мной. Нога сама нажала на педаль газа. Всё произошло так быстро, что я даже не успел ничего сообразить. Очнулся, когда он уже лежал под колёсами моей машины. — Есть какие-нибудь новости о его состоянии? — почти беззвучно спросил Жан, боясь услышать худшее. — Перелом ноги и множественные ушибы. Жить будет. — отрезал Кевин, словно пытаясь отгородиться от всего произошедшего. — Почему они не выдвигают обвинений? — недоуменно спросил Нил. — Боятся встречных. — пояснил Дэй, избегая смотреть кому-либо в глаза. В этой короткой реплике Жан уловил гораздо больше, чем было сказано вслух. Он понял, что Кевин рассказал о случившемся отцу, а Ваймак, в свою очередь, пригрозил Ноксам ответными заявлениями о домогательствах, если те попытаются поднять шум. Похоже, Ваймак всё же решил защитить своего сына, используя все доступные ему средства. — Они планируют переехать в другой штат в ближайшее время. — спокойно продолжил Кевин. — И мы просто это допустим? Там никто не знает, кто он на самом деле и на что способен. — обеспокоенно спросил Жан, чувствуя, что это неправильно. — Не наша забота. Главное, что он будет подальше от нас. — отрезал Эндрю, словно ставя точку в этом разговоре. — Эгоистично. — тихо заключил Моро, глядя в сторону. — Что, предлагаешь написать заявление и ждать, пока он в ответ подаст в суд на Кевина? — вспылил Миньярд, сверля Жана взглядом. В комнате воцарилось напряжённое молчание. Разум подсказывал, что Эндрю прав — это самый безопасный и рациональный выход из сложившейся ситуации. Но сердце протестовало, не желая соглашаться с тем, что они обрекают других людей на страдания, позволяя Ноксу избежать правосудия и начать всё с чистого листа. — А что насчёт камер? Ведь они должны быть на парковке. Что, если полиция просмотрит их и выяснит, что это был не несчастный случай? — логично заметил Джостен. — Отец сказал, что они не пишут видео. Стоят больше для отвода глаз. — пояснил Кевин. — Ну, кажется, скоро это исправят. — усмехнулся Эндрю. Следующие два часа пролетели незаметно. Они делились новостями, выслушали выговор Кевина за пропуски тренировок и долгую речь о том, почему Эндрю просто обязан вернуться в команду. Эбби угостила их чаем с пирожками, что, впрочем, понесло за собой очередную порцию ворчания со стороны Кевина. И всё же, несмотря на пережитое, Дэй оставался самим собой — фанатичным поклонником экси и строгим блюстителем физической формы своих товарищей по команде. На обратном пути, когда они почти подъехали к дому Нила, у Жана зазвонил телефон. — Рене? Что-то случилось? — голос Моро выдавал его напряжение. В связи с последними событиями, он боялся вообще каких-либо звонков. Мало ли кто-то опять кого-то сбил или домогался. — Ты же помнишь, что я волонтёр в местном приюте для животных? — осторожно начала Уокер на другом конце провода. — Так. К чему ты клонишь? — догадка уже закралась в голову Жана, но он упорно отказывался в неё верить. Может, Рене звонит, потому что к ним привезли детёныша панды? Ну а вдруг? — Только что Матильда Нокс привезла нам своего пса, сказав, что из-за переезда они не могут взять его с собой. — сообщила Рене. — Я подумала, что тебе будет интересно об этом узнать. Естественно, никаких панд, лисичек и других милых животных. Только суровая правда, раскрывающая всю гнилую сущность человеческой души. — Вот паскуды! — гневно выпалил Жан, не в силах сдержать эмоции. Нил и Эндрю бросили на него недоуменные взгляды. — Мы сейчас приедем, Рене. Напомни адрес в сообщении. Бросив трубку, он скомандовал Эндрю, сидевшему за рулем: — Едем в приют. Эти суки избавились от Баркбарка, как от ненужной вещи, прежде чем уехать. Миньярд, повинуясь команде, развернул свою Кия с визгом шин, не обращая внимания на возмущённые сигналы других водителей. В этой машине сейчас никого не волновали правила дорожного движения. Ещё на их первой домашней вечеринке у Джереми Жан заподозрил, что Эндрю неравнодушен к золотистому ретриверу Ноксов. И, судя по фотографии, которая красовалась у Нила на звонке от Миньярда, он не ошибся: на ней Эндрю во время тех самых посиделок увлечённо гладит Баркбарка, погрузившись с головой в его мягкую шерсть. Чтобы не отвлекать Эндрю от дороги, который и так гнал как угорелый, Нил помогал Жану вводить адрес приюта в навигатор. Через полчаса экстремального вождения они были на месте, где их уже ждала Рене, а рядом с ней, весело помахивая хвостом, бегал Баркбарк, ещё не осознавший, что его бросили. — Мистер Би! — ласково позвал Жан, опускаясь на корточки и протягивая руки вперёд. Золотистый ретривер, услышав знакомый голос и домашнее прозвище, тут же сорвался с места и подбежал к Жану. В мгновение ока он запрыгнул передними лапами ему на колени, уткнувшись мокрым носом в толстовку. Следующие двадцать минут Жан не обращал внимания ни на кого вокруг, лишь нежно гладил, ласкал, тискал Баркбарка, стараясь успокоить его и показать, что он больше не один. — Что ты собираешься с ним делать? — мягко спросила Рене, наблюдая за этой сценой со стороны. — Я забираю его себе. — без колебаний ответил Жан, поднимая взгляд на девушку. — Я не могу допустить, чтобы он остался здесь. В его возрасте шансы на то, что кто-то его приютит, равны нулю. Ты сама прекрасно это понимаешь, поэтому позвонила мне, верно? Жан знал, что будет делать, ещё до того, как завершил разговор с Рене по телефону. Он испытывал к этой собаке нежную привязанность, он чувствовал её боль, ведь сам знал, каково это — когда тебя предают. Так что никаких вариантов — Баркбарк будет с ним. Мама, конечно, будет ворчать, но они с Элоди обязательно отстоят право Мистера Би стать частью их семьи. — Ты вообще видел свой Инстаграм, Моро? — саркастично заметил Эндрю, появившийся из соседней комнаты. — Там либо фотки с Джостеном, либо с этим псом. Все, кто на тебя подписан, уже давно поняли, что ты без ума от него. — От меня или от пса? — с лукавой улыбкой спросил Нил, выходя из-за плеча Эндрю. На это Миньярд лишь закатил глаза, что вызвало взрыв смеха у остальных. Даже Баркбарк радостно тявкнул, словно поддерживая общее веселье, продолжая кружить вокруг ног Жана. Только отведя взгляд от пса и посмотрев на Нила и Эндрю, Жан заметил нечто невероятное. В руках Миньярда, словно это было совершенно обычным делом, сидел… котёнок. Крошечный, белоснежный, словно облачко. — Чего уставился? — огрызнулся Эндрю, заметив изумлённый взгляд Жана. Он тут же инстинктивно прикрыл котёнка рукой, словно защищая его от посторонних глаз. — Ники окончательно переехал к Эрику, а мне одному дома скучно. — Эй, я же торчу у тебя почти всё время! — возмутился Нил, толкая Эндрю локтем в бок. — Ты не останешься на ночь. — отрезал Эндрю. — А мне одиноко именно по ночам. — Это что, был флирт от Эндрю Миньярда? — прошептал Жан, не веря своим ушам, обращаясь к Рене. Девушка пожала плечами, но на её губах появилась мягкая улыбка: — Оформляем Баркбарка? — Да. — машинально ответил Жан. Молодой человек, судя по всему, постоянный работник приюта, быстро оформил все необходимые документы на пса, напоследок поздравив Жана с появлением нового верного друга. В это время Рене увлечённо возилась с Эндрю и его котёнком, как будто ничего необычного не происходило. — Просто не верится, что у тебя теперь есть кот. — сказал Жан, выходя из приюта и не отрывая взгляда от Эндрю. — А по-моему он милый. — ухмыльнулся Джостен, кружа вокруг Миньярда, пытаясь погладить котёнка. Но тот упорно уклонялся от любых прикосновений, кроме рук Эндрю. Поняв, что ему ничего не светит, Нил фыркнул: — Весь в хозяина. За две недели Баркбарк оживился, даже его шерстка как будто стала блестеть больше, заменяя солнце Пальметто. Поначалу Элоди закатывала глаза на этот «кусок ковра», но сейчас ее просто не оторвать от собаки. Если ей совсем не лень, то даже может сама взять и прогуляться с ним. Как-то во вторник она села точно так же, как Эндрю при первой встрече с Барбарком и Жан успел это запечатлеть. Теперь у него тоже есть своя особенно теплая фотография. — Мелкая, ты там скоро? Пешком сейчас пойдешь, если через пять минут не окажешься внизу. При всей любви к сестре, Жан ненавидел по полчаса стоять одетым в ожидании, хотя сам собирается далеко не за пять минут. — Да, все, иду. Можешь пока идти греть машину. — эхом донеслось со второго этажа. — Значит теперь у тебя есть три минуты. Ворота гаража противно долго поднимались целую вечность, за это время Жан успел просмотреть последние сообщения в трех мессенджерах, пока сверху не появилось новое от Нила. Тарзан: [вложение] Сэр украл колбасу с моего бутерброда. Опять. [18:38] Каждый раз когда где-то упоминался этот белый комок счастья – кот Эндрю, Жан ломал себе голову пытаясь вспомнить его полную кличку. Сэр Толстый Кот Маккаттерсон. Они втроем тогда слишком долго выбирали имя, отметая буквально все. Нил не выдержав предложил вкидывать по слову с каждого: что выйдет – то выйдет. Так и случился Сэр как его там. Последнее слово было за Жаном, который отвлекся на вывеску над ними и случайно прочитал вслух. Так и порешали.

Жан Моро:

Респект и уважуха ему.

Теперь твоя очередь красть колбасу. У Эндрю. Замкни круг. [15:39]

Тарзан: Не подкидывай мне идеи. Вы там скоро? [15:39]

Жан Моро:

У Элоди есть две минуты. [15:40]

Тарзан: Даже немцы так не издевались. Все. Ждем вас. [15:42] Как раз к этому времени сбоку раздался хлопок двери. Элоди шумно села на пассажирское сиденье, всем видом показывая мол «мы долго так будем стоять или уже поедем?». БМВ плавно выехала, напоследок моргнув фарами Баркбарку. Жан знал Нила три года. Достаточно, чтобы тот стал чем-то вроде константы в его жизни. Сначала он не планировал привязываться, но Нил был упорным, чертовски терпеливым и, что самое раздражающее, понимал его лучше, чем он хотел. Ему было приятно наблюдать как из мартышки, без знания норм приличия, Джостен становился вполне себе приличной обезьяной, не без косяков конечно. Было привычно видеть его в своей комнате, когда Жан его не звал. Было привычно подвозить его до университета, каждое утро. Было привычно видеть, что сообщение прочитано не сразу. Но при всем асоциальном прошлом Нила он был самый человечный человек, которые только были в голове Жана. Как он боролся за все, что для него дорого. Как подмечал каждую деталь, о том, что кому нравится, чтобы обязательно удивить человека через время. Как до сих пор не научился есть бананы. Моро восхищался каждой деталькой в этом неидеальном пазле. Он до сих пор благодарен, что Нил никогда не отворачивался, а только подставлял свое плечо, чтобы идти вместе дальше. Они прошли через слишком многое, чтобы теперь называть друг друга просто друзьями. С Эндрю было иначе. Полгода — ничтожный срок по сравнению с тем, сколько боли они оба пережили до этого. Но за эти полгода Миньярд, сам того не осознавая, сделал для него больше, чем некоторые люди за всю жизнь. Жан даже не понял, как перестал ждать от него удара — в прямом и переносном смысле. Он привык к его присутствию, к его молчаливой заботе, в его собственном стиле, к тому, что Эндрю никогда не спрашивал лишнего, но всегда понимал, когда Жану нужно, чтобы его остановили, к его прямолинейности. Весь из себя холодный закрытый дракон «подойдешь - откушу голову», на самом деле оказался милым дракошей, который уж слишком любит машины. Моро не ожидал, что они смогут стать близки, когда они казались настолько разными. Но с каждым днем схожестей находилось все больше. Он жалел, что это все он может замечать и чувствовать только сейчас, по сути потеряв почти три месяца не на того человека. Жан не помнил, когда именно дом Джостенов начал казаться ему чем-то большим, чем просто местом, где можно спрятаться от всего мира. Он приходил сюда три года подряд, сначала как гость, потом как друг. Теперь же это было чем-то вроде убежища — пространства, в котором он не чувствовал себя потерянным. Последние недели прошли в каком-то тумане — после статьи Ники, после аварии, после визитов к Кевину, после миссии по спасению Барбарка. Все случилось слишком быстро. Одно за другим. Он думал, что испытывает облегчение. Но это была скорее пустота, как будто его обнулили и выдали пульт с инструкцией на китайском как действовать дальше. Благодаря близким и родным с каждым днем он стал понимать эту инструкцию, переводя ее на французский. Когда он впервые оказался в доме Нила после всех этих событий, он поймал себя на мысли, что ему здесь слишком хорошо. Нестерпимо хорошо. Почти неправильно. Он до сих пор помнил то утро наизусть. Вспоминалось, как давно, когда он еще только начинал ездить сюда, он шутя флиртовал с мамой Нила. Это было дурацкое, подростковое желание проверить границы — ведь настоящего интереса у него тогда не было. А может, он просто искал тепло там, где мог. А теперь он сидел за их кухонным столом, сжимая в руках чашку чая, и слушал, как Эндрю что-то спокойно говорит, пока Нил спорит с Элоди. Их голоса звучали привычно, без напряжения. Как будто ничего страшного не случилось. Три месяца отняли у него слишком много, но эти две недели подарили гораздо больше, покрывая все затраты. — Ты опять завис. — раздался голос Эндрю. Жан поднял глаза и встретился с его изучающим взглядом. — Думаю. — честно ответил он. — Думай потом. — Эндрю наклонил голову к двери. — Иди нарежь овощи. — Это приказ? — Это забота. Жан фыркнул, но поднялся. На кухне все суетятся. Нил ставит воду на плиту, Элоди режет что-то с сосредоточенным видом, Жан встает рядом, берет нож. Пока из-за спины не раздалось недовольное: — Если ты еще раз так нарежешь помидоры, я тебя ударю. — заметил Эндрю, наблюдая, как Жан неуклюже шинкует овощи. В ответ Моро никак не отреагировал, продолжая так как ему нравится. — Какая забота. — Ты выглядишь так, будто впервые держишь нож. — Я просто не хочу прилагать усилия. — А я не хочу есть то, что ты приготовишь. — Обычно ты такой милый только с Нилом и со своими, так что мне сегодня просто везет или я теперь тоже «свой»? — Это тебе повезло. — подтвердил Эндрю, забирая у него нож. Жан открыл было рот, но не успел возразить — Эндрю развернул его руку, поправил хватку и спокойно направил движение. Раньше от неожиданных прикосновений у него сводило дыхание, ему казалось что он все еще не отошел достаточно, чтобы спокойно на них реагировать. Но все прошло? Это было странное, неожиданное осознание. Миньярд убрал руки, посмотрел на него оценивающе и кивнул: — Так-то лучше. Жан моргнул, снова опустил взгляд на разделочную доску. — Я все равно буду готовить медленно. — Просто не будь бесполезным. — пожал плечами Эндрю. — Вы флиртуете или угрожаете друг другу? — спросила Элоди, не поднимая глаз от тарелки с овощами. — Это называется дружба. — лениво ответил Нил. — Это называется «кто-то из вас скоро огребет». — уточнила она. — Тс, женщина. — ответил Эндрю с таким спокойствием, что Нил закашлялся от смеха. Элоди театрально закатила глаза, но продолжила нарезать овощи. Мама Нила что-то напевала себе под нос, накрывая на стол, и Жан ловил себя на том, что ему здесь хорошо. С ними всеми всегда хорошо. Когда они перешли в гостиную, обсуждение того, во что играть, заняло больше времени, чем сама игра. — Шахматы? — предложил Эндрю, с явной провокацией глядя на Нила. — Иди нахуй. — Расценю как приглашение. — Давайте карты. — вставил Жан, плюхаясь на диван. — Только если мы играем на что-то. — подала голос Элоди. — Например? — Например… кто проиграет, тот горничная - официант на этот вечер для всех нас без исключения. — Ты же понимаешь, что ты и проиграешь? — спросил Эндрю. — Смотрите, какой самоуверенный. — фыркнула она. — Это не самоуверенность. Это статистика. Жан усмехнулся и потянулся за картами: — А что, мне нравится идея. — Конечно, нравится. Ты уверен, что победишь. — заметил Нил. Жан бросил на него взгляд и приподнял бровь: — Ты сомневаешься в моей победе? — Я не сомневаюсь в твоем умении строить из себя крутого. — Обидно. — Привыкай. Миньярд молча раздал карты. Игра пошла. Смех, подначки, шутки. В какой-то момент Нил уткнулся в плечо Эндрю, смеясь над чем-то — это было что-то такое родное, привычное и самое правильное. Элоди пыталась мухлевать, а Жан просто сидел среди них и чувствовал, как внутри что-то согревается. Через три года он, возможно, вспомнит этот момент и поймет, что именно тогда начал верить в то, что у него может быть будущее.